По прозвищу Святой. Книга четвертая

Глава двадцать первая

Связь с 33-й армией генерала Ефремова пропала тринадцатого апреля. Четырнадцатого апреля части 50-й армии генерала-лейтенанта Болдина попытались пробить коридор к Ефремову и были остановлены немцами уже пятнадцатого апреля. Шестнадцатого апреля, с самого утра, Михеев и Судоплатов привычно собрались в кабинете комиссара государственной безопасности третьего ранга. Все эти дни шла напряжённая работа по проверке личности Николая Свята, а также по исследованию материала, из которого сделана «нижняя рубаха».

Первым занимался Судоплатов, вторым — Михеев.

— Докладывай, — сказал Михеев.

— Были тщательно опрошены семь человек из тех, кто знал Свята раньше, — Судоплатов положил на стол папку. — Здесь все материалы опросов. Особый упор делался на его знание немецкого, память, реакцию, умение стрелять, видеть в темноте и другие необычные способности. Ещё раз показывали фото. Все опрашиваемые снова подтвердили, что на фото — Николай Свят. Или человек, очень похожий на него. Также подтвердилась информация о том, что младший лейтенант Николай Свят, служивший в 254-м истребительном полку в составе 36-й истребительной авиадивизии ПВО пропал без вести тринадцатого августа 1941 года, и о нём ничего не было известно вплоть до того, как он вновь начал летать… Ну, эту историю мы знаем, повторять не буду. Теперь, что касается немецкого языка. Не владел Николай Свят немецким языком в той степени, в какой владеет теперь. А он владеет им, как родным практически. Знания и память. Да, дураком не был, но каких-то выдающихся знаний или памяти не показывал. Не хуже, но и не лучшепрочих. То же самое относится ко всем остальным его умениям. Ну да, крутил «солнце» на турнике, но с ремнями, так многие умели. Реакция? Хорошая реакция, он же лётчик-истребитель, им без хорошей реакции никуда. Но ничего сверхъестественного. Стрелять умел, как и всякий военный человек и красный командир. Но, опять же, показатели средние. Ничего похожего на то, что демонстрирует наш Николай Свят.

Судоплатов умолк.

— Вывод? — спросил Михеев.

— Я опросил медиков, — продолжил Павел Анатольевич, специалистов по работе человеческого мозга. — Узнавал, могут ли у человека после мозговой травмы открыться необычные способности. Ответ: могут. В науке это называется «синдром саванта» или «савантизм». Впервые описан…погоди… — он открыл папку, заглянул в записи. — Вот. Британский врач Джон Лэнгдон Даун в 1887 году в своей лекции для Медицинского общества Лондона описал и представил среди своих пациентов людей с удивительными навыками, которые при этом страдали от значительных интеллектуальных нарушений. То есть, были практически идиотами.

— Идиоты, обладающие удивительными навыками? — уточнил Михеев.

— Да. Исключительные способности в музыке, искусстве, механике, других науках, языках. Люди мгновенно запоминают громадный объём информации, делают в уме сложнейшие математические вычисления и прочее в том же духе. Дальнейшие исследования показали, что савантизм бывает врождённым и приобретённом. Врождённый — это когда идиот от рождения демонстрирует какую-нибудь невероятную способность из перечисленных. Но иногда, крайне редко, да, савантизм может возникнуть именно после серьёзной травмы головы. Вот здесь, — он похлопал по папке, — все подробно.

— Хм. Допустим, это так, и наш Коля в самом деле этот…как его…

— Савант, — подсказал Судоплатов. — От французского savant, что означает «учёный».

— Савант, — повторил Михеев. — Но это не объясняет его знание будущего и вот это, — он похлопал по своей папке с бумагами. — Здесь выводы учёных-физиков и материаловедов, которые исследуют его «нижнюю рубаху». Предварительные, разумеется.

Теперь паузу сделал Михеев. Замолчал, достал папиросу, закурил.

— И? — не выдержал Судоплатов.

— Абсолютно неизвестный материал, — сказал Михеев. — Такого не существует у нас на Земле. Я имею в виду нашу планету. Не металл, не ткань, даже не пластмасса. Исключительная прочность, химическая и термоустойчивость. Его не берёт ни пистолетная, ни винтовочная, ни автоматная, ни пулемётная пуля.

— Даже из крупнокалиберного пулемёта? — поднял брови Судоплатов.

— Из крупнокалиберного я запретил пробовать. На всякий случай. Из Максима и Дегтярёва не берёт. Из немецкого MG-34 тоже не берёт.

— А бронебойная?

— Бронебойная винтовочная не берёт.

