По прозвищу Святой. Книга четвертая

Глава девятнадцатая

— Если коротко, нам нужны надёжные документы, хорошая квартира, машина, ключ для радиосвязи, паяльник и всё необходимое для пайки. Или адрес магазина, который торгует радиоизделиями, чтобы я мог всё купить и сделать ключ сам.

— У вас своя рация, но без ключа?

— Да.

— То есть, радист вам не нужен?

— Пока нет. Возможно, позже.

— Хорошо, будет вам ключ и всё остальное. Деньги?

— На первое время есть. Правда, швейцарских франков нет.

— А что есть?

— Рейхсмарки, советские рубли и немного золота.

— Советские рубли здесь обычная бумага. Остальное можно обменять в банке, но без документов это не сделать. Два варианта. Или ждёте документы, а на жизнь я вам пока одолжу немного. Или доверяете мне, я вам поменяю.

— Если вам доверяет Андреа, то я — тем более.

— Это правильно, — засмеялся Луиджи. — Как уже было сказано, мы хорошо погуляли в Роттердаме.

Максим, не торопясь, достал сигареты, закурил, пуская дым в сторону от Людмилы. Пока совершал все эти действия, позвал КИРа.

— Здесь, — откликнулся тот.

— Почему он говорит о Роттердаме, не знаешь? — спросил Максим.

— Как не знать, — ответил КИР. Двадцать третьего мая тысяча девятьсот тридцать восьмого года в городе Роттердаме был убит глава украинских националистов Евгений Коновалец. Взрывчатка в коробке с шоколадными конфетами. Непосредственным исполнителем был Павел Судоплатов. Кличка — Андрей.

Максим передал Луиджи три тысячи рейхсмарок. По словам Луиджи, этого вполне хватало на квартиру и аренду машины.

— А документы? — прямо спросил Максим.

Луиджи почесал подбородок.

— Дело такое, — сказал он. — Я, конечно, могу достать вам документы практически бесплатно, но они будут не слишком надёжны. Если есть деньги, лучше заплатить.

— Сколько будут стоить абсолютно надёжные документы?

Луиджи поднял глаза к потолку, пошевелил губами.

— Два швейцарских паспорта плюс водительские права для вас. Так?

— Так.

— Десять тысяч. Это в рейхсмарках.

— Не вижу препятствий, делайте. Сколько времени это займёт?

— Три дня. С авансом — два.

— И как велик аванс?

— Пятьдесят процентов. Да, мне нужны ваши точные имена и даты рождения.

Этот вопрос Максим с Людмилой уже обговаривал. Сошлись на том, что она будет его женой по имени Луиза Губер, родившейся тринадцатого января двадцать третьего года в городе Дрездене.

— Ты действительно тринадцатого января родилась? — спросил тогда Максим. — В двадцать третьем?

— Ага, — подтвердила она. — Мне недавно девятнадцать лет стукнуло. А что?

— Нет, ничего. Просто я старше тебя на сто сорок восемь лет.

— Ой, — сказал она. — С виду и не скажешь. А биологически?

— В этом году мне двадцать пять исполнилось, двадцать третьего февраля. Получается, я старше тебя на шесть лет. То есть, семнадцатого года рождения. Хотя Николай Свят, которым я считаюсь до сих пор у наших, родился в двадцатом году, девятого апреля.

— Постараюсь не запутаться, — вздохнула она.

— Будет не просто, — засмеялся он.

— Особенно, когда родится ребёнок, — она погладила живот. — Если мы оба по документам немцы, то как его назовём?

— Что-нибудь придумаем, — пообещал он. — Что-нибудь мы обязательно придумаем.

Из пачки в десять тысяч, которая лежала у него в кармане, Максим отдал две тысячи бакенщику и три Луиджи. Как раз оставалось пять тысяч.

Он вытащил эти деньги и положил на стол.

— Ровно пять тысяч, можете пересчитать.

— Обязательно, — сказал Луиджи. — Я всегда пересчитываю деньги. Привычка.

Он пересчитал, кивнул, спрятал рейхсмарки в карман.

— С вами приятно иметь дело, Макс, — сообщил. — Вторую часть оплатит Андреа?

— Не будем его беспокоить, — сказал Максим. — Сам заплачу.

— Отлично. Ну что, вы готовы?

— К чему?

— Ехать на квартиру.

— Конечно, — сказал Максим. — Надеюсь, там имеется душ и горячая вода?

— Обижаете, — улыбнулся Луиджи. — Всё есть.

Двухкомнатная квартира с кухней, отдельным туалетом, чугунной ванной и душем располагалась на Обервилерштрассе, километрах в полутора к западу от кофейни «Палермо». Второй этаж трёхэтажного дома с окнами, выходящими на парк Цологишер-Гартен.

