Пончик для Пирожочка (СИ)

Глава 27. Ардан

Из моего наблюдательного пункта отлично просматривались все подходы к «Сладкому волшебству», в то время как карету оттуда увидеть было не так уж просто — ее скрывал густой кустарник, разросшийся возле кряжистой яблони.

Я надеялся, что маскировка и не понадобится. Преступник не был профессионалом и вряд ли стал бы проверять окрестные улицы на предмет слежки.

К сожалению, я вообще не был на все сто процентов уверен, что он придет. С одной стороны, Несса сегодня помешала ему добиться цели, так что он наверняка предпримет вторую попытку разрушить работу кондитерской. С другой — главный повар громко озвучил свои подозрения, и преступника это могло спугнуть. Кто-нибудь поумнее затаился бы и в следующий раз лучше проработал бы детали подставы.

Однако я сомневался, что этот человек умеет делать хоть какие-то выводы. Потому и сидел в карете, пяля глаза в темноту, кутаясь в плащ и греясь о Пирожка, который послушно сидел в засаде вместе со мной.

Ждать пришлось долго. Я видел, как по лестнице пружинисто взбежал радостный Филеран и увел смущенную Минни и как вскоре после этого ушла Несса. Сегодня был день ее триумфа, а она выглядела так, словно ей нож в спину воткнули, брела по улице, спотыкаясь, и несколько раз поскользнулась, чуть не упав в подмерзающие лужи. Стоило огромных усилий не выпрыгнуть из экипажа, помчаться за ней, подхватить на руки, унести в карету, посадить на колени и отвезти домой.

И лучше, конечно, к себе.

«Нельзя, Ардан», — твердо проговорил я себе, с разрывающимся сердцем глядя на то, как исчезает в темноте хрупкая фигурка.

Нельзя. Ей всего двадцать, найдется нормальный мужчина, который о ней позаботится.

Ну а если не позаботится, я ему руки повырываю.

После того как все разошлись и мистер Партинс, погасив огни в кондитерской, запер ее на новый ключ, время потянулось невыносимо долго. Улицы быстро обезлюдели. Из ближайших домов какое-то время слышался счастливый гомон, но потом окна стали темнеть. Жители ложились спать — праздник праздником, а завтра утром обратно на работу.

Все стихло. Суеверия в Шенберри были сильны — по местным поверьям, в эту ночь на улицах оставались лишь демоны. Даже кареты не тревожили затянутые тьмой дороги, только завывал ветер. Какое-то время у крылец покачивались тыквы с горящими свечами внутри, но никто не выходил, чтобы их заменить, поэтому огоньки погасли, остался только стук пустых тыквенных оболочек о стены. Я какое-то время прислушивался к этим зловещим звукам, думая о том, что они лишь поддерживают миф о лютующих силах ада, которые особенно изобретательны и коварны в праздник всех святых.

Впрочем, действительно ли это миф? Ведь и правда события сегодня подобрались под стать: то юрист с требованиями отдать долг раньше срока, то ограбление «Сладкого волшебства», и всё направлено на то, чтобы меня окончательно разорить. Что это, как не подтверждение, что злые силы не дремлют?

Хорошо, что и небесные покровители тоже не сидели сложа руки, послав мне Феррина, Нессу — и Пирожка тоже. Я зарыл руку в длинную и густую шерсть волдога, который отозвался тихим уютным ворчанием.

— Да, без тебя я бы не справился, — шепотом я признался ему. — Но нужно довести дело до конца.

Ждать я умел. Кучер пару раз спускался, предлагал пирог, взятый из «Сладкого волшебства», но я лишь подогревал нам обоим питье, а от еды отказывался. Голод пока не ощущался. Так происходило и в Танджании, когда мы с отрядом сидели в засадах — притуплялись все другие чувства, кроме тех, которые помогали вычислить приближение врага. Любое иное действие отвлекло бы меня, а мне этого не хотелось.

И наконец я дождался. Бульвар пересекла смутно различимая в темноте фигура, задержалась возле деревьев и торопливо, прижимаясь к стенам, подошла к «Сладкому волшебству». Дверь кафе открылась. Я вздохнул — если только Партинса не обокрали, забрав ключ, завтра придется опять ставить новый замок. Затем беззвучно вышел из кареты и, стараясь не обращать внимания на боль в уставшей ноге, быстро направился к заведению. Пирожок грозной тенью последовал за мной.

Новенький, блестящий замок, как и предполагалось, был вновь вырван. Неясный силуэт приблизился к кухне. Я дождался этого момента, рванул дверь на себя и щелчком зажег в торговом зале все огни.

Человек передо мной зашипел, загораживаясь от яркого света и даже не думая на меня нападать. Я хмыкнул — ну конечно, ведь скудный запас колдовской энергии уже потрачен на то, чтобы выломать замок.

— Не двигайся, — спокойно сказал я. — Шевельнешься — Пирожок расценит это как угрозу моей жизни. Он сдерживаться не умеет, а говорят, что все, кто попался на преступлении в День всех святых, отправляются сразу в ад.

