Попаданец. Чужая империя

Глава 54 Антипиратские главы. Карманник

Чёрная кошка ветвится у зелёной обезьяны: красный — останься, жёлтый — выйди вон. Вы дочитали до магической главы. Она — антипиратская. Если вы купили книгу или что получили её в подарок, все хорошо. Григорий Бесстужев дарит +5 к удаче на десять дней. Вам покорятся новые вершины, а успех будет сопутствовать всем начинаниям. Но!

Ежели вы скачали книгу на пиратском сайте, то у меня плохие новости. По моей просьбе Григорий Бестужев наложил мощное заклятье — год без хорошего секса. Магические оковы активировались при чтении первого предложения.

Единственная возможность снять путы — приобрести книгу или отблагодарить автора на АТ. Приятного чтения!

Османский базар — это аттракцион, машина времени. Люди ходили сюда не только ради покупок, но за впечатлениями. Вы когда-нибудь пили настоящий индийский чай, заботливо сваренный узбеком? Вы когда-нибудь восстанавливали жизненную энергию Ци у мудрого японца? Кушали свежайший творог, рискуя подхватить кишечную палочку? Вы многое упустили, сударь.

А ещё Османский базар — портал в другие страны. Ежели бы коренного москвича шутки ради опоили, принесли в центр базара и привели в чувство — он был бы уверен, что оказался в Британской Индии. В Османской империи. На худой конец — где-то на задворках России, в Казахстане. Но не в Москве, нет!

Нации, что конфликтовали испокон веков, пришли здесь к полному взаимопониманию. Твёрдый мир установился между иудеями и арабами, турками и армянами, иранцами и саудитами. А всё почему? Потому что общались они между собою на самых разных диалектах… русского языка. Да-да, поверить в это нелегко, но ежели бы вы вдруг очутились на Османском базаре — убедились бы на своём опыте. Русский язык примиряет.

И вот, вдоль лавок с индийскими товарами, неспешно прогуливался человек в необычном костюме. У того были длинные полы, что привлекали ненужное внимание. Да и как не заметить этого здоровяка с красным галстуком и окладистой бородой? Словом, мужчина бросался в глаза, но ничуть не стеснялся этого.

Реши бородач начать своё дело по торговле бижутерией, дела бы тут же пошли в гору. Ибо на его руках было достаточно колец, перстней и браслетов для запуска предприятия тут же, сей же миг. Что он искал среди благовоний, среди «целебных» мазей, коровьей мочи для обтирания? Всем было известно, что в индийском квартале продают то, что не смогли реализовать в самой Британии.

Мальчишка шести лет, что двигался за мужчиной, такими вопросами не задавался. Перед ним стояла чёткая цель: извлечь бумажник, что несколько выступал за край брюк. Малыш увидел цель, даже невзирая на длинные полы пиджака. Ребёнка с красивым именем — Ром, скрывала плотная людская масса. В ней он плавал, будто рыба в мутной воде. Проворно уворачивался от чужих ног, тележек и рук…

— Господин, — произнёс обладатель вычурного пиджака. — Подскажите, вот тот барабан… Он действительно с реки Ганг?

— Чито? — спросил индус, который из всего сказанного понял лишь слово «барабан». — Покупай, да. Полцена отдам! Стук, стук — класс!

Пока взрослые дяди обсуждали свои деловые вопросы, малыш тонкими пальчиками ловко извлёк чужой кошелёк. Отступил на шаг назад, делая вид, что ищет родителей. Тут же положил бумажник за пазуху, где для добычи заботливая мама обустроила целый мешок. И медленно, потихоньку, пошёл к месту сбора…

— Подожди, ребёнок, — услышал мальчик беззлобный голос дяди. — Кажется, ты кое-что лишнее забрал. Кое-что моё.

Огромная ручища легла на плечо мальчика и крепко сжала его. Перстни и кольца впились в плоть — это было и больно, и страшно. Обернуться? Сдаться? Но юный карманник не для того прошёл школу дядюшки Ли. Мальчишка сделал ловкое движение — и тут же высвободился. И побежал.

— Главное, — постоянно говорил дядюшка Ли, — действовать решительно. Как если бы ты был мышкой, а твой клиент — песцом. Не дерись с песцом. Не говори с ним. Не проси песца. Просто беги, прячься, как мышь.

Странно, почему же в этот раз песец подкрался незаметно? Обнаружил кражу и выцепил малыша в толпе? Ром проворно нёсся вперёд, лавируя между чужими ногами, тележками, лавками. Его сердечко бешено колотилось. Ни разу ещё малыш не попадался, а потому — просто не знал, что бывает в таком случае.

— Меня отведут в тюрьму? — размышлял Ром. — Поставят в угол? Оставят без обеда?

Он подумал, что такой огромный дядька просто может его раздавить. А потом что — отпустит? И как он мёртвый пойдёт домой? Украдкой Ром смотрел назад, и постоянно видел и красный галстук, и бородатое лицо. Песец оказался странным. Он не кричал и не звал — просто двигался за ним. И вроде бы, даже не сильно спешил. Малыш пробежал от индийского квартала к таджикскому углу.

