По прозвищу Святой. Книга четвертая

Глава седьмая

Из восьмидесяти трёх человек проверку прошли тридцать шесть. Они и стали курсантами. Остальных в тот же день вывезли за пределы школы, и дальнейшая их судьба Максиму была неизвестна. О чём он, впрочем, совершенно не беспокоился. Абсолютное большинство этих людей было сознательными предателями Родины, а значит, вполне заслужили ту незавидную участь, которая им была уготована.

Занятия начались в тот же день.

Для начала новоиспечённых курсантов собрали в актовом зале и объяснили им правила жизни и учёбы в школе.

Объяснял высокий, скуластый, мосластый и лысый старший преподаватель по имени Сударин Александр Игнатьевич.

— Вы уже знаете, что в школе приняты обращения по кличкам. Это не относится к преподавателям, но клички есть и у нас. Моя — Сударь. Сообщаю сразу, чтобы не придумывали своих. Я — заместитель начальника школы, буду преподавать вам топографию и ориентирование на местности. Ну и по хозяйственным вопросам тоже следует обращаться ко мне.

Далее Сударь объяснил, что занятия в школе проводятся каждый день, начиная с восьми часов утра и до семнадцати часов тридцати минут с сорокопятиминутным перерывом на обед. Подъём в шесть, далее умывание и зарядка, потом завтрак, построение и развод на занятия. Отбой в двадцать два часа. Обед с тринадцати часов до тринадцати сорока пяти. Ужин — в восемнадцать часов. С девятнадцати и до двадцати одного часа — личное время. Но и оно часто бывает занято под лекции, общие собрания, просмотр документальных кинофильмов и других мероприятий. С двадцати одного до двадцати двух часов — вечерняя поверка и прогулка по территории школы. Выход в город запрещён. Первые две недели категорически. Потом могут быть послабления при условии отличных показателей в учёбе и безукоризненном поведении. За самовольную отлучку — немедленное отчисление из школы.

— Сегодня и завтра, — продолжал Сударь, расхаживая по сцене, вас будут проверять на наличие тех или иных знаний и способностей, после чего разобьют на группы по двенадцать человек. Первая — группа агентурной разведки. Вторая — диверсионной работы. И третья — группа радистов. Разумеется, каждый из вас, кроме специализации, будет учиться и другим навыкам. То есть основы агентурно-разведывательного, диверсионного и радиодела будут преподаваться всем без исключения.

Ещё до перехода линии фронта Максим вместе с Михеевым и Судоплатовым тщательно разработал не только легенду, но и линию поведения и даже характер новоиспечённого перебежчика Николая Колядина.

— Он, несомненно, человек выдающийся, — рассказывал Судоплатов. — Почти как сам Николай Свят. Но только почти.

— В смысле, чуть хуже?

— Да. Чуть хуже по всем качествам. Если у Николая Свята память практически абсолютная, то у его тёзки — просто хорошая. Если первый видит в темноте и стреляет как бог, то второй видит в темноте чуть лучше обычного человека и стреляет неплохо. Иногда — очень неплохо. Физическая подготовка — то же самое. Показатели отличные, но ничего сверхвыдающегося.

— Всё верно, — подтвердил Михеев. — Николай Свят и Николай Колядин похожи. За исключением идеологии. Николай Колядин люто ненавидит советскую власть и убеждён, что она должна быть уничтожена любыми средствами.

— И великая Германия с её доблестным вермахтом подходит для этого как нельзя лучше, — вставил Судоплатов.

— Именно, — продолжил Михеев. — И ещё. В отличие от Свята, Колядин очень амбициозен и любит деньги. Он искренне считает, что советская власть не может ему дать того, что он заслуживает, ни при каких обстоятельствах.

— А заслуживает он многого, — закончил Максим с воодушевлением. — Самых красивых и сексуальных женщин, самых мощных и дорогих машин, виллы на берегу Средиземного моря, солидного банковского счёта.

— Мало поношенный смокинг, лакей-японец, и главное — слава и власть, которую дают деньги, — улыбнувшись, процитировал Судоплатов.

— Хорошая книга «Золотой телёнок», — сказал Максим.

И вот теперь пришла пора показать, насколько хорошо Максим вжился в роль Николая Колядина.

Оказалось, что неплохо вжился. Это идти на рекорд трудно, а занижать свои умения — запросто.

В тире он легко показал отличные, но не сверхвыдающиеся результаты.

То же самое при проверке памяти, зрения и реакции.

На стометровке «выбежал» из тринадцати секунд.

На километр потратил три минуты двадцать секунд.

