Пончик для Пирожочка (СИ)

Глава 18. Несса

Стоял канун Дня всех святых. Отмечание начнется завтра с наступлением сумерек, но город уже пропитался праздничной атмосферой. На бульваре рядом с кондитерской развесили гирлянды, у дверей домов и лавок многие вывесили вычищенные внутри тыквы с прорезями. Вечером туда поставят свечки, и получатся фонарики, отгоняющие злых духов. Считалось, что они в этот праздник особенно лютуют — злятся, что не смогли сбить с истинного пути людей, которых мы теперь чествуем как святых и стараемся им подражать.

Шеф обещал, что завтра перед закатом отпустит всех, кто захочет пораньше уйти домой. Ардан согласился. Ни к чему портить праздник сотрудникам, к тому же в последние годы поток посетителей все равно иссякал к сумеркам — даже самые простые рабочие торопились к семьям, чтобы успеть вместе зажечь фонарики и разрезать традиционный тыквенный пирог.

Но еще для нас это значило, что нужно вдвойне постараться сегодня. Утром и в обед опаздывающие или слишком занятые побегут за праздничными пирогами, будут набирать выпечку, чтобы порадовать родных сладеньким. Франни получила несколько заказов на торты, больше, чем в прошлые годы, и подрядила Гарта ей помогать.

Я экспериментировала с пончиками. Мой обычный рецепт — нежное, нежирное тесто с начинкой, обжаренное с двух сторон и политое сверху глазурью, — явно пришелся посетителям по душе, даже аристократам. Он сильно отличался от тех «плебейских» пончиков, которые уличные торговцы жарили в большом чане на плохом масле, а глазурь придавала выпечке нарядный, «аристократичный» вид, так что ее и не стыдно было есть даже высокорожденным.

Лорд Ардан починил зачарованные инструменты, поэтому простор для опытов расширился еще больше. Можно было делать не только классическую белую глазурь из сахара, молока и лимонного сока, а пробовать создавать разные цвета. Может, и правда такой рецепт понравился бы альзасскому королю?

В этот раз я запекла пончики в магпечи и полила розовой глазурью. Мне самой результат понравился, но очень хотелось, чтобы свой вердикт вынес Ардан. Я нашла его в торговом зале и протянула поднос с новым творением.

— Лорд Ардан, попробуйте, пожалуйста! Как думаете, мне дальше работать над этим рецептом?

Он в этот момент укладывал какие-то инструменты на полку шкафчика и удивленно покосился на меня.

— А тебе не стоит спросить мнения у мистера Партинса?

— Стоит, но вы лучше разбираетесь во вкусах зажиточной публики, — честно ответила я. — Если вы решите, что мне удалось подобрать удачное сочетание ингредиентов, к вам все прислушаются.

Граф вздохнул.

— Ты меня скоро закормишь пончиками так, что я в двери пролезать перестану.

Внезапно под подносом нарисовалась черная мохнатая морда с хитрым выражением, которое как бы говорило: «Хозяин, я тебя спасу от этой беды! Хоть все пончики можешь мне отдать…»

— Так, — строго сказал Ардан, глядя на Пирожка, — ты уже сколько сегодня пончиков изничтожил?

Морда мгновенно стала невинной. Да ни крошечки, дескать…

— Один с витрины стащил и один — у меня на кухне, — засмеявшись, выдала я пса.

Он осуждающе посмотрел на меня и заурчал.

— Что? — я тоже в ответ невинно пожала плечами. — Тебе нельзя сладкое, а то растолстеешь. Соседские коты будут отплясывать вальс прямо у тебя на голове, а ты не сможешь достать их лапой!

Пирожок презрительно фыркнул.

— Не веришь? — ехидно поинтересовался граф, взял с подноса пончик и помахал им перед волдогом. — Давай съешь еще один, а потом проверим, пробежишь ли ты свой обычный круг с той же скоростью, что и всегда.

Пес как зачарованный следил за движениями руки хозяина, но в конце концов встряхнулся, сделал обиженный вид, гордо развернулся к нам задом и ушел валяться в другой угол кафе. Ардан, хитро ухмыльнувшись, надкусил пончик сам.

