Пламенев. Книга IV

Глава 10

Я взял сверток из его рук. Вес заставил мышцы предплечья и бицепса тут же напрячься, чтобы удержать. Развернул холстину, и ткань соскользнула на земляной пол.

Секира лежала на тряпье, и первый взгляд подтвердил — кузнец знал свое дело. Метровая рукоять из темного, плотного, тщательно промасленного ясеня, без сучков, с легким, почти неощутимым изгибом для лучшего хвата.

Массивный, широкий клинок с двумя полукруглыми лезвиями, отполированный до матового блеска. В нем тускло отражались угли горна.

Я обхватил рукоять обеими руками, поднял. Вес потянул вниз — ощутимо даже для моей силы.

Почти десять килограммов, как и договаривались. Пока тяжеловато для нынешнего меня. Но если выйду на пик Плоти Духа через месяц-два, мышцы укрепятся еще больше, связки станут как стальные тросы.

Тогда этот вес станет рабочим, идеальным для проламывания доспехов и костей. А пока это была хорошая нагрузка для тренировок. Лучше привыкать к ней сейчас, чем потом переучиваться.

Я сделал несколько пробных взмахов — не широких, а коротких, контролируемых, с остановкой в крайней точке. Воздух свистел вокруг секиры тонко и зло.

Мускулы спины, плеча и кора отзывались приятным глубоким жжением — сигналом о непривычной нагрузке. Кузнец оценивающе наблюдал, скрестив руки на мощной груди, его глаза следили за траекторией клинка.

— Баланс? — спросил он односложно.

— В норме, — ответил я, останавливая движение и опуская оружие. — Спасибо. Работа чистая.

Достал из внутреннего кармана кошелек, отсчитал и протянул оговоренную сумму серебром. Кузнец молча взял, взвесил на ладони, кивнул и сунул в карман кожаного фартука.

Потом достал из-под прилавка второй сверток — это был кожаный чехол на спину с широкими плечевыми лямками и системой креплений. Я надел его прямо в кузнице, почувствовав, как прочная, пропитанная воском кожа легла на плечи.

Зафиксировал секиру внутри, затянул ремни. Тяжесть равномерно распределилась по спине, не сковывая движений рук, становясь частью меня.

— Удачи, — буркнул кузнец, уже возвращаясь к горну.

— И вам, — ответил, поворачиваясь к выходу.

До вечера я тренировался на квартире. Без секиры, разумеется: отрабатывал плавные, но быстрые переходы между позами из третьей главы книжечки, концентрируясь не на силе, а на скорости циркуляции Духа. Чехол со спины, однако, не снимал, привыкая к его давлению, к необходимости держать корпус прямее, к чуть измененному центру тяжести.

Когда за окном начало смеркаться, окрашивая небо в сизо-лиловый цвет, я прекратил. Снял чехол, вынул секиру, поставил ее в угол, к стене у печки. Приготовил комнату: сдвинул тяжелый дубовый стол в центр, расставил стулья. Поставил кувшин с водой и глиняные кружки. Ровно в назначенное время, когда за окном окончательно стемнело, в дверь постучали.

Первым вошел Гриша в своем обычном потертом пиджаке, на плече висела сумка. Он оглядел комнату быстрым, цепким взглядом.

— Всех предупредил, — сказал он без предисловий или приветствий, голос был сухим и собранным. — Должны подтянуться в течение десяти минут.

За ним, почти следом, появился Петр. Он вошел так же тихо, как и двигался всегда — высокий, узкоплечий, с резкими, будто вырубленными из камня чертами лица и внимательными холодными глазами. Вошел, встретился со мной взглядом, коротко кивнул, выбрал стул и сел, положив ладони на колени.

Его Дух, ровный и плотный, на уровне поздних Вен, пульсировал стабильно и мощно — на уровне учеников академии Топтыгиных, которых я часто встречал на улицах в центре.

Я завербовал его первым, еще в январе, после того как втоптал в окровавленный помост на подпольном ринге за две минуты. Он проиграл без злобы, только с холодным любопытством в глазах. Это и привлекло.