Турник, брусья, опорный прыжок — лучше, чем большинство.

Муляж гранаты весом семьсот грамм бросил на сорок метров.

Ну и так далее.

Самым трудным испытанием оказался боксёрский поединок с инструктором по физподготовке и строевой подготовке Ильёй Давыденко по кличке Боксёр. Этот бывший капитан Красной Армии и довоенный чемпион Забайкальского военного округа по боксу в тяжёлом весе был тяжелее Максима килограмм на десять и выше ростом. Сломанный нос и посеченные шрамами брови неоспоримо свидетельствовали о том, что их обладатель и впрямь боксёр. А когда Максим перебинтовал руки, натянул перчатки и вышел на ринг, то убедился в этом окончательно.

— А капа? — спросил он у инструктора.

— Обойдёмся, — ухмыльнулся он. — У нас не соревнования. Да ты не бойся, останутся целы твои зубы, так проверю чуток, на что ты способен. Говоришь, занимался боксом?

— Занимался.

— Вот и проверим. Ну что, три раунда по полторы минуты?

Чем-то этот Давыденко Максиму не нравился. Хотя, понятно чем. Это был враг, а любить своих врагов мог только Иисус Христос и святые. Да и то не все.

— Жалеете меня, господин инструктор?

— Конечно. Мне с тобой ещё работать.

— А вы не жалейте. Три раунда по три минуты, как положено. И рефери на ринг.

— Даже так? — взгляд Давыденко потяжелел.

— Только так. И рефери на ринг.

— Ну смотри, сам напросился. Баран! — позвал он.

Плотный, среднего роста курсант, прибывший в школу на две недели раньше Максима, оторвался от работы с мешком, подбежал:

— Слухаю, пан инструктор!

— Не слухаю, а слушаю, и не пан, а господин. Сколько раз я должен повторять? По-русски говори!

— Извините, па… господин инструктор! Больше не повторится!

— Вот так, другое дело. Ты пойми, дурья башка, твоя мова — лишний повод к подозрениям за линией фронта. Ладно, сними перчатки, возьми секундомер в подсобке на столе и на ринг. Будешь рефери. Три раунда по три минуты.

— Бокс! — скомандовал Баран, когда Максим и инструктор сошлись в центре ринга и стукнулись перчатками в знак традиционного приветствия.

Давыденко не стал тратить время на разведку и сразу пошёл вперёд, работая классическими двойками в голову.

Удар, ещё удар. Джеб [1] левой, кросс [2] правой. И снова джеб левой, кросс правой.

От первого «двойки» Максим ушёл, сделав шаг назад и в сторону. Второй джеб принял в перчатки, уклонился от кросса, пропуская правую руку соперника рядом с головой, и тут же ответил левым хуком [3] в голову.

Попал!

Не особо сильно, но чувствительно, — это было видно по тому, как мотнулась в сторону голова инструктора.

Тут же нанёс правый апперкот в туловище, но этот удар не прошёл — Давыденко вовремя подставил локоть и тут же разорвал дистанцию, нанеся Максиму два прямых удара и отступив на шаг. Он был выше ростом и поэтому понимал, что нужно пользоваться своим преимуществом и не пускать соперника в ближний бой.

Впрочем, пока ещё инструктор думал, что пропущенный им удар — случайность.

Чёрт побери! Он — чемпион Забайкальского военного округа в тяжёлом весе, кандидат в мастера спорта, а тут какой-то непонятный средневес, который, по его словам, и на ринг-то выходил всего несколько раз. Что там у него, небось, третий разряд? Пусть даже второй. Это смешно.

Максим читал намерения Давыденко, словно в открытой книге — лишить свободы маневра, зажать в угол и ошеломить тяжёлыми ударами. Какой-то да пропустит. А как пропустит, так и «поплывёт». А когда «поплывёт» можно и добить. Нокаут — и конец боя. И плевать, что обещал щадить новичка. Уж больно наглый. Наглость должна быть наказана.

Однако удары инструктора, пусть и классически правильные, и опасные не достигали цели. По одной простой причине. Для Максима они были слишком медленные.

Как и сам Давыденко.

Инструктору было уже хорошо за тридцать, пик спортивной формы позади. «Порхать как бабочка и жалить как пчела» по выражению великого Мухаммеда Али, он давно не мог, а значит, был в полной власти молодого и быстрого, пусть и более лёгкого Максима.

Правда, об этом он пока не догадывался.

Первый раунд так и прошёл: Давыденко гонялся за Максимом, тот танцевал по рингу, уходя от ударов и время от времени бил сам. Редко, но точно.