— М-м-м… Неплохо. Какая-то нестандартная начинка, да?

— Тыквенное варенье.

— Джем, — поправил он. — Всегда говори «джем». Это альзасское слово, а все альзасское сейчас становится популярным.

— Хорошо. Так вам нравится? — я с надеждой всмотрелась в лицо графа.

Какое же оно красивое — почти идеальные черты. И при этом такое мужественное…

Ардан внезапно застыл, глядя на поднос, и спросил с набитым ртом:

— Ты добавила туда сок винного дерева?

— Нет, — недоуменно ответила я. — Сначала же надо понять, удачный ли это вкус, а потом уже добавлять ценный ингредиент.

Он все еще напряженно вглядывался в пончики.

— Тогда что еще изменилось? Ты добавила туда собственного волшебства?

Я отрицательно помотала головой, начиная пугаться.

— Нет, вы что! После того как Минни нечаянно учудила эпидемию хихиканья, мы такие эксперименты сами по себе не проводим, только под строгим контролем шефа. Да и магпечка пока занята, а без нее я не рискну пробовать. Что-то не так?

Граф «оттаял» и продолжил жевать.

— Да нет, все в порядке. Ты, наверное, что-то в глазури изменила? Она не такая приторная, как раньше.

Я смущенно отвела взгляд. Ах, вот оно как, оказывается. А в предыдущие разы он всегда говорил, что пончики у меня отличные, и не признавался, что ему чересчур сладко…

Почему-то стало обидно. Почему, я толком не могла объяснить.

— Да, чуть меньше сахара добавила, а вместо него положила краситель.

— А почему розовый? Там же тыквенная начинка. Ты разве не хотела сделать специальные осенние пончики — только в День всех святых?

Я растерянно посмотрела на глянцево блестящую глазурь.

— Ну, наверное, мне просто нравится розовый.

— Это я заметил, — улыбнулся Ардан. — Розовый фартук, розовые заколки… Но, возможно, если пончики осенние, стоит подчеркнуть это оранжевой глазурью?

— Попробую, — задумчиво кивнула я, мысленно прикидывая, как изменить рецепт. — Может, мне даже удастся придать ей легкий апельсиновый привкус.

— С Богом, — напутствовал с улыбкой граф. — У тебя все получится.

От этих его слов хотелось плясать на потолке. Я уже собиралась радостно ускакать обратно на кухню, как в этот миг дверь «Сладкого волшебства» распахнулась, впуская в нагретый зал холод и тьму ненастного осеннего вечера.

Сначала ледяной ветер загнал в кондитерскую оторванный желтый лист, затем на пороге появился мужчина лет сорока, с шиком одетый и в модной треуголке, лихо сдвинутой набок. Следом за ним вошла почти его копия, только чуть симпатичнее и сильно моложе.

Я мгновенно узнала Мервита Феймана и его среднего сына Филерана. А раз эта парочка здесь, то где-то поблизости должна быть…

Ах, вот и она.

В кондитерскую не вошла — лебедью вплыла Никки. Для какой-нибудь другой девушки надеть белоснежное платье в позднеосеннюю слякоть было бы самоубийством. На Никки же ткань оставалась кристально чистой, едва не слепя глаза.

На ее узких плечах лежал короткий плащик с песцовым подбоем, распахнутый на груди. Глубина Никкиного декольте поражала — загляделась даже я, при этом зло подумав, что на занятия в колледже она так не разряжается. А сюда-то почему так разоделась, как… как…

В мыслях проскочило нехорошее слово, но я его оттуда прогнала и лишь скрипнула зубами.

Старший Фейман оглядел кафе и слегка приподнял шляпу, заметив в углу посетителя, очевидно, своего знакомого, который читал газету за чашкой чая и булочкой. Тот ответно поздоровался, и после этого Фейман уже направился напрямую к лорду Ардану.