— Какое еще преступление? — огрызнулся Гарт, выпрямляясь. — Разве сотрудник не может прийти на любимую работу ночью?

Я улыбнулся.

— Выломав при этом замок? Вряд ли. Как ты собирался навредить «Сладкому волшебству» в этот раз?

Маг-повар сжал тонкие губы. Я терпеливо смотрел на него. Он обязательно расколется — такие способны лишь на то, чтобы плеваться ядом, подвигов от них ждать не стоит. Удивительно, что Гарт вообще решился на кражу. Наверное, Фейман довел его до отчаяния, не оставив парню выбора.

— Вы от меня ничего не добьетесь, — спустя минуту игры в гляделки процедил Гарт.

— А мне и не нужно, — я поставил на стол перед обомлевшим магом-поваром перепачканную в земле банку с соком винного дерева. — Я уже знаю, как ты все провернул, и даже догадываюсь, по чьему приказу. На твою беду, ты дурак. Молодец, конечно, что додумался не тащить улики против себя домой, но ты забыл о способностях волдога. Закапывая банку в заброшенном саду на окраине Шенберри, ты здорово наследил, и Пирожку не составило проблемы тебя учуять.

Он побледнел.

— Так то, что он на меня сегодня рычал после вашего возвращения…

— Да, это не имело отношения к тому, что пес злится на тебя из-за Нессы. Хотя на твоем месте я бы все же не стал ее оскорблять при нем. Волдоги потрясающе умны, умнее некоторых людей, и крепко привязываются к тем, кого любят. А Несса, похоже, ему нравится.

Пирожок согласно рыкнул, и лицо парня сразу исказилось. Я сузил глаза.

Интересная реакция. Ну, впрочем, я и так об этом догадывался.

— Забавно, что Несса со всей очевидностью нравится и тебе. Кажется, она единственная в «Волшебстве», кто этого не замечает. И как же так вышло, что ты решил угробить не только карьеру, но и судьбу своей возлюбленной?

— Сначала я пытался ее учить, но она воспринимала все в штыки! — не выдержал Гарт.

Значит, я ткнул прямо в открытую рану.

— Мытье полов, мелкие занудные задачи — это ты называешь учебой?

— Повар не может зваться поваром, если он не прошел все ступени!

— То есть ты унижал любимую девушку так же, как когда-то унижали тебя. Геройский поступок. А позже, когда выяснилось, что она более талантливый маг, ты и вовсе стал ей завидовать. Что-то там было про нечаянно сдутую отраву для тараканов — в крем, что ли? Полагаю, это тоже не случайность.

Он заскрипел зубами, кулаки сжались. Подозреваю, Гарт бросился бы на меня в тот же миг, если бы не оскаленные клыки Пирожка и не осознание, что я превращу противника в жидкую кашицу легким взмахом руки. За прошедшие дни я уже убедился, что диапазон возможностей мага-повара ничтожно мал. Если бы не отчаянная нехватка одаренных вокруг, он бы никогда не добился подобной должности.

— Что предложил тебе Фейман? — спросил я, внимательно наблюдая за ним. — Ты довершишь развал «Сладкого волшебства», а он тебе взамен даст высокий пост в новом заведении, которое появится на этом месте?

В его глазах промелькнула обреченность. Бедный дурак… Все было слишком очевидно.

— Вы и это знаете, — упавшим голосом произнес Гарт.

— Мне просто не верилось, что ты в самом деле можешь купиться на такую откровенную ложь.

— А почему сразу ложь? — огрызнулся он. — Фейманы и сами не выдающиеся маги, как бы ни заливали обратное. Тот же Филеран — когда мы с ним учились, он едва нож магией поднимал! Ему быстрее было все руками сделать. Над ним никто не издевался только потому, что у его папаши толлеров полный кошелек. Не всем так везет.

— Полагаю, на самом деле над Филераном никто не издевался потому, что он просто не позволял этого. А еще потому, что этот парень, в отличие от тебя, понимает: люди ценны не из-за обширности их дара, а сами по себе.

Вновь скрип зубов вместо ответа. Вновь я угадал.

— Когда Фейман подцепил тебя на крючок?

— Когда я искал, как уклониться от призыва, — мрачно ответил Гарт. — Он отмазал и Филерана, и почти всех магов, кто работал в его кондитерских. Обратиться к нему было единственным разумным вариантом.

Я не выдержал и криво усмехнулся.

— Настолько разумным, что в итоге ты отправишься в тюрьму.

Я уже услышал все, что хотел. Медлить смысла не было, поэтому я махнул рукой, подавая знак. Тотчас из кухни вышли двое полицейских, еще двое — с улицы. Все четверо держали наготове оружие.

— А мы уж начали в вас сомневаться, ваше сиятельство, — сказал один, заметно продрогший на холоде.

— Лорд Черная Смерть никогда не ошибается, — хмыкнул второй. — Рад был хоть немножко послужить под вашим началом, граф.

