Пончик для Пирожочка (СИ)

Глава 4. Несса

Когда я пришла домой, успела сгуститься ночная мгла. Вдобавок начался мерзкий мелкий дождик, который больше действовал на нервы, чем промачивал одежду.

На дворе заканчивался второй месяц осени. Я не любила это время года. Встаешь рано утром на учебу или работу — еще темно. Возвращаешься — уже темно. Деревья лишились почти всего золотого убранства, сходит на нет последний урожай. Небо вечно хмурое, а под ногами такая жижа, что не пройти ни по одной улице — либо сам провалишься по колено в грязь, либо с ног до головы окатит бурой волной от проезжающей мимо кареты.

Настроения не было никакого. Я настолько умаялась носиться по «Волшебству» с тряпкой, что не хотелось даже есть. Сбросив заляпанную обувь у двери, я поползла сразу к себе.

— Ужинать не будешь, зайка? — раздался с кухни голос отца.

— Не, в «Волшебстве» поела, — соврала я.

— Удобную ты выбрала работу, — засмеялся он. — Как только худой такой остаешься? У вас же там булки одни.

— Если пахать как лошадь, ни с каких булок не поправишься, — буркнула я себе под нос. — Па, а ма вернулась?

— Да, но уже опять убежала. Сказала, что отнесет свежей зелени миссис Гвеншорт, а то она вывихнула ногу и уже несколько дней не может выйти из дома.

В этом была вся мама — забывая о себе, помогать другим. Я надеялась, что унаследовала от нее это качество, но Гарт сильно портил картину — ему никакого добра почему-то не хотелось.

В доме нам принадлежало три комнаты — ровно половина одноэтажного каменного здания. За стеной обитала еще одна семья. Из-за стены и сверху постоянно слышались детские голоса и топот маленьких ножек — чердак был общим, но мы им почти не пользовались, и там часто устраивала игры соседская малышня. Сейчас, к счастью, для них наступил слишком поздний час, детей укладывали в кровать, поэтому стояла тишина. Громких звуков я бы в таком состоянии не вынесла.

Поскольку я была единственным ребенком в семье, родители отдали мне одну комнату в полное распоряжение. Здесь у меня стояли кровать, шкафчик, пара сундуков со старыми вещами и стол, а на стене висела полка с книгами. Скромно, зато уютно.

Подойдя к окну, я уже взялась за щеколду, но передумала его открывать. Неподалеку располагалась красильная фабрика, которая круглыми сутками источала зловоние. Сейчас в комнате благодаря развешанным повсюду пучкам ароматных трав ядовитый запах не ощущался, вот и не стоило ничего менять.

Поправив «веничек» в углу, я села за стол, положила на него руки и пристроила на них голову. Не хотелось не только есть, а вообще хоть что-то делать.

Весь день в кондитерской мы старались сохранять оптимизм, но под вечер сил на него не осталось. Было ясно как божий день, что Райатт нас все же прикроет. Чтоб его демоны на вертел вместе с этим лютым псом насадили! Старому графу мы ничем не мешали, несмотря на убыточность. А с нового что убудет, если он позволит «Волшебству» работать дальше? Райатты хоть и не такие богатые и влиятельные, как сто лет назад, но денег у них наверняка по-прежнему куры не клюют!

По крайней мере, я отдраила каждый дюйм в каждом нашем помещении, даже кладовку вымыла, так что завтра можно будет забыть о неприятном занятии. Шеф разрешил опоздать на работу и сходить с утра в библиотеку колледжа. Я там больше не училась, но библиотекари знали меня очень хорошо и наверняка пустят полистать учебник. А может, и сами что подскажут.

Через щелку я услышала стук во входную дверь, отцовские шаги и скрип железных петель.

— Минни! — весело поздоровался папа. — Учились вместе, работаете вместе, еще и после работы расстаться не можете. Как вы друг другу не надоели до сих пор?

— Это магия, — шутливо ответила подруга, и они вместе засмеялись.

Через несколько мгновений открылась уже дверь в мою комнату. Минни по-хозяйски в нее зашла и с ногами влезла на кровать.

— Кончай хандрить, — скомандовала она, расправила большой чистый платок и высыпала на него большую горсть соленых орехов и сушеных ягод. — Спорим, ты не ужинала? Смотри, что я с рынка принесла.