Во втором раунде Давыденко начал уставать и больше ошибаться. Сказывался возраст. Максим же оставался всё таким же свежим, хоть и не показывал этого. Наоборот, делал вид, что тоже устал и всё чаще опускал руки, открывая голову.

Это сработало.

Давыденко бил, Максим в последнюю долю секунды уходил от удара. Но не шагом назад, а чуть вперёд и в сторону, нанося при этом встречный удар.

Левый джеб в голову.

Правый кросс в печень.

Инструктор, окончательно разозлившись, сокращает дистанцию и пытается нанести хук правой.

Нырок и тут же ответ левой в печень и прямым правым в голову.

Снова попал!

Второй раунд закончился с полным преимуществом Максима.

В третьем раунде Максим начал поддаваться. Несколько раз «пропустил» удары так, чтобы сопернику показалось, что он в миллиметрах от успеха. Дважды вошёл в клинч, изображая, что сильно устал.

Всё чаще опускал руки и тяжело дышал.

Но при этом не забывал бить и бил точно.

Секунд за тридцать до окончания боя подставил лоб под прямой правой, сделал вид, что потерял равновесие, и упал.

— Стоп! — скомандовал курсант Баран, хорошо вошедший в роль рефери. — В угол!

Давыденко отступил, опустив руки. По его лицу градом катился пот. Правая бровь была в очередной раз разбита. В глазах плескалась усталость.

— Раз, — махнул рукой перед лицом Максима рефери. — Два, три, четыре…

На счёт «шесть» Максим, пошатываясь, поднялся, принял стойку.

— Бокс! — скомандовал рефери.

Но бокса уже не получилось. При малейшей возможности Максим входил в клинч, после команды «брэк!» делал шаг назад с поднятыми руками, уходил от удара и снова входил в клинч.

В очередном клинче и вышло время третьего раунда, и боксёры разошлись по углам.

— Браво! — раздался звучный голос откуда-то сбоку.

Максим посмотрел. Неподалёку стоял Ротмистр и медленно аплодировал.

— Браво! — повторил он. Весь бой я не видел, но то, что видел, меня впечатлило. Давно не получал такого удовольствия от бокса. Рефери, кто победил?

— Я думаю, победили опыт и мастерство, — сказал Максим, кивая на инструктора. — Это был тренировочный бой, без боковых судей. Но господин инструктор сумел отправить меня в нокдаун, а я к концу боя совсем выдохся, если честно.

Это было неправдой, все это знали, но все сделали вид, что поверили.

— Согласен, — проворчал Давыденко, развязывая зубами шнуровку и стягивая перчатки. — Если я и победил, то с минимальным преимуществом. Новичок — молодец, из него можно сделать отличного бойца.

Стрельбу Максим сдавал последней. В стометровом открытом тире вместе с другими курсантами. Стреляли из немецкой винтовки маузер и пистолета-пулемёта MP-40, советской трёхлинейки и карабина СВТ-40, а также из пистолетов вальтер, парабеллум, ТТ и нагана.

Всё это оружие было хорошо знакомо Максиму, и он, как и планировал, отстрелялся на «отлично», не показывая сверхвыдающихся результатов. Даже слегка занизил обещанные.

Так из винтовки маузер на пятидесяти метрах в положении стоя попал в «яблочко» два раза, но остальные три пули легли вплотную. То же самое повторилось с трёхлинейкой и СВТ. А вот с колена и лёжа поразил самый центр мишени обещанные три раза, а из трёхлинейки даже четыре, показав самый лучший результат.

— Неплохо, неплохо, — похвалил Ротмистр. — Но всё же есть, куда стремиться.

— Всегда есть, куда стремиться, — ответил Максим. — Но я всё-таки думаю, что снайперская точность для агента не так важна. Я имею в виду снайперскую точность стрельбы из винтовки или того же автоматического оружия.

— Вот как? — Полянский сделал вид, что удивлён. — Обоснуйте.

— Я имел в виду агента-разведчика, — уточнил Максим. — Для агента-диверсанта, конечно, точность важна и даже необходима, если нужно кого-то ликвидировать, и самый удобный вариант для этого — снайперский выстрел. Но думаю, что так бывает редко. Чаще всего можно обойтись банальной взрывчаткой. Это надёжнее всего.

— Так-так, — подбодрил Ротмистр. — Интересно, дальше.