Никки, ясное дело, прикинулась, что меня не знает. Видимо, было зазорно перед графом показать, что у нее такой низкий круг общения. А Филеран, наоборот, меня удивил. Увидев, что Минни возле витрины перекладывает пирожки, он неожиданно остановился, на манер отца приподнял шляпу и весело сказал:

— Привет, булочка! Я и не знал, что ты здесь работаешь.

Минни мгновенно вспыхнула, заалев от ладоней до самой макушки. Так и не закончив с пирожками, она торопливо скрылась на кухне. Франни, стоявшая за прилавком, проводила ее удивленным взглядом, а я, к сожалению, знала, в чем дело.

Какими только неласковыми эпитетами ни награждали мою полную подругу в колледже! Ее обзывали и сарделькой, и куском сала, и жирным пирожком. Ничего подобного она не заслуживала, да и вообще ее внешность отвращения не вызывала, но попробуй ей это объясни после всех издевательств… Только окончив колледж, Минни вздохнула свободно. И вот опять ей об этом напоминают!

Поскольку я была на год младше подруги и училась в другом классе, то не всегда могла находиться в колледже с ней рядом и не знала всех ее обидчиков. Филеран, наоборот, был старше Минни на год-два. Мы с ним почти не пересекались в коридорах, да и я для него в те времена наверняка выглядела как недостойный внимания ребенок. Может, он и издевался над Минни, только я этого не помнила.

И вообще, как ни странно, мне показалось, что сейчас никакой насмешки в его голосе не прозвучало. Булочка — это ж разве что-то обидное? Булочки румяные, аппетитные, их так и хочется схватить и съесть. Вот кусок сала и сарделька — да, ужасно неприятно.

Тем временем Фейман-отец уже почти подошел к графу, а я торчала рядом, как статуя, с подносом в руках. И дураку было бы очевидно, что в предстоящем разговоре я лишняя, поэтому я сделала неловкий реверанс и поспешила на кухню, успокаивать Минни.

Конечно же, совершенно случайно так получилось, что мне пришлось замедлиться — в руках поднос, он тяжелый, а надо сначала протиснуться за тесный прилавок, потому что кухня за ним…

— Франни, доброго вечера! — поздоровался Фейман, и в его голосе прозвучало сожаление. — Надо же, вы до сих пор здесь работаете, вдобавок стоите на кассе. Какая трата вашего таланта! Вы еще готовите свои чудесные рогалики?

Кондитерша смущенно потупилась, начав бестолково перебирать монетки на прилавке.

— Да, готовлю, и поверьте, мой талант именно там, где он и должен быть, — ответила она и смутилась еще сильнее, поняв, насколько нелестно для нее самой это прозвучало — будто ей только на кассе и место.

Вот бы Фейману кто-нибудь отравы от тараканов в еду подсыпал, подумалось мне. Чего он заявляется к нам и тревожит наших кулинаров?

— Здравствуйте, мистер Фейман, — голос лорда Ардана прозвучал не очень гостеприимно. Наверное, графу не понравилось, с какой ехидцей конкурент прошелся по занятию Франни. — Извините, пожал бы вам руку, но обе мои испачканы в глазури от пончиков.

Тот криво улыбнулся, убрав уже протянутую ладонь.

— Ничего страшного, понимаю, сам на рабочем месте всегда такой. Вы меня тоже простите, что вот так, без предупреждения. Вас оказалось сложно застать где-либо еще, а среди наших общих знакомых говорят, что вы теперь проводите в «Сладком волшебстве» больше времени, чем у себя дома.

Граф пожал широкими плечами.

— Этого стоит ожидать от человека, который хочет разобраться, что ему в наследство оставил отец.

— Как похвально, что сами занимаетесь делами, — проворковала Никки. — Добрый вечер, ваше сиятельство!

Вообще-то для девушки сильно ниже статусом было не очень вежливо вмешиваться в разговор мужчин и к тому же первой здороваться с графом, однако мне сразу стало ясно, зачем она это сделала. Ардан, разумеется, сразу повернулся к ней, а Никки присела перед ним в глубоком реверансе. Какие свои достоинства она при этом старалась продемонстрировать, и замшелому лесному пню было ясно.

