Попаданец. Чужая империя

Глава 33 Плен

После уютной кельи, которую так любезно выделил мне Дмитрий Вагин, камера показалась пыткой. Через тонкий матрас проступала решётчатая сетка. Туалета с закрывающейся дверью не было — дырка в полу. Смрад от неё шёл отвратительный. Окно было, правда, зарешёченное. Одну из створок можно было даже открыть для проветривания, но тогда появлялась другая проблема. Холод!

Я бы снёс и это, но… От моей левой ноги до батареи шла цепь. Мощная, тяжёлая. Я пробовал снять её или разжать. Но полицейский с отчеством Иваныч применил какой-то хитрый приём. Цепь практически не натирала, но снять её было невозможно. А на батарее висел огромный замок. Увы, навыков по его открытию у меня не было.

— Поесть бы… — попросил я.

— Ужин ты пропустил, — пожал плечами полицейский. — Жди завтрак.

— Ну хотя бы попить, — взмолился я. — Замёрз.

— Ладно, — буркнул коп. — Сейчас что-нибудь сообразим.

Он ушёл, и ушёл надолго. Я лёг на матрас — лежать я мог только на животе. Всякое движение доставляло мне жуткую боль. Закрыл глаза. Красный столбик был внизу. Синий — чуть-чуть выше. Вот ведь, сапожник без сапог! За последние недели я вылечил столько людей, а себе помочь был не в состоянии.

Мне стало стыдно, что я никогда не думал о заключённых, об их болях, страданиях. Кому до них есть дело? Телесные наказания… Всё это не укладывалось в голове. Прошло минут двадцать, не меньше, прежде чем раздался лязг открывающегося окошка. Я с трудом встал, доковылял.

— Только бутерброды и морс, — сказал полицейский. — Я тебе по секрету скажу. Велено тебя в чёрном теле держать.

Я пошарил по карманам. Надо же, никто из полицейских так и не удосужился проверить их содержимое. Там находились монеты, которые я взял со стола. Но как попросить Иваныча мне что-нибудь купить? Чтобы он не обиделся и не послал меня к чёрту?

— Вот, — протянул я несколько монет. — Забыли изъять.

— Ну и ладно, — буркнул коп. — Некому тут возиться с твоими медяками.

— А вы не могли бы мне что-нибудь купить? — попросил я. — Умру тут с голода. Очень вас прошу.

— Экой вежливый, — улыбнулся Иваныч. — Булки любишь? Пойду курить, возьму парочку. Тут пекарня неподалёку. Они вечером отдают всё, что не продали, за половину цены.

— Ну так возьмите монеты…

— Да спрячь ты уже! — ответил полицейский. — Всё, отбой.

Хлеб оказался чёрствым, сыр — сухим, как камень. Хорошо хоть, морс не подвёл. Кислый, терпкий. У нас в городке такой же морс продавала одна бабушка. Жаль только, рецепт не раскрывала… После еды я увидел, что обе полоски немного поднялись: и красная, и синяя. Это хорошо. Посмотрел на свои руки, сосредоточился. И увидел, как к ним опять устремились ручейки белой энергии.

Сначала я приложил ладонь к виску. Тому самому, что ударил в машине. Пульсирующая боль тут же пропала. Сработало! Правда, я исчерпал остатки энергии. Зато получил ответ на вопрос, который меня так мучил. Неужели я действительно могу лечить себя сам? Да! Быть может, стоило рассказать об этом даре?

Быть может, я бы стал народным целителем. Или просто выступал бы в цирке. А что, неплохое ведь занятие? С другой стороны, я ничего не знал об окружающем меня мире. За те недели, что я провёл под крылом заботливого Вагина, даже ничего не попытался выяснить о Российской империи. Словно я попал сюда не навсегда.

Надо было попросить какие-нибудь учебники. И газеты. Каким же недальновидным я оказался! Не сделал ровным счётом ничего, чтобы избежать новой встречи с полицией. Куда там! Нашёл себе работу, где я — всегда на виду. А они времени не теряли… Искали меня. Больше всего меня пугала неизвестность.

Заняться в камере было абсолютно нечем. Рассеянные полицейские, Марек и Соловьёв, даже мои наручные часы не забрали. Поэтому я, по крайней мере, точно знал, сколько сейчас времени. Сначала считал звенья на цепи. Их оказалось восемьдесят три. Потом — рёбра на холодной батарее. Раздался стук открывающегося окошка.

— На, — буркнул Иваныч. — Ажиотаж какой-то. Остались только плюшки с корицей. Взял тебе две штуки.

— Вот спасибо! — обрадовался я. После бутербродов голод немного отступил, но совсем слабо. — А можно ещё морса стакан?

— Можно, — шепнул полицейский. — Давай сюда приборы.

Точно. Металлическая тарелка и стакан так и продолжали стоять на тумбе возле кровати. Полицейский, к моему удивлению, не поленился, принёс мне ещё порцию. Хороший ведь человек! И Марек — тоже нормальный. Не любил телесные наказания. С другой стороны, это именно Марек меня заманил в ловушку. Как у него это получилось?

— У меня часы остались, — сказал я полицейскому через окошко. — Ничего?

— Да кому они нужны, — ответил Иваныч. — Самые дешёвые, небось. Павловские?

— Не знаю, — пожал я плечами. — Один врач у меня взял за них пять рублей.

— Пять рублей! — всплеснул руками коп. — Да им трёшка — красная цена.

— А что дальше? — спросил я. — Сколько мне тут сидеть? Когда меня допросят.

— Не раньше понедельника, — сказал он. — Моя смена утром заканчивается. Ты никому не говори, что я тебе булок принёс.

На следующий день синий столбик восстановился достаточно, чтобы я мог попытаться продолжить самолечение. Но тут возник интересный нюанс. Призвать энергию просто так, из воздуха, я не мог. Нужно было сосредоточиться. Представить какого-то пациента с тяжёлой травмой. И тогда потоки начинали стекаться к моим ладоням.

Увы, вылечить можно было лишь то, до чего я дотягивался рукой. Самые сильные повреждения, как я предполагал, оказались на задней стороне грудной клетки. Прикладывая к ним ладони, мне удалось добиться определённого облегчения. Но о полном заживлении, по всей вероятности, речи не шло.

Иваныч не обманул. За всё воскресенье окошко не открылось ни разу. Живот урчал от голода. Когда я утратил терпение, принялся бить по железной двери. Смотровое окошко открылось далеко не сразу. В него незнакомый мне полицейский сунул деревянную палку, и я еле успел отпрянуть.

— Покушать бы! — попросил я. — Попить.

— Не полагается, — ответил он.

— Ну пожалуйста! — взмолился я. — Со вчерашнего дня не ел!

— Не полагается, — буркнул полицейский. — А ежели будете выламывать дверь, сопроводим в экзекуторскую.

Угроза оказалась действенной. Уж лучше немного поголодать, чем опять оказаться на столе у садиста. До чего же несправедлив мир! Всякий мир, в котором бы я ни оказался… Так, в плену, меня продержали остаток субботы и всё воскресенье. А в понедельник я даже перестал замечать цепь на своей ноге. Да уж, чертовски быстро человек ко всему привыкает: и к хорошему, и к плохому… И от этого даже немного страшно становится.

Вот только к голоду и жажде привыкнуть невозможно…