— Вот уж точно фантастика, — покачал головой Судоплатов.

— Ещё какая, — подтвердил Михеев. — Это ещё не всё. Температура плавления этого материала — три тысячи триста двадцать градусов по Цельсию. То есть, всего на шестьдесят градусов ниже, чем у вольфрама — самого тугоплавкого металла, который нам известен. Далее. Исключительная кислотоустойчивость, растворяется только в царской водке и то после нагрева. Рубаха не сшита, нигде ни единого шва. Словно отлита. Удалось установить, что в материале присутствует углерод в какой-то необычной форме, и это пока всё.

— Материал из будущего, одним словом, — заключил Судоплатов.

— Получается, так. Меня уверили, что в мире не существует методов и оборудования, с помощью которого можно создать что-то подобное. Ты хоть представляешь, сколько жизней можно уберечь, если в такие рубахи одеть наших красноармейцев и командиров? Пусть не всех, хотя бы тех, кто на переднем крае.

— Представляю, — сказал Судоплатов. — Одного не представляю пока. Что нам дальше делать?

— Сначала мы должны решить сами, верим ли мы в утверждение Николая Свята или не верим.

— Веры мало, знания нужны.

— Они есть. Фантастическая рубаха — вот она, перед нами и знание будущего.

Теперь закурил Судоплатов. Помолчал, думая. Наконец, сказал:

— Тогда нужно идти наверх. Понимаю, что чертовски рискованно, но другого выхода нет. Или грудь в крестах или голова в кустах.

— Ну да, ну да. Пан или пропал.

— Тоже подходит, — согласился Судоплатов.

— Задачка, — Михеев побарабанил пальцами по столу. — Но ты прав, другого выхода нет. Мы проверили всё, что могли, — он взялся за трубку телефона. — Эх, верил бы в Бога, перекрестился.

— А ты перекрестись, — сказал Судоплатов. — Не помешает.

Михеев быстро, словно стесняясь, перекрестился, снял трубку, набрал внутренний номер.

— Алло, доброе утро, Лаврентий Павлович, Михеев беспокоит. Необходима консультация с вами по срочному делу чрезвычайной важности. Насколько срочному? Чем скорее, тем лучше. Нет, не ЧП, но это чрезвычайно важно, головой отвечаю. Обращаюсь сразу к вам, потому что только вы можете решить, кто ещё может обладать этой информацией. Пока знают только три человека: я, старший майор государственной безопасности Павел Судоплатов и лейтенант Яков Непомнящий, шифровальщик. Да, Судоплатов сейчас у меня. Через пятнадцать минут к вам, слушаюсь.

Он положил трубку, посмотрел на Судоплатова.

— Ну что, Павел Анатольевич, назад дороги нет.

— Можно подумать, она когда-то была, — ответил Судоплатов. — Всю жизнь по краю ходим, Анатолий Николаевич. — Пошли, лучше там подождём.

Генеральный комиссар государственной безопасности Лаврентий Павлович Берия работал. Когда вошли Михеев и Судоплатов, он на мгновение оторвался от бумаг, мельком глянул на вошедших и снова уткнулся в бумаги.

Прошло пять секунд, десять, пятнадцать.

Наконец, Берия взял ручку, расписался в каком-то документе, отложил его, перевернул лицевой стороной вниз, и поднялся.

— Здравствуйте, товарищи, — поздоровался и сделал приглашающий жест рукой. — Проходите, садитесь.

Михеев и Судоплатов тоже поздоровались, сели за переговорный стол. Берия сел напротив.

— Ну? — спросил он, блеснув очками. — Что там у случилось?

— Мы получили шифрованную радиограмму от нашего агента Гитариста, — сказал Михеев. — Содержание этой радиограммы таково, что я распорядился, чтобы все они теперь шли под грифом «особой важности».

— Гитарист, Гитарист… — повторил Берия. — А, этот бывший лётчик, Герой Советского Союза! Николай Свят. Помню. И что с ним?

— Он был внедрён в немецкую разведшколу под Львовом. Успешно её закончил, начал преподавать, но тут его взяли.

— Провал?

— Я бы так не сказал. Оказывается, у Свята, в отряде, где он партизанил, оставалась жена. Немцы её нашли, взяли и привезли во Львов. Звать Людмила, она беременная, на восьмом месяце.

— Понятно, — сказал Берия. — Классическая ловушка.

— Так точно. Свята вместе с Людмилой на самолёте переправили в Германию и затем перевезли в замок Вартбург, что в Тюрингии и держали там под усиленной охраной.

Берия нахмурился.