У меня опять скрипнули зубы. Как бы их не стереть до десен, а то что-то я стала в последнее время слишком часто так делать…

Граф, как назло, задержал на этой… штучке взгляд. Неужели он в самом деле из тех, кого легко купить на такие уловки? Я была о нем лучшего мнения.

— Сейчас, надеюсь, у вас есть свободная минутка? — несколько напряженно поинтересовался Фейман.

— Да, конечно. Садитесь за свободный стол, пожалуйста. Я вымою руки и присоединюсь к вам. Вы, может быть, чего-нибудь хотите? Чай, пирожные, что-то сытное?

Филеран успел весьма однозначно скоситься на витрину, но его отец четко ответил:

— Спасибо, чашки чая для каждого из нас будет достаточно.

В этот момент прикидываться, что через прилавок ужасно трудно протиснуться, стало уже совсем неприлично, и я вошла на кухню. Там на сковороде шипело масло, гудела магпечка, тихо шумела вытяжка — в общем, звуки из зала как отрезало. Подслушать, что собираются обсуждать Фейманы с графом, было невозможно. Я со вздохом поставила поднос на свободное место, прошла мимо шефа, который терпеливо что-то объяснял Гарту насчет масляного крема для торта, и в углу нашла Минни.

Подруга застыла над миской с оранжевой чищенной тыквой — нашей заготовкой на завтра — и смотрела на нее невидящим взглядом. Я сначала запустила в мойке заклинание по мытью посуды, чтобы шеф, если отвлечется от торта, не ругался на нас с Минни за безделье, затем положила подруге ладонь на плечо.

— Эй, ты чего?

Она сморщилась с таким видом, будто едва не плакала.

— Да я нормально.

Слова настолько противоречили ее виду, что я не удержалась и фыркнула.

— Ну уж со мной-то можешь быть честной. Чем этот негодяй тебя задел?

— А ты не слышала? — Минни подняла на меня полные влаги глаза. — Он опять обзывается!

— Опять? Когда это он успел? В колледже?

— Ну да… Компания, в которой он крутился, всегда не упускала шанса меня зацепить. А в год, который для него был выпускным, Филеран вообще проходу мне не давал. То в коридоре пристанет с этой своей «булочкой», то в переулке возле колледжа подстережет, когда у нас с тобой занятия в разное время заканчиваются…

— И почему ты мне ничего не говорила? — обомлела я.

— А что говорить? — она шмыгнула. — Я каждый раз деру давала. Там же ясно все. Ты его видела? Красавчик, еще и избалованный. Я не дура, понимала, что он какое-то очередное издевательство готовил, чтобы потом им хвастануть перед друзьями.

Господи! Я чуть вслух не ахнула, внезапно сообразив, в чем вся соль на самом деле.

Филеран был не в моем вкусе — я предпочитала высоких мужчин, серьезных, темноволосых, может быть, даже немного мрачных… Ай, что там врать, таких, как лорд Ардан. По моему мнению, Филеран скорее отличался смазливостью, а не красотой, но я понимала, почему девчонки могут сохнуть по его пшеничным кудрям и обаятельной улыбке. Кроме того, он до сих пор не женился, хотя многие в его возрасте успевали настрогать трех-четырех детей. Видимо, отец искал ему партию повыгоднее.

Учитывая, что Фейманы называли себя потомками фей, по Филерану сохла половина учениц, как сейчас — половина учеников по Никки. Не удивительно, что Минни не избежала этой участи. Она могла сколько угодно рассказывать, что слишком твердо стоит на земле для всяких влюбленностей, а семья и дети — это не про нее, но в глубине души подруга была самой обычной молодой девушкой, которая точно так же мечтала о любви и счастье. А тут красавчик, вдобавок так же повернутый на кулинарной магии и этого нисколько не стесняющийся!

Прознай кто-нибудь о слабости Минни — и издевки в колледже стали бы в два раза ядовитее и обиднее. Ясное дело, она не признавалась даже мне. Я подозревала, что подруга и себе-то не хотела ни в чем признаваться. А когда она окончила колледж, оказалось, что Фейманы — конкуренты, переманивающие наших посетителей. Какие уж тут чувства к сопернику?