До места Луиджи довёз их на своей машине — чёрном Mercedes-Benz-W143, глядя на который Максим сразу вспомнил киношного Штирлица и его точно такую же машину.

А не прост господин Бруно, подумал он. Ох, не прост. Что-то мне кажется, что простому владельцу кофейни такая машина не по карману. Ладно, выясним.

Квартира оказалась с мебелью, уютная, с газовым отоплением и всем необходимым, вплоть до телефона. Имелась даже неотапливаемая кладовка для хранения продуктов.

Максим оставил в квартире вещи, быстро побрился, умылся и они отправились фотографироваться.

— Паспорта и права будут уже послезавтра, я вам их привезу вместе с машиной, — сказал Луиджи, когда они вышли от фотографа. — Ситроен тридцать четвёртого года устоит? Выпуск тридцать восьмого года, четырёх лет ещё машине нет. Улучшенная модель. Передний привод, шесть цилиндров, разгоняется до ста тридцати в час, — в голосе Луиджи чувствовалась гордость, как будто он сам эту машину спроектировал, а затем собрал. — И всего тридцать тысяч пробега.

— Устроит, — сказал Максим.

— Тогда до послезавтра, — Луиджи протянул руку. — Звоните в кофейню, если что потребуется. Номер вы знаете.

— Спасибо, Луиджи. Не подскажете, где в Базеле можно найти хороший букинистический магазин с русскими книгами?

— Хм, — Луиджи характерным жестом почесал подбородок. — Вот это вопрос! Я небольшой специалист. Знаю один букинистический на Бундесплац [2], проезжал мимо не раз, но никогда не заходил. Здесь недалеко, с полкилометра, но… — он покосился на живот Людмилы. — Могу подвезти.

— Не надо, спасибо, — поблагодарил Максим. — Дальше мы сами.

— Хорошо. Вы точно ничего не забыли?

— Да вроде нет. А что?

— Всё те же проклятые деньги, — сказал Луиджи, тонко улыбнувшись. — Вы эти два дня собираетесь расплачиваться в магазинах и кафе рейхсмарками или советскими рублями?

— О, чёрт, — сказал Максим. — Вы правы. Но мы совершенно не в курсе местных цен.

— Они примерно такие же, как в Германии. На что-то больше, на что-то меньше. Курс — десять франков за марку. Устроит? Сразу говорю, что ни в одном банке вам не предложат лучший курс. То есть, вы можете найти чуть лучше, но это время терять и документы светить лишний раз.

— Вы же говорите, что документы будут надёжные?

— Я и сейчас это говорю. Весьма надёжные. Но всё равно поддельные, если вы понимаете, о чём я.

Максим отдал Луиджи ещё тысячу рейхсмарок, получил взамен десять тысяч швейцарских франков, и они, наконец, расстались.

— Сильно устала? — спросил Максим Людмилу.

— С ног пока не падаю, если ты об этом.

— Я к тому, что надо бы сделать кое-какие покупки. В основном, для тебя, но мне кое-что не помешает.

— Какая женщина откажется от похода по заграничным магазинам! — воскликнула Людмила. — Мне вообще кажется, что всё это какой-то сон. Магазины, кафе, машины, Швейцария… Словно и нет никакой войны.

— А её здесь и нет, — сказал Максим. — Во всяком случае, видимой. Швейцария нейтральная страна. Но ты не забывай, что мы с тобой всё равно на войне. Только уже другой, невидимой. И она на самом деле не менее опасна, чем та, где бомбят и стреляют.

— Я помню, — сказала Людмила. — Но по магазинам же можно пройтись?

— Нужно!

Через два часа, купив необходимое, они вернулись в квартиру. Максим оставил жену разбирать покупки, отдыхать и обустраиваться, а сам снова вышел на улицу. Пора было найти букинистический.

Прошёл по Обервилерштрасее, глядя на парк через дорогу. Снег сошёл, веяло тёплым ветерком, который приносил запах речной воды с Рейна и близкой весны. Собственно, она уже пришла — весна, просто это было пока не слишком заметно.э

Свернул на Рутимейерштрассе, дошёл до Бундеплац, огляделся. Что-то не видно букинистического.

— Простите, — обратился он к проходящей мимо женщине средних лет. — Мне сказали, где-то здесь есть букинистический магазин.

— Да вон же он, левее, на первом этаже, — показала женщина. — Вывески не видно отсюда. Называется «Страна книг».

— Спасибо, — поблагодарил Максим и двинулся к магазину.

Через минуту он уже открывал двери и входил внутрь.

Звякнул и умолк, привязанный над дверью колокольчик.

