Девочка, дочь углежога, грязная и красивая, как монета,— вороненые зрачки и губы цвета крови, обметанные сажей,— сидит на черепице перед лачугой, баюкая брата.
Дрожит майская пора, огненно-яркая, как недра солнца. В ослепительный покой врывается клокотание похлебки в полевом котле, весенняя горянка конского луга, смех ветра в гуще приморских эвкалиптов.
Проникновенно и нежно угольщица поет:
Дремлет ми-и-и-лый, засыпа-а-а-ет,
божьей ма-а-а-терью хра-а-ним...
Пауза. Ветер в деревьях...
...и пока-а-а он засыпа-а-а-ет,
засыпа-а-а-ю вместе с ни-и-им...
Ветер... Платеро, мягко переступая через горелые поленья, потихоньку подходит. Потом ложится на черную землю и под медленный материнский напев забывается сном, как ребенок.