Я погладила ее по плечу.

— Минни, мы уже не в колледже. Больше не нужно терпеть издевательства — шеф, Франни, я, да даже Гарт тебя всегда поддержат и ответят обидчику как следует. А теперь у нас еще лорд Ардан есть. Ты слышала, как он сейчас лихо опустил старшего Феймана, когда тот поддел Франни, что она занимается не своей работой, считая деньги в кассе?

— Нет, — вздохнула она.

— А если бы не убежала, то услышала бы, — назидательно произнесла я. — К тому же мне кажется, Филеран не имел в виду ничего плохого. А если и имел… Ну, ты же сама уже знаешь, что вечно убегать ничем не поможет. В следующий раз выдержи, спокойно поздоровайся в ответ и смело посмотри ему в глаза. Уверена, результат тебя удивит.

— Ага, ну да, тебе-то легко говорить, — буркнула она, опять шмыгнув носом. — Твой-то кавалер вон какие взгляды на тебя постоянно бросает…

Я возмущенно ткнула ее в бок. Какой такой мой кавалер?!

— Что вы там застряли? — раздался сбоку недовольный голос. — Заняться больше нечем?

Мы обернулись. Шеф уже куда-то ушел, Гарт остался над масляным кремом один и мрачно смотрел на нас.

Вот же… Сколько он успел услышать?

— А у тебя что, других дел совсем нет, кроме как подслушивать? — парировала я.

— Мне венчик нужен, а ты его уже полчаса вымыть не можешь. Это твоя прямая обязанность, между прочим. Понимаю, что мужчин обсуждать гораздо интереснее, особенно таких как Филеран Фейман и граф Райатт, но тут вообще-то работа простаивает, а мы пока и близко десять тысяч толлеров не отбили, — желчно заметил он.

Я уже открыла рот для колкого ответа, но прикусила язык.

При всей его противности Гарт прав. Работа всегда должна находиться на первом месте. Особенно когда в зале прямо в этот момент Фейман что-то обсуждает с лордом Арданом, и наверняка это что-то касается «Сладкого волшебства».

Так ничего и не сказав, я развернулась на пятках и пошла к мойке вытаскивать злосчастный венчик.

Четверть часа на кухне стояло угнетающее молчание. Я разбирала посуду и сосредоточенно смешивала ингредиенты для оранжевой глазури, Минни яростно натирала тыкву сразу на трех терках с помощью чар, Гарт делал вид, будто полностью поглощен изготовлением сложного крема. Шеф, зачем-то уходивший в зал, вернулся оттуда, удивленно спросил, какая муха нас укусила, внятного ответа не дождался и тоже молча занялся подготовкой к завтрашнему дню.

Мне хотелось думать о пончиках или злиться на Гарта, а на деле я не могла выкинуть из головы мысли об Ардане и Никки. Как она, наверное, перед ним сейчас крутится… А он с удовольствием смотрит. Почему бы не любоваться такой, как Никки? У нее есть все: и привлекательное личико, и сочная фигура, и деньги ее отца. Мне с ней не сравниться.

В целом какая мне вообще разница, проглядит граф все глаза на нее или нет? Это не мое дело, я ему не невеста и не родственница.

Но…

Как же будет обидно, если из всех девушек Шенберри Ардан выберет именно эту стерву!

— Несса, милая, все в порядке? — прямо над ухом прозвучал голос шефа.

— А? — я вздрогнула от неожиданности и запоздало сообразила, что слишком глубоко погрузилась в собственные мысли. На кухне остались только мы с главным поваром. — Да, конечно. Что случилось?

— Ты два раза не откликнулась, когда мы тебя звали, — озадаченно сказал он, подергав черный ус. — Оставь пока глазурь, граф Райатт хочет сделать какое-то объявление для нас всех.

Руки похолодели. Вариантов, что именно он собирается сказать, оставалось немного, учитывая висящие на Ардане долги и визит Феймана, твердо настроенного выкупить заведение. Я торопливо сполоснула ладони, одернула фартук и вместе с шефом направилась в зал.