Потом пришли Зина и Слава. Брат и сестра. Зина — коренастая, с коротко остриженными темными волосами и цепким, быстрым взглядом. Слава — повыше, тоньше в кости, но с таким же жестким выражением на лице.

Они работали телохранителями у купца Свешникова, чей обоз я сопровождал в начале февраля из Таранска. Тогда, на ночевке в дороге, за костром, мы разговорились.

Они устали от роли наемных щитов, от тупого стояния за спиной богача, хотели чего-то большего, чем просто охрана чужого богатства. Услышав мои намеки, заинтересовались.

Следом за ними ввалился Семен, заполнив собой дверной проем. Массивный, с бычьей шеей и руками, испещренными старыми белыми шрамами, он двигался с неожиданной для его габаритов легкостью.

Его Дух был на самом пике Вен, уже начинал сгущаться, готовясь к прорыву к Сердцу. Я нашел его… вернее, он нашел меня сам после того, как я побил его на ринге. И напал на меня сзади в подворотне, злой и униженный.

Я скрутил его без труда, уже не обязанный скрывать истинные силы, постаравшись не причинить серьезных повреждений. После этого хотел сломать что-нибудь и послать куда подальше. Но он вдруг встал на колени, сплюнул кровавую слюну и сказал хрипло: «Ты сильный. Я тоже хочу быть сильным — куда сильнее, чем сейчас. Покажи мне как, прошу! Я сделаю все что скажешь!»

Почти следом за Семеном, неслышно вошла Нина. Девушка, почти девочка на вид: тонкая, хрупкого сложения, с большими, слишком серьезными для ее лица серыми глазами и волосами цвета воронового крыла, собранными в тугой пучок.

Ее Дух — поздние Вены — горел внутри ровным, интенсивным Светом, без всплесков и шлаков. Я заметил ее на улице пару недель назад, почувствовав силу за квартал. Подошел, заговорил.

Она училась в городской академии, и ей уже прочили блестящее будущее на службе у Топтыгиных с таким-то талантом. Но она почему-то от всей души ненавидела Топтыгиных и не хотела иметь никаких дел с представителями рода. Причины не называла, но в голосе звучала личная, острая боль. Я не стал расспрашивать. Захочет — расскажет. Мое предложение — создать что-то свое, независимое, вне их системы, — зацепило ее сразу.

Последними, уже когда все сидели, пришли немного запыхавшиеся Дима и Коля. Парни с полотняной мануфактуры — крепкие, коренастые, с руками, привыкшими к тяжелой работе и кулачным дракам в цеховых разборках. У обоих Дух на твердых поздних Венах.

Они пришли сами, нашли меня через Пудова, сказали, что слышали про меня от общих знакомых с боев и хотят пригодиться мне хоть чем-то.

Все семеро сидели теперь в комнате вокруг стола. Петр, Зина, Слава, Семен, Нина, Дима, Коля. И Гриша, который стоял у двери, прислонившись к косяку. Как бы в стороне, но его присутствие здесь, его молчаливая наблюдательность тоже были знаком — знаком того, что это не просто сходка, а начало чего-то важного.

Никто не получал от меня денег, не давал клятв. Они оставались на своих текущих работах — охранниками, вышибалами, учениками, рабочими.

Все, что у них было от меня на данный момент, — это несколько долгих, откровенных разговоров. О силе, которая не для насилия над слабыми. О порядке, который строится не на страхе, а на уважении. О том, что можно быть не просто наемной силой или винтиком в чужой машине, а частью чего-то, что со временем может стать настоящей, признанной силой.

Это звучало как красивая, почти детская сказка на фоне грязной реальности Мильска. Но они поверили. Или, что вероятнее, очень хотели верить во что-то подобное. И этого пока хватало.

Я посмотрел на их лица — ожидающие, настороженные, но без страха. Решительные.

У меня не было для них сейчас ни золота, ни земель, ни титулов. Только слова, личный пример и тяжелая секира в углу. И сегодняшняя новость, которая станет первой проверкой их веры не в светлое будущее, а в меня, как в лидера здесь и сейчас.