— Орешки! — обрадовалась я и кинулась присоединяться к подруге.

Несколько минут комнату наполняли только звук разгрызаемых орехов, шорох платка и причмокивания. Настроение стало быстро налаживаться.

Минни сидела напротив меня, соревнуясь в скорости подъедания орехов. Она была очаровательной, но не верила в это. Природа вместе с родителями и Богом наградила ее густыми медными кудрями, чистой белой кожей и симпатичным личиком, при этом обделив в здоровье. Когда мы были маленькими, другие дети издевались над ней, обзывая жирной коровой. Правда, издалека — они быстро усваивали, что всего один легкий щелбан от Минни гарантированно отправляет в весьма болезненное беспамятство.

Я тоже частенько бывала жертвой насмешек из-за того, что мой дар к магии проснулся слишком поздно и поначалу был слабым. В то время как десятилетки уже с легкостью зажигали свечи с помощью чар, тринадцатилетняя я пыхтела, обливалась потом и не могла разжечь даже искорку. По итогу я оказалась талантливее многих, но на то, чтобы выяснить это, ушло столько лет…

Вот так и получилось, что мы начали общаться — два ущербных ребенка нашли друг друга.

Укреплению дружбы способствовало то, что Минни жила всего в трех домах от моего ниже по улице. Только Минни все равно считала себя деревенской — вся ее родня обитала на ферме недалеко от города. Ее отец в свое время влюбился в городскую девушку и переехал поближе к ней, устроившись на красильную фабрику. Там же работал и мой папа. А моя мама помогала торговать в лавке зеленщика, куда часто захаживала и мама Минни.

Мы считали, что это судьба.

Минни подобрала последний орех с платка, аккуратно сложила платок с шелухой и серьезно сказала:

— Ну вот теперь и о делах можно поговорить.

— Нашла поставщика? — воодушевилась я.

Подругу отпустили после обеда, чтобы она успела сходить на ближайшие фермы и поискать кого-то с продуктами посвежее, чем у Лейтвинов, и притом не сильно дороже.

— Не-а, — она задумчиво покачала головой. — Я вот думаю, может, предложить шефу молоко с фермы моего дяди? Мясо они не продают, конечно, ну так хоть что-то. Цены-то у дядьки пониже будут.

— Ты же предлагала. И шеф отказался.

— Да, — кивнула Минни. — Но то было еще в прошлом году, и тогда на кону не стояло «Волшебство».

— Было бы здорово, да только главное препятствие никуда не денется, — напомнила я. — От фермы твоего дядьки на два часа дольше ехать, чем от Лейтвинов, а в плохую погоду можно и вообще не добраться. Там же дорога плохая.

— Да, — опять согласилась она, на сей раз со вздохом. — Особенно сейчас, пока снег не выпал. За неделю это точно не изменится. Да и вообще, наверное, до тех пор пока война не кончится.

Теперь уже вздохнули мы обе. Танджания была самой крупной колонией Коруэлла. Сначала, пять лет назад, восстание местных жителей разгорелось там, а потом начали поднимать голову жители и других наших колоний. Но если в других странах мы уже победили или были близки к победе, то насчет Танджании никто твердые прогнозы делать не решался. Боевые действия могли затянуться и еще на пять лет. Вот поэтому я и избегала новостей оттуда — толку себе нервы трепать, если все равно ничего изменить не можешь.

— Чушь какая, — проворчала я. — Целая кондитерская с пятью сотрудниками зависит от какой-то псины. Я этого Райатта уже ненавижу, хоть и видела всего раз.

Минни пожала плечами.

— Он делает то, что должен. Говорят, Ардан от отца ничего, кроме титула, по сути, и не унаследовал. Толку с того, что он герой войны и выдающийся стихийный маг, если во владениях разруха?

— Ты из-за него рискуешь лишиться любимой работы и все равно его защищаешь? — поразилась я.

— А что? Он же тоже человек, — резонно заметила Минни. — К тому же не у всех есть возможность жить мечтой. Граф своей лишился — видела, как он хромает? Он всю жизнь старался стать лучшим боевым магом Коруэлла, но одно попадание вражеских чар — и все, конец игры. Нога у него может вообще никогда не восстановиться, а это значит: прощай, сражения. Представляешь, каково это для талантливого стихийника, который развитию боевых навыков двадцать лет посвятил?