Фейманов уже не было, последние посетители разошлись. В кафе стало темнее — некоторые свечи прогорели, и, поскольку рабочий день близился к завершению, никто их не заменил. Ощутив странную зябкость, я повела плечами и встала рядом с Минни.

Ардан успел накинуть камзол и выглядел задумчивым. Как только мы собрались полным составом, он прочистил горло.

— Как вы все видели, только что мистер Фейман нанес мне визит. Поскольку разговор касался кондитерской, я решил, что вы должны о нем знать. Около недели назад наш конкурент уже изъявлял желание выкупить это заведение, однако получил мой отказ. Сегодня мистер Фейман повторил предложение и увеличил сумму.

Мне казалось, что гнетущая тишина повисла на кухне, когда мы поцапались с Гартом? Нет. Она настала сейчас.

Конечно, мы с Минни давно разболтали, сколько Фейман предлагал графу за «Сладкое волшебство». Мне и так было сложно представить десять тысяч толлеров — я никогда не видела столько денег сразу. А если сумма стала еще больше…

Наша судьба выглядела вполне очевидной.

Ардан выдерживал паузу, мрачно оглядывая нас.

— Я отказался, — наконец произнес он.

По залу как будто пронесся ласковый летний ветерок. Мы дружно выдохнули.

— Ваше сиятельство, — Минни с ее практичностью, конечно, не могла промолчать. — Это, разумеется, не мое дело, но он же предлагает почти целое состояние. Вы сами признавались, что, если не расплатитесь с отцовскими долгами, «Сладкое волшебство» все равно заберут.

— Нет, я говорил не так, — спокойно поправил лорд Ардан. — Отец мой хоть и легкомысленно относился к имуществу, но это заведение входило в число немногих важных для него вещей. Документы на него оформлены так, что оно в любом случае переходит в мое владение. Продать его или нет, зависит целиком и полностью от моего собственного решения. Поместье, напротив, он умудрился заложить, поэтому я рискую лишиться родового гнезда.

— И вы предпочтете ему «Сладкое волшебство»? — недоумевала подруга.

— Прошу не делать поспешных выводов. То, что я сегодня отказал мистеру Фейману, еще не значит, что позже я не продам кафе кому-то другому. Эту новость я вам сообщил по одной простой причине: теперь вы знаете, насколько высоки ставки, и я надеюсь, что вы станете еще серьезнее относиться к своей работе. Мы многое сделали за последние дни, только этого, увы, недостаточно. Я знаю, что вы устаете, и поверьте, я устаю не меньше вас, но сейчас это необходимо. Лишь когда мы начнем выходить в прибыль, то сможем нанять новых сотрудников, для начала хотя бы поломойку и продавца, чтобы вы могли не отвлекаться от прямых обязанностей. Завтра важный день — большой праздник. У нас много заказов, и мы должны показать лучшее, на что способны, чтобы усилить привязанность посетителей к «Сладкому волшебству». Многие решения будут приняты в зависимости от того, как мы с вами справимся завтра. Я рассчитываю на вас.

— Мы не подведем! — заверил шеф.

Конечно же, мы все его горячо поддержали. Граф прочитал отличную речь — хоть настойчивость Феймана меня и встревожила, однако перспектива наконец избавиться от унылых и однообразных задач в виде мытья полов и подсчета монет, всего лишь усиленно поработав несколько дней, воодушевляла.

Едва ли больше этого меня обрадовало, что Ардан говорил не «вы», а «мы». Интересно, заметил ли он сам, что уже давно стал частью команды?

Мысль о том, что граф никогда не уедет из Шенберри и будет постоянно приходить в «Сладкое волшебство», сладко стянула грудь.

— Превосходно, — ответил на наши возгласы Ардан, хотя выражение лица у него было отстраненным, словно он думал о чем-то своем. — Прошу вас возвращаться к работе, а мне придется кое-куда съездить ради блага нашего заведения. Несса…

— Да? — с готовностью встрепенулась я.

Мне показалось или взгляд у него действительно потеплел?

— Будь добра, собери в подарочную коробку свои пончики. Мне нужно посетить одного знакомого, и хочется его порадовать.