Минуя стеллажи, уставленные старыми книгами, Максим подошёл к прилавку с кассовым аппаратом и огляделся.

Никого. Из посетителей только он, хозяина не видно.

— Здравствуйте, — поздоровался Максим с потёртыми корешками книг и пустотой. — Есть кто живой?

Открылась дверь в подсобку, и показалась невысокая фигура пожилого мужчины лет семидесяти с лишним. Седая бородка, такие же усы, лысая голова с остатками опять же седых волос над крупными ушами и неожиданно задорные синие глаза за стёклами круглых очков в металлической оправе.

— А чем вам книги не живые, молодой человек? — осведомился он, подходя. — Знакомьтесь, разговаривайте с ними. Уверяю вас, лучших собеседников вам не найти во всём мире.

— Согласен с вами, — сказал Максим. — Но в вашей книжной стране путешественнику легко заблудиться. Мне нужен проводник. Но не Вергилий [3].

Старик засмеялся, оценив шутку.

— Вы его нашли, — сообщил он. — Я — Рольф Бальмер, хозяин этого магазина. Ищите что-то необычное?

— Макс Губер, — представился Максим. — Пожалуй, да. Я ищу полное собрание сочинений Фёдора. Достоевского. В четырнадцати томах. Издание 1904–1906 годов, Санкт-Петербург, типография Пантелеева. Или братьев Пантелеевых, как написано на некоторых томах.

— Как же, как же, — закивал хозяин магазина. — Известное собрание, многие русские эмигранты привозили его с собой, когда бежали от революции. Потом, когда наступали тяжёлые времена, продавали. А они наступали для них почти всегда.

— Всё правильно, — сказал Максим (Рольф Бальмер фактически один в один повторил то же, о чём говорил Павел Судоплатов, когда они выбирали книгу для шифровки). — Именно это издание я ищу.

— По счастью, оно у меня есть, — важно сказал Бальмер. — И, не хвастаясь, замечу, в весьма неплохом состоянии!

— Так и времени не слишком много прошло, — заметил Максим. — Что такое сорок лет для качественно изданной книги!

— Смотря как обращаться, смотря как обращаться, молодой человек. Иного обращения никакое издание не выдержат, — хозяин магазина явно был не дурак поболтать. — Вы не поверите, но находятся люди, которые использую книги вместо подставки под чайник! Самые настоящие варвары. Любите Достоевского? — неожиданно спросил он.

— Лучший писатель всех времён и народов, на мой взгляд, — ответил Максим.

— Хм. Мрачноват, нет?

— Возможно. Зато честен.

— Что ж, у всех свои вкусы. Сейчас принесу.

Он ушёл куда-то за стеллажи и вскоре вернулся, держа в руках стопку книг, обтянутых красно-коричневой кожей. «Сочиненiя Достоевскаго» прочёл Максим, тиснутые золотом, буквы на корешках.

— Вот, прошу, — Бальмер поместил книги на прилавок. — Смотрите.

Максим взял в руки седьмой том, открыл наугад, пробежал глазами. Ага, здесь «Идиот». Ему нужны «Братья Карамазовы». Так как это последний и самый известный роман Достоевского, то, по идее, должен быть в последних двух томах.

Проверил — всё правильно. Тринадцатый и четырнадцатый тома — «Братья Карамазовы». Что ж, госпожа удача продолжает к нему благоволить.

— Сколько вы хотите за всё собрание? — небрежно осведомился он.

— Сколько вы готовы заплатить? — тут же вопросом на вопрос ответил хозяин магазина.

— Да я бы и в подарок с удовольствием взял, — засмеялся Максим. — Времена нынче тяжёлые, сами знаете.

— Молодой человек, скажу вам по секрету, лёгких времён не бывает. Поверьте тому, кто пожил на этом свете без малого семьдесят два года. Хорошо, — глаза Бальмера азартно блеснули. — Готов отдать по сто франков за том. Итого: тысяча четыреста франков.

Максим, успевший походить по магазинам, уже был немного знаком с местными ценами. Тысяча четыреста франков — немалая сумма. За эти деньги можно было купить четырнадцать пар модных женских туфель. Или очень хорошее мужское шерстяное пальто. Ещё на кашне и шляпу останется.

— Это больно, — начал он торг. — Готов заплатить по пятьдесят.

— Семьсот франков за такое издание⁈ — воскликнул хозяин. — Вы надо мной смеётесь, молодой человек. — Я уступаю вам за тысяча четыреста только потому, что вы любите Достоевского, которого я признаю пусть и мрачным, но всё-таки великим писателем.

— Шестьдесят франков, — сказал Максим. — Но вы меня разоряете.