Здесь были ткани всех видов, расцветок и фактур. Они превращали эту часть Османского базара в некое подобие произведения искусства. И Ром бы обязательно залюбовался красотами, но преследователь мешал ему расслабиться. Расстояние меж ними сократилось…

— Странно! — думал малыш. — Я ведь бегаю так быстро! Почему он никак не отстанет? Почему идёт за мной?

Нужно успокоиться, собраться. Ни в коем случае не плакать и не кричать. Но и не смеяться. Что в таких случаях говорил Дядюшка Ли?

— Если ты попался, а клиент — настойчив, сбрасывай добычу. Сбрасывай! Потому что теперь это не добыча, а маяк.

Малыш на ходу извлёк кошелёк из своей одежды. Сделать это было тяжело, он чуть-чуть замешкался. Шаги огромного дяди послышались прямо за спиной. Не оборачиваясь, Ром швырнул кошелёк. В сторону, как и учил его Дядюшка Ли. Обиженный (второе название клиента) должен был броситься за своими вещами. И у тебя появлялась отличная возможность улизнуть.

— Карманник! — прокричал кто-то из таджиков. — Вор, воришка!

— Бей вора! — заорал другой голос. — Бей, эй!

На Османском базаре царило полное религиозное взаимопонимание. Собственно, наш герой ещё и слов таких не знал. Но он замечал, что некоторые из его знакомых несколько раз в день раскладывают коврики и начинают молиться куда-то на восток… Именно они выступали против его ремесла.

Скучные торговцы! Ведь кражи — это азарт, это как охота, как лотерея. Ты до последнего не знаешь, что окажется в кошельке. Крупная купюра в сто рублей, золотые монеты или — пустота. Однажды он извлёк красивый кожаный бумажник у дяди в очень дорогом костюме… Должно быть, тот забрёл на Османский рынок случайно.

— Остановись! — раздался чужой голос. — Стой, кому говорю⁈

И что находилось внутри бумажника лощёного мужчины, как вы думаете? Семьдесят пять копеек! Не хватит даже на большую булочку в приличной чайной. Да и сам кошелёк показался кожаным лишь на первый взгляд. В самом деле он был выполнен из крашеной резины. Ром в тот день сильно расстроился: он-то мечтал, что в бумажнике окажется целое состояние!

— Стой, мальчик, — произнёс обиженный. — Остановись.

— Вор, воришка! — кричали таджики.

Малыш, не думая, нёсся вперёд. Наконец — долгожданная дорога к спасению. Здесь металлические павильоны установили криво. Между двумя образовалось пустота: слишком маленькая, чтобы её можно было использовать в деловых целях. Ром юркнул в узкий проход — и был таков.

Даже для него пространство между двумя металлическими павильонами было крохотным. Пришлось двигаться боком, не глядя под ноги. Мальчишка рисковал: мог порезаться или застрять. Но в адреналиновом запале Ром о подобных мелочах не думал. А потому — всё разрешилось благополучно. Он оказался в другой части рынка, вдали от надоедливого дяди.

— Эх, жаль, что сбросил! — подумал малыш. — Ведь почти ушёл…

Итак, его «срисовали». Нужно аккуратно вернуться в молдаванский квартал. Пройти тихо, незаметно, и отсидеться несколько дней. На точку сбора — нельзя. Он обязательно передаст послание Дядюшке Ли, но не будет подставлять всю группу. С ним такое впервые! Но какой же адреналин. Мальчишка весь взмок, хотя в сентябрьской Москве было прохладно. Ром испытал чувство обиды и несправедливости.

— Ну как же так! — размышлял юный карманник. — На чём я прокололся? Подошёл — тихо. Снял — плавно. Отошёл — медленно. Что не так? Как он меня заметил?

Чтобы немного прийти в себя, проходя по азербайджанским рядам, Ром проворно похитил несколько слив в шоколаде, пригоршню фиников и аппетитный кусок рахат-лукума. Торговцы ничего не заметили. В этот час тут было немало ленивых москвичей. Да и убудет с этих торговцев! Вон у них сколько товаров. Дядюшка Ли учил вообще не думать о жертвах.

— Прогоришь быстро, если будешь жалеть, — говорил он. — Ты — мышка, они — песцы, жирные коты и тигры. Вы не друзья, и нечего хищника жалеть!

— Но это ведь деньги… — произнёс как-то раз Ром.

За свои сомнения он получил звонкую оплеуху, а ещё — совет. Никогда не жалей тех, кого собрался обнести. Никогда! Думай о себе, о группе, о маме, на худой конец. Маленький карманник этот урок усвоил. И больше никогда не видел в клиентах людей — только обиженных жирных котов.

Двигаясь в сторону дома, Ром жевал сладости. За свои шесть лет он ни дня не ходил ни в детский садик, ни в школу. Говорить