— Все собрались, — сказал я тихо, и в комнате, где и до того было не особо шумно, наступила напряженная тишина, — Спасибо, что пришли. Есть кое-что, что нужно обсудить.

Я дал им пару секунд, чтобы осмотреться, оценить друг друга в этой новой, обстановке. По факту они все были знакомы друг с другом, но до сих пор как-то так получалось, что все вместе мы не собирались. Повода подходящего не было, и я не видел смысла звать их просто так.

Петр сидел неподвижно, его взгляд плавно переходил от человека к человеку. Зина и Слава то и дело бросали взгляды друг на друга, будто ища поддержки, и каждый раз после таких переглядываний их наполняла уверенность. Семен откинулся на стуле, его массивные руки расслабленно лежали на коленях, в глазах — спокойствие и, похоже, даже безразличие. Нина смотрела прямо на меня, ее лицо было сосредоточенным, как у ученика на важном уроке. Дима и Коля мялись, явно чувствуя себя немного не в своей тарелке, но стараясь этого не показывать.

Я начал без вступлений, срезая напряженное ожидание.

— Через три дня — сходка глав всех банд Мильска. Одна из главных тем — банда Сизых Воронов. Их выдавили из Морозовска после внутренней резни, теперь они метят сюда, ищут новую кормушку.

Петр нахмурился, его тонкие брови сошлись. Нина замерла, только ее пальцы слегка сжались. Семен скептично хмыкнул.

— На сходке будут решать: драться с ними всем миром или пустить, договорившись о долях, — продолжал я. — Но итог будет один и тот же, что бы ни решили. Если пустят, Вороны, вмиг став сильнейшей бандой Мильска, тут же позарятся на самый жирный кусок. И после того как они возьмут свое, начнется дележ оставшегося. Если не пустят и начнется открытая война — в сражении кто-то потеряет больше бойцов, кто-то меньше. И после победы над Воронами, когда все будут ослаблены и в крови, начнется тот же дележ, в котором оставшиеся в силе будут жать пострадавших.

Я встретился взглядом со всеми по очереди, давая понять, что это обращение лично к каждому.

— В этой грызне, в этой мутной воде будет наш шанс. Мы выйдем на большую сцену. Как отдельное подразделение внутри Червонной Руки. Будем брать задачи, которые дадут влияние и вес. Покажем всем, что мы эффективны, быстры, сильны. Привлечем внимание. Чтобы не только в нашей банде — во всем подполье города о нас узнали. Чтобы каждый боец, каждый сильный парень или девушка, которые устали от старых порядков, от тупой жестокости и бесперспективности, услышали про нас. И задумались.

Пудов у двери едва заметно кивнул. Его глаза, обычно бегающие, сейчас стали неподвижными — он явно уже просчитывал варианты, каналы информации, слабые места.

— Если проявим себя хорошо, — сказал я, делая акцент на этом слове, — и заработаем достаточно и денег, и уважения, появится реальная возможность для развития. В том числе даже возможность купить духовные эликсиры.

Эликсирами назывались особые препараты, которые гнали из духовных трав. Они стоили в десятки раз дороже пилюль, но для Магов их эффект сложно было переоценить.

Они не давали моментальной вспышки энергии, как пилюли, но ускоряли накопление Духа и развитие Вен и Сердца в разы, а то и в десятки раз на долгие часы и даже дни.

Правда, постоянное или чрезмерное их использование было чревато застоями в будущем. Поэтому даже Топтыгины, хотя в теории, наверное, могли себе это позволить, не заливали своих Магов эликсирами до умопомрачения.

Но так как никто из этих ребят эликсиров даже в глаза никогда не видел и у них не было возможности к ним привыкнуть, для быстрого повышения сил отряда это было бы хорошее подспорье. Вопрос был «только» в стоимости эликсиров.

Молчание продлилось еще несколько секунд, а потом его прорвал неуверенный голос Коли.

— Выскочками прослывем, — выдохнул он. — Сильно высунемся — нас же и срежут первыми. Как назойливых мух. Кому мы нужны — новоявленные, без связей, без тылов?