— Это не повод лишать мечты нас! — возмутилась я и вдруг спохватилась. — Постой-ка, а откуда ты о нем столько знаешь? И про ранение его, и про полотенца как-то выяснила… О таком даже шеф не в курсе, а он с матерью Ардана еще до его рождения был знаком.

— Ой, ну… — подруга закатила глаза и почему-то слегка покраснела.

Я ее ткнула в плечо.

— Давай признавайся! Что это за секретики от меня? Я так и обидеться могу!

— Чая сначала сделай, — отмахнулась она, явно для того чтобы потянуть время. — Я орешки принесла, а с тебя чай.

— Сейчас, сейчас, — сердито забурчала я, слезая с кровати и направляясь на кухню.

Чай моя мама собирала сама, из ароматных трав и ягод. Получался он мировой. Зеленщик даже разрешал ей приторговывать прямо в лавке — от этого и его собственная прибыль увеличивалась, потому что люди, заходя за чаем, часто покупали и что-нибудь еще.

Хм… Я задумчиво посмотрела на светло-желтую жидкость с плавающими на поверхности лепестками и ягодками. Мы в «Волшебстве» тоже готовили посетителям чай. Но не такой.

— Чего спишь на ходу? — раздался над ухом голос папы. — Опять всю ночь рецепты пончиков обдумывала? Или Гарт донимает? Ты смотри, я ведь могу пойти с ним разобраться.

Я отмахнулась, забирая у него кружки — он помогал мне вскипятить чайник и заодно тоже налил себе чашечку. Лучше родителям пока не знать о проблемах в кафе.

— Я уже не ребенок, па.

— А он, похоже, все еще глупый мальчишка, который предпочитает таскать девочек за косички, чем признаваться в симпатии, — проворчал папа.

Я лишь фыркнула. Вот уж чего этот веник с соломенной башкой ко мне точно не испытывал, так это даже крохи приязни.

— Сама с ним разберусь. У тебя-то на работе все в порядке?

— Да, как обычно. Устал только, — папа зевнул, прикрывая рот ладонью, которая всегда была перепачкана въевшимися разноцветными красками. — Спать уже сейчас пойду. Не засиживайтесь с Минни допоздна, хорошо?

Я покивала, вернулась в комнату, протянула подруге большую кружку, влезла обратно на кровать и только потом сделала крошечный глоток.

На душе сразу стало теплее и приятнее, а в комнате — уютнее. Напиток обладал легкой кислинкой и в то же время ненавязчивой сладостью, а пах он цветочным полем в летний день. Вот как у мамы это получается? Ведь она брала травы, которые в буквальном смысле росли под ногами, на любом пустыре. Наверное, мама тоже в своем роде волшебница, хоть родилась и без таланта к колдовству.

Минни тоже отпила и довольно зажмурилась, как откормленная кошечка.

— Ну, рассказывай, — поторопила я ее.

Она опять отвела глаза.

— Тетку Дайну мою помнишь?

— Конечно. Она за кого-то там замуж вышла…

— Да, за Бейла Торсона, кулачный боец который. Дед с бабкой этот выбор не одобрили, вся семья осудила, ну и пригрозила: выйдешь за него, общаться перестанем. Она взяла и вышла. Бейл кулачные бои бросил, но дед с бабкой уперлись — дескать, слово свое уже сказали и будем на нем стоять. А мне-то что, — подруга сверкнула зелеными глазами, — ну вышла и вышла, по любви же! В общем, продолжаю я с ней общаться.

— Так и что дальше? — я подрыгала ногой.

Чьи-то семейные перипетии были не так интересны, как то, откуда моя лучшая и единственная подруга прознала о привычках нового владельца «Волшебства».

— Ну так Бейл на конюшне у графа Райатта работает, — терпеливо продолжила объяснять Минни. — Тетка Дайна тоже решила у него счастья попытать. У старого графа норов тяжелый был, прислуга требовалась почти постоянно, да не все хотели идти.

— Яблочко от яблоньки, — проворчала я.

— Ты слушаешь или нет? — рассерженно заерзала она.

Кровать по ней тоскливо скрипнула.

— Слушаю, слушаю, — заверила я.