— А вот теперь не очень понятно, — сказал он. — Откуда такое внимание обычному агенту, пусть и весьма ценному? Жену нашли, шантажировали, в Германию самолётом, замок в горах. Не по чину, вам не кажется?

— В том-то всё и дело, Лаврентий Павлович, — сказал Михеев. — Немцам стало известно, что Николай Свят на самом деле совсем другой человек.

— И кто же он?

— Его настоящее имя Максим Седых. По его утверждению, он родился в 2071-м году, а к нам прибыл из 2095 года.

— На машине времени? — усмехнулся Берия. Затем усмешка исчезла с его лица, глаза наполнились холодом, в голосе зазвучали совсем другие интонации.

— Вы что, пришли сюда мне небылицы рассказывать⁈ Или с утра пьяны? Так я вас быстро протрезвлю.

— Прошу, выслушайте сначала, Лаврентий Павлович, — твёрдо сказал Михеев. — Мы полностью осознаём, что говорим и отвечаем за свои слова головой.

Берия помолчал, хмурясь. Затем откинулся на спинку стула:

— Хорошо, говорите.

— Подробностей мы пока не знаем, — продолжил Михеев. — Этому человеку, Лаврентий Павлович, известны вещи, о которых не может знать никто. Судите сами. Сегодня у нас шестнадцатое апреля. А вот расшифровка той самой радиограммы, полученной десятого апреля, — Михеев положил на стол расшифровку.

— Десятого? А почему докладываете только сейчас?

— Нужно было всё тщательно проверить, преждечем идти к вам.

Берия молча кивнул, взял радиограмму, поправил очки, углубился в чтение.

Михеев и Судоплатов ждали.

Лаврентий Павлович дважды прочёл радиограмму, отложил.

— Связь с тридцать третьей армией генерала Ефремова пропала тринадцатого апреля, как он и предсказывал, — произнёс он. — О попытках прорыва к ней частей пятидесятой армии тоже всё верно. Всё остальное пока обсуждать не будем, — Берия снял очки, достал платок, подышал на стёкла, протёр, снова надел очки. — За пакетом на Красноказарменную вы съездили?

— Так точно, — сказал Михеев.

— Что там?

Михеев достал из пакета «нижнюю рубаху», положил на стол.

Берия взял, встряхнул, повернул туда-сюда, провёл по ней ладонью, помял.

— Такого материала не существует, так? — догадался он.

— Так точно, Лаврентий Павлович, не существует, — Михеев кратко изложил свойства материала.

— Это весомое доказательство, — сказал Берия. — Весомое и существенное. Пожалуй, пока самое весомое из всех. Что у вас, товарищ Судоплатов? Вы, как я понимаю, занимались проверкой личности этого человека?

— Именно так, Лаврентий Павлович.

Судоплатов рассказал о показаниях людей, знавших Николая Свята до его контузии и о савантах.

— Так я и думал, — сказал Берия. — Если необычные способности могут проявляться после серьёзных травм головы, то мы не можем исключить именно этого варианта.

— Не можем, — согласился Михеев. — Если не считать его знания будущего. Согласитесь, это никакими способностями не объяснишь. Не бывает ясновидящих, сказки это.

— Сказки, да, — медленно произнёс Берия. — Может быть, и сказки… Давайте так. Пока об этом — никому. Лейтенанта этого, шифровальщика, предупредите о строжайшей государственной тайне. Сболтнёт кому хоть слово, — сразу под расстрел.

— Уже предупредили, — сказал Михеев.

— Вот и хорошо. Сегодня сеанс связи?

— Так точно.

— Свяжитесь и узнайте, при каких обстоятельствах он попал к нам. Подробно. Это первое. Второе — имеются ли у него ещё какие-нибудь предметы или материалы из будущего? Третье — его знания будущего. На этот год и ближайшие несколько лет. Кратко, только самое важное. И, наконец, четвёртое… — Берия помолчал, думая. — Готовьте операцию по возвращению его вместе с женой на родину. Как можно скорее. Через линию фронта не надо, слишком рискованно. Лучше дольше и дальше, но надёжнее. Есть предложения?

Михеев и Судоплатов переглянулись.

— Можно через Соединённые Штаты, — предложил Судоплатов. — Через Аляску, на самолёте.

— Здравая мысль, — одобрил Берия. — А в США как они попадут?

— Имеются надёжные каналы, — сказал Судоплатов. — Доставим.

— Хорошо. Ответственные — вы оба. Главный — Михеев. Обо всём, связанном с этим делом, докладывать незамедлительно мнелично. Всё понятно?

— Так точно.

— Так точно.

— Свободны. Да, рубаху заберите, пусть наши учёные дальше ею займутся. Разумеется, под роспись о неразглашении.