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, Коль, — тут же резко парировала Зина, и ее голос был отточенным и быстрым, как удар клинка. Она повернулась к нему, сверкнув глазами. — Какой тогда был смысл вообще нам собираться и идти с Сашей? Я не хочу до старости охранять обозы, я не для этого столько тренировалась.

— Верно, — поддержал ее брат, Слава. Его голос был чуть спокойнее, но не менее твердым. — Если мы покажем настоящий класс, если будем делать то, чего другие не могут — к нам потянутся. Сильных уважают. Если не будем строить из себя выскочек, никто и не подумает на нас катить бочку.

— Мне интересен практический аспект, — тихо, но очень четко сказала Нина. Она сидела, по-прежнему почти неотрывно глядя прямо на меня. — Какие именно задачи мы будем брать? Конкретные. Чтобы нас заметили, но при этом не раздавили сразу, как только поднимем голову. Нужен первый ход, который заявит о нас, но не сделает главной мишенью.

— Согласен, — кивнул Петр. Он говорил медленно, взвешивая каждое слово. — Не стоит идти сразу и браться за прессинг торговцев и лавочников. Лучше, например, перехватить груз, на который положила глаз другая банда. Или отбить временно занятый кем-то склад.

— Или разобраться с какой-нибудь бандитской шелупонью, с бандой-однодневкой, которые сто процентов будут появляться из-за общей кутерьмы, — добавил Семен. — Устроить показательную чистку. Быстро, жестко, на глазах у всех. Чтобы запомнили, как мы работаем.

— Надо ко всем этим сценариям подготовиться заранее, — продолжил Петр. — Отработать возможные варианты, решить, кто на какой позиции будет. Нас не так много, и, хотя каждый на поздней или выше стадии Вен, плюс сам Саша, который уже на Сердце, это даже близко не гарантирует успех, если будем пытаться брать все нахрапом.

Обсуждение закрутилось само, подхваченное их энергией. Я слушал не перебивая, оценивая ход их мыслей. Петр и Нина мыслили стратегически, искали системный подход. Зина и Слава — агрессивно, напористо, но с интуитивным пониманием рисков и психологии улицы. Дима и Семен искали конкретику, приземленные варианты. Коля еще немного побубнил что-то про риски, но его уже почти не слушали.

Они брали инициативу, а не просто кивали. Хорошо. Значит, верили не только мне на слово, но и в саму идею, чувствовали в ней свое место.

Значит, они будут вкладываться по-настоящему. Эликсиры — сильный, правильный стимул. И не только для этих семерых. Если получится их достать, даже слухи о том, что ребята из моего отряда могут себе такое позволить, заставят пару человек со стороны Ратникова или из других банд серьезно задуматься о переходе.

— Ладно, — сказал я, перекрывая нарастающий гул голосов. — У вас есть три дня. Подумайте сами. Каждый. Пока что сами по себе. После сходки встретимся еще раз, все обсудим подробнее и уже начнем тренировки.

Я встал. Это был четкий, недвусмысленный сигнал — обсуждение окончено.

Ребята тоже начали вставать и потихоньку расходиться. Прощание, правда, после такого резкого начала встречи вышло немного сумбурным и скомканным.

Пожалуй, в будущем все-таки лучше будет не звать их вот так, всего на полчаса, просто чтобы сообщить важные новости. Но менять планы я не хотел, к тому же до сходки, пока не станут понятны сроки и итоговое решение по Воронам и рейду на Зверя, смысла рассуждать о чем-либо было не так уж и много.

Последним ушел Гриша, и я остался один в опустевшей комнате, где воздух еще хранил тепло их дыхания и энергию невысказанных планов. Вернув стол на место у стены и убрав стулья, которые специально натащил ради таких вот встреч (самому мне они, разумеется, были не нужны в таком количестве), я занялся тренировками. Надвигающиеся перемены и новые вызовы заставили меня выкладываться куда больше обычного, и лег я лишь во втором часу, полностью вымотанный.

Теперь оставалось только дождаться сходки банд.