— Ну так вот. В тот момент старый граф как раз выгнал сиделку. Дайна ему приглянулась, и он взял ее на это место. Последние полгода он с кровати почти не поднимался — болезнь замучила, — Минни понизила голос и с заговорщицким видом склонилась ко мне. — Раньше старый граф дома не сидел — очень любил охоту и все время проводил на ней. А тут из спальни не выйти. Ему скучно было, и Дайне приходилось его постоянно развлекать разговорами. Ну а о ком старик будет больше всего болтать? О сыне, конечно.

— О-о, так ты теперь, наверное, столько сплетен про него знаешь…

— Да какие там сплетни, — поморщилась Минни. — Этот Ардан, если судить по словам его папеньки, безгрешный ангел. Лучше всех, и никто ему в подметки не годится.

— Эх, а я уж думала, ты сейчас как расскажешь что-нибудь…

Она неожиданно засмеялась.

— Что? Как он грязные носки под кровать забрасывает?

— Фу, Минни… Я имела в виду что-то другое!

— Что? Например, к кому из местных девиц он сватался? — хитро глянула на меня подруга.

— Ой, вот уж что меня вообще не интересует…

— Ну да, ну да… Ладно. Десять дней назад в родовое поместье вернулся сам Ардан и сразу принялся вводить армейские порядки: чтобы все вставали в одно и то же время каждый день, чтобы все вещи строго на местах лежали, чтобы завтраки, обеды и ужины с ним заранее согласовывали и так далее. Старик всего месяц назад помер, но прислуга-то уже привыкла, что он болеет, из своих покоев не выходит и ни за чем не следит, вот и можно его дурить да вместо работы заниматься чем в голову взбредет. Новый граф такого не позволяет. Его в поместье сразу окрестили солдафоном и тираном, а тетка, наоборот, радуется. Говорит, что, может, он наконец-то порядок везде наведет.

— Что-то не похоже. «Сладкое волшебство» он решил просто продать, а не разбираться в чем-то. Наши с тобой имена даже слышать не захотел, ты разве не помнишь? Нет ему дела ни до чего!

Минни помолчала.

— Не знаю. Мне он тоже не очень понравился. Особенно этот Пирожок… Тетка про этого пса такие ужасы рассказывала. Теткин муж в поместье не единственный конюший. Второй пьет и вообще… нехороший человек. Он на днях надрался, и Ардан его за этим застукал. Тот вместо того, чтобы признать вину и извиниться, начал хамить. Граф всего раз в сторону волдога глянул, и тот конюшего лапой н-на… Легонько, даже не кусал. Мужик третий день с кровати подняться не может — лекарь несколько переломов у него нашел.

Я вздрогнула.

— Кошмар. Так вот почему сегодня все так забегали.

— Ну так… С одной стороны, новый граф меня пугает, с другой — у тетки чуйка на мужиков. В Бейле же она не ошиблась?

— Он ее муж все-таки. Тоже любит жену, наверное, вот и изменился.

Подруга запустила ладонь в густые рыжие кудри и задумчиво кивнула.

— В общем, я тетку наслушалась и решила сделать сегодня все так, как, по ее словам, понравилось бы Райатту.

— И не ошиблась. Это было здорово, — искренне похвалила я. — Слушай… Ты ведь можешь через тетю выяснить, какое любимое блюдо у графа!

Минни уставилась на меня.

— Серьезно? Ты просишь помогать Гарту?

— А куда деваться? Мне он не нравится, но на кону наша с тобой работа.

— Ты-то можешь куда угодно устроиться, — фыркнула она.

— Куда угодно — это на оружейный завод, что ли? Других мест у нас сейчас для женщин-магов нет. Да и о тебе я вообще-то тоже беспокоюсь. Или ты думаешь, мне плевать на то, что моя лучшая подруга будет гробить здоровье? — обиделась я.

— Ладно, ладно, — примирительно сказала Минни. — Я могу еще спросить у тетки, чем они кормят Пирожка. Если тебе, конечно, интересно.

Я скромно отвела глаза.

— Ну, если тебе не сложно…

Она хихикнула.

— Надеюсь, ты заткнешь Гарта за пояс. Кто-то же наконец должен.

— И лучше бы не Фейманы, — согласилась я, думая о наших конкурентах.

— С теткой мы встретимся завтра вечером, вот тогда и выспрошу ее, а потом сразу побегу к тебе. Так что рано спать не ложись! — погрозила Минни пальцем.

Я кивнула.

Не лягу. Ни за что.