Пусть я терпеть не мог свое прозвище и вдобавок полицейский слегка нарушил этикет, мне его слова польстили. Улыбнувшись ему, я ответил:

— Взаимно рад, что в полиции Шенберри толковые ребята. Забирайте этого. Ваши коллеги слышали — он сам во всем признался.

Глаза у Гарта потухли. Он наконец понял, насколько облажался. Мне даже думать не хотелось, зачем еще, по его мнению, мне понадобилось бы вытаскивать из него признания в очевидных вещах. Ради удовлетворения собственной любознательности? Ну да, конечно.

Мага-повара скрутили быстро, но требовалось дождаться, пока подъедет специальная карета — не тащить же его через весь город пешком до участка. Тот самый замерзший полицейский, поколебавшись, подошел ко мне.

— Ваше сиятельство, можно мы с ребятами хоть чайку горячего хлебнем? Мороз же снаружи…

— Кухня вон там, — указал я. — Можете и выпечкой угоститься. Вряд ли вам начальник выпишет награду за то, что вы всю праздничную ночь продежурили вместо того, чтобы отдыхать с семьями.

Полицейские оживились. Двое остались следить за поникшим Гартом, который все равно не шевелился, сдавшись судьбе, а двое отправились на кухню греть кипяток.

— Вы будете, ваше сиятельство? — значительно более веселым голосом уточнил замерзший.

— Давайте, — согласился я и наконец позволил себе опуститься на стул за одним из столиков для посетителей, а заодно поинтересовался у полицейского, пока он словоохотлив: — Как думаете, свидетельства Гарта хватит, чтобы упечь Мервита Феймана в тюрьму?

— Ой вряд ли, — покачал тот головой. — Этот угорь найдет, как выскользнуть. Вам бы что-то посерьезнее на него накопать.

— Ясно, спасибо, — кивнул я.

Жаль, что с Фейманом еще не покончено, однако по меньшей мере одно дело сделано. Напряжение отпустило и ушло, оставив после себя усталость. После того как сосредоточенность уступила место прочим чувствам, навалился голод, и я задумчиво оглядел витрины.

Почти все опустели — посетители сегодня охотно покупали сладости. Кто-то из сотрудников аккуратно собрал остатки и спрятал их под белым покрывалом, чтобы не заветривались. Полицейские не стали отказываться от приглашения и уже приподняли ткань, выбирая, что бы съесть.

Я хотел подойти к ним, но Пирожок неожиданно ткнул меня головой в бедро. В зубах пес держал слегка помятую подарочную коробку, куда мы сегодня складывали Нессины тыквенные пончики, и весьма недвусмысленно совал мне. Открыв ее, я обнаружил там два пончика. Наверное, кто-то из сотрудников, стоявших за прилавком, торопился, помял коробку и дал покупателю другую, а эту сунул под прилавок и забыл.

— Ладно, ты прав, — пробормотал я волдогу. — Вчерашние тоже были ничего, но эти явно лучше, и глазурь у них уже не розовая. Можно и попробовать.

Пирожок издал согласный «гав», вильнул хвостом и отправился на кухню — скорее всего, искать новую съедобную добычу. А я со вздохом посмотрел на оранжевый пончик и надкусил его.

Эмоции накатили девятым валом. Я замер с куском пончика во рту, забыв о том, что тесто неплохо бы прожевать. Видения резко сменялись одно за другим: я закатываю рукава, чтобы заняться ремонтом магпечки, я рассказываю Партинсу какую-то из дурацких полевых баек, а он ржет, как ненормальный, я непринужденно заставляю слойки складываться на блюдо в рядок, и так далее, и тому подобное. Я присутствовал в каждой картине, видя себя со стороны. До меня, признаться, не сразу дошло, что это и есть чужой взгляд.

Так меня видела влюбленная девушка.

Нахлынувшие чувства не оставляли места для заблуждений. Тепло в груди, странное тянущее чувство, восхищение и еще много-много других оттенков, прекрасно мне знакомых, потому что я и сам их испытывал в последние дни.

Остаток пончика упал на стол. На миг я испугался. Несса вложила в свое изделие любовь ко мне, и его сегодня попробовало, наверное, полгорода. И что, теперь все знают о том, какие чувства она испытывает к Черной Смерти?

— Все хорошо, ваше сиятельство? — озадаченно спросил один из полицейских.

— Да, — протянул я и соврал: — Ранение покоя не дает.

Зазвучали слова сочувствия, даже вполне искренние. Кое-кто из полицейских и сам раньше воевал в колониях, так что понимал, каково это. Я благодарно улыбался, а сам напряженно думал о пончиках.

Нет, никто ничего не знает. Я же сам сегодня не раз наблюдал, как посетители за столиками их едят. Людям нравилось, они определенно что-то испытывали, но никто при этом не смотрел ни на меня, ни на Нессу. Ее чары откликнулись во мне сейчас лишь потому, что я испытывал то же самое. Это было подсознательное послание девушки, которая не осмелилась бы вслух произнести то, что смогли донести ее изделия.

Вздохнув, я откинулся на спинку стула.

Поздно отказываться от Нессы, убеждая себя, что я ее недостоин. Мы оба попались в одну и ту же ловушку любви.