— Задача агента-разведчика, насколько я её понимаю, — продолжил Максим. — Сбор информации. Радиста — передача оной информации и связь с руководством. Зачем стрелять при сборе информации? Это только навредит делу. Наоборот, нужно вести себя тихо и как можно незаметнее. Глаза, уши, память и умение анализировать — вот оружие агента-разведчика. Ну, возможно, ещё пистолет. На всякий случай.

— И зачем ему, по-вашему, пистолет?

— Затем, что добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом [5], — выдал Максим фразу, которая здесь ещё не была широко известна в этом мире.

— Как-как? — переспросил Ротмистр и засмеялся. — Прекрасно сказано. Кстати, что у нас с владением пистолетом?

— Пистолетом владею лучше, чем любым другим оружием, — похвастался Максим. Он чувствовал, что с этим бывшим царским офицером-белогвардейцем у него устанавливаются особые отношения и решил, что это, скорее, на пользу. Неизвестно, когда подобные отношения могут пригодиться и пригодятся ли вообще, но, что называется, пусть будут. На всякий случай.

И потом, он не видел в Ротмистре врага, как, например, в начальнике школы майоре Шафере или инструкторе Давыденко. С первым всё было ясно, он — немец, убеждённый нацист и напрямую работает на победу рейха и на уничтожение Советского Союза.

Второй ещё хуже — предатель. Как попал в плен — неясно, но уже ясно, что предал. Тот же Лучик, он же Рыжий Лис, тоже попал в плен и тоже, вроде бы, согласился работать на немцев, но Максим уже практически знал, что художник не готов предавать Родину и при должной работе из него получится отличный двойной агент. А этот Давыденко — нет, настоящий иуда.

Как генерал Власов, подумал он. Эх, вот бы предупредить наших о Власове, который пока ещё на самом лучшем счету. И не только о Власове. О наступлении Красной Армии под Харьковом, которое закончится настоящей катастрофой и гибелью сотен тысяч советских бойцов. То есть, уже скоро, в этом году, весной. Много о чём ещё. Но только вот как… Ладно, об этом он подумает позже, а пока вернёмся к Ротмистру. В нём Максим не чувствовал врага. Люди его времени, рождённые и выросшие в СССР 2.0 вообще не считали врагами белогвардейцев. Потому что все настоящие белогвардейцы давным-давно лежали в могилах, и дело, за которое они воевали, было проиграно. А Россию они любили точно так же, как и советскиелюди. Да, Поляков был небезнадёжен.

Или я просто испытываю к нему симпатию, подумал Максим, романтизирую. Как до сих пор романтизируются у нас иногда и Белое дело, и белогвардейцы.

Что ж, посмотрим. А пока будем сближаться, раз уж так карты ложатся.

Он взял наган и, не целясь, с бедра, выстрелил семь раз подряд в мишень, расположенную нарасстоянии двадцать пять метров от линии огня.

— Пошли, посмотрим? — предложил.

— Не надо, отсюда вижу, у меня дальнозоркость. Пять в «яблочко», две пули совсем рядом. Поразительный результат. А из вальтера?

Максим повторил то же самое с вальтером, парабеллумом и ТТ.

С близким результатом.

Новоиспечённые курсанты с нескрываемым интересом столпились за его спиной, наблюдая представление.

— Тебе бы в цирке выступать, Святой, — прокомментировал кто-то. — Озолотился бы.

— Или в кино сниматься, — добавил другой.

— Так в цирке или в кино? — спросил Максим. — Вы уж разберитесь.

— А ещё лучше — научитесь стрелять, как он, — сказал Ротмистр. — Ваш товарищ в чём-то прав. Пистолет для агента может оказаться гораздо более эффективным оружием, нежели винтовка. Особенно, если он с глушителем. Святой, расскажи нам всем, в чём секрет подобной стрельбы?

Вот же чёрт, подумал он. Я их сейчас научу, а кто-то из них потом застрелит таким способом нашего. Только что рассуждал о вине человека, о предательстве, и тут же тебя самого поставили перед выбором.

— Секрет один, — сказал Максим. — Целиться не надо.

Курсанты засмеялись.

— Это не ответ, — сказал Ротмистр.

— Хорошо, скажу иначе. Это как песня. Кто-то умеет петь, а кто-то нет, сколько его ни учи. Ну и, конечно, тренироваться надо и много патронов пожечь, прежде чем что-то начнёт получаться. У меня в своё время такая возможность была, вот и научился. Ну и способности от природы, как уже говорил.

[1] Прямой удар левой рукой.

[2] Прямой удар правой рукой.

[3] Боковой удар.

[4] Удар снизу.

[5] Фраза, приписываемая американскому гангстеру Аль Капоне.