— Девяносто. И даже не спорьте. Ниже только уровень воды в Рейне самым засушливым летом.

— Бросьте. Рейн полноводная река. Так и быть, семьдесят. Только из уважения к вашим сединам и ценное наблюдение о вечных тяжёлых временах.

В конце концов, сторговались за тысячу франков. Хозяин аккуратно завернул каждый том в обёрточную бумагу, уложил книги в пакет, отдал Максиму.

— Спасибо, — сказал тот, передавая деньги. — Ещё вопрос. У вас не найдётся хорошего учебника немецкого языка на русском?

— Найдётся, как не найтись.

Букинист снова отошёл и вскоре вернулся с книгой в руках.

— Вот, извольте, издание шестнадцатого года. В хорошем состоянии.

«П. Глезеръ и Э. Пецольдъ, — прочёл Максим про себя на обложке. — Грамматика нѣмецкаго языка. Тринадцатое изданie. Цѣна 40 коп.» И в самом низу: «Петроградъ. Складъ изданiя въ книжномъ магазинѣ К. Л. Риккера Морская, 17. 1916».

— КИР, — позвал он своего неразлучного товарища. — Знаком тебе такой учебник?

— А как же, — откликнулся КИР. — Знаменитый учебник и даже легендарный.

— Беру, — сказал Максим букинисту. — Сколько?

Учебник достался ему «всего» за пятьдесят франков и Максим, наконец, отправился домой.

Мой очередной дом, думал он, шагая назад по Рутимейерштрассе. Надолго ли? Не думаю. Но зато теперь в нём ждёт жена, а это совсем другое дело. При мысли о Людмиле и о том, что он уже скоро станет отцом, в груди у Максима потеплело, и он ускорил шаг.

Луиджи оказался человеком слова. Через день, утром, сразу после завтрака зазвонил телефон.

— Алло, — сказал Максим, сняв трубку.

— Доброе утро, — услышал он голос Луиджи. — Как вы там?

— Спасибо, всё хорошо. Осваиваемся.

— Ваши документы готовы. Будьте дома, сейчас привезу.

Через четверть часа он уже входил в квартиру, предварительно позвонив.

Пока Людмила варила гостю кофе, Максим рассмотрел документы. Он не был специалистом, но на его взгляд, паспорта и права были безупречны. С их фотографиями, настоящими печатями и отметками.

Макс Губер, родился 23 февраля 1917 года в городе Дрезден.

И его жена Луиза Губер, родившаяся 13 января 1923 года в том же Дрездене.

Оба граждане Швейцарии.

— По-моему, всё замечательно, — сообщил Максим Луиджи. — Спасибо.

— Это ещё не всё. Вот ключи от машины, — он выложил на стол ключи. — В багажнике, в пакете, паяльник и всё остальное.

— Спасибо, — ещё раз повторил Максим. — А машина где?

— Под окнами, — сказал Луиджи. — Я на ней приехал. Подвезёте меня обратно до кофейни? Заодно опробуете.

— Да, конечно.

Они вышли на улицу. Рядом с подъездом дома приткнулся к тротуару чёрный ситроен.

— Она? — спросил Максим.

— Она, — подтвердил Луиджи.

Максим обошёл автомобиль кругом. Машина была хорошо вымыта и казалась довольно новой.

Он наклонился, проверил резину. Не лысая, ездить можно.

— Капот как открывается?

Луиджи показал.

Максим открыл капот, подкачал насосом топливо в карбюратор.

Закрыл капот, сел за руль. Рядом уселся Луиджи.

Вытянул подсос, открывая воздушную заслонку. Проверил рычаг переключения передач. На «нейтралке». Повернул ключ зажигания, нажал ногой на стартер в полу и, как только мотор завёлся, добавил газу. Несколько секунд на прогрев, сцепление, первая передача, поехали.

— Вы уверены, что вам не нужен радиотехник? — спросил Луиджи, пока они ехали до кофейни.

— Думаю, справлюсь, — ответил Максим. — Припаять ключ — невелика трудность.

— Если не получится, обращайтесь.

— Обязательно.

— И ещё. Передачу из города лучше не вести. Могут легко засечь. Езжайте в Киленвальд. Это лес к югу от Базеля, километров двадцать. Купите карту, найдёте.

— Спасибо, так и сделаю.

— Что ж, тогда до скорых встреч, — Луиджи пожал Максиму руку и вышел из машины.

Максим проводил его взглядом и поехал домой. Его ждала работа над шифровкой.

[1] Речь идёт о Citroën 15CV (Citroën Traction Avant) 1938 года.

[2] Площадь в Базеле.

[3] Вергилий был проводником Данте по чистилищу и аду в «Божественной комедии».