Михеев и Судоплатов поднялись из-за стола, и вышли из кабинета.

Один из самых могущественных людей в Советском Союзе посмотрел им вслед, дождался, пока дверь закроется, поднялся, энергично прошёлся по кабинету и снова сел на место.

«Кобе пока ни слова, — подумал он. — Ни единого. Сначала нужно всё трижды проверить. Нет, не трижды. Семь раз отмерь, один раз отрежь. Так в России говорят, и правильно говорят. Но какие перспективы открываются, если это правда! Диди апреби мхолод дзлиэр карс шеудзлиа даберос [1]».

Эх, думал Максим, возвращаясь в Базель. Хорошо, радио уже имеется. А что бы ты делал в похожей ситуации, к примеру, во времена Екатерины Великой или уже в девятнадцатом веке, но до изобретения парового двигателя и телеграфа? Вот где былкошмар. Парусные корабли, кареты, верховые курьеры. Самая быстрая доставка — голубиной почтой… Привык бы, наверное, в конце концов, приспособился, человек ко всему приспосабливается. Привык жеон к этому времени. Так привык, что уже с трудом может себя представить вне его. Чувствует здесь себя, как дома. Конечно, в этом доме беда, мировая война, но и в его времени бед и вызовов хватало. Возможно, не таких катастрофических, но — хватало. Да и были хоть когда-нибудь другие времена в истории человечества? Не было. А если были, то длились весьма недолго…

Десять минут назад он принял зашифрованную радиограмму, отправил в ответ короткую, заранее подготовленную: «Принято. Гитарист», убрал и спрятал рацию и покинул место передачи.

На этот раз Людмилу он с собой не взял и сменил место, выбрав другую поляну. Конспирация — прежде всего. Да, всё это занимает массу времени, но иначе нельзя если хочешь остаться живым здоровым и на свободе. Швейцария, конечно, нейтральная страна, и швейцарцы — милые вежливые люди, но при случае продадут, купят и снова продадут, кого угодно. Впрочем, не только они.

Дома он сел за стол, положил перед собой оба тома «Братьев Карамазовых» и приступил к дешифровке.

Дешифровал, подумал, и с помощью КИРа принялся набрасывать ответ.

«Гитарист — Консерватории. Я, Максим Седых, был пилотом экспериментального нуль-звездолёта „Пионер Валя Котик“. Это космический корабль, способный мгновенно преодолевать расстояния в десятки и сотни миллионов километров. Находясь за орбитой Юпитера, 13 августа 2095 года, ушёл в нуль-прыжок, но оказался не в заданной точке, а в атмосфере Земли на большой высоте. Корабль падал. С трудом посадил его в лесное болото неподалёку от села Лугины Коростенского района Житомирской области. В тот же день из радиопередачи узнал, что попал в 1941 год. Стал свидетелем боя советского лётчика Николая Свята против трёх „мессершмиттов“. Вытащил его из упавшего в лес самолёта. Николай был тяжело ранен, спасти его не получилось. После смерти Николая я взял его имя и документы, поскольку внешне мы оказались очень похожи. Дальнейший мой боевой путь вам известен. Корабль взорвал, чтобы спасти партизанский отряд. Потери немцев — пехотный полк. Однако мой личный враг и преследователь штурмбанфюрер СС Георг Дитер Йегер при этом взрыве выжил. Чем это кончилось, вы знаете. О будущем. Если ничего не предпринять, уже в мае этого года в ходе Харьковско-Барвенковской операции, разработка которой практически завершена, советские войска потерпят сокрушительное поражение. 17 мая 1-я танковая армия Клейста нанесёт удар в тыл наступающим частям Красной армии. Сотни тысяч человек окажутся в окружении, погибнут и попадут в плен. Будут потеряны около 20 дивизий, 1320 танков, 2648 орудий всех типов, 557 самолётов. Руководство с советской стороны будут осуществлять: командующий войсками Юго-Западного направления и одновременно командующий Юго-Западным фронтом Маршал Советского Союза С. К. Тимошенко, командующий Брянским фронтом генерал-лейтенант Ф. И. Голиков и командующий Южным фронтом генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский. С немецкой стороны им будут противостоять силы группы армий „Юг“, в составе: 6-я армия Фридриха Паулюса, 17-я армия Германа Гота и 1-я танковая армия Эвальда фон Клейста под общим командованием фельдмаршала Бока…»

Максим старался покороче, но всё равно радиограмма оказалась длинной.

Ничего, подумал он, разобью на три и буду менять места передачи. Будет дольше, но надёжнее.

[1] Большие паруса только сильный ветер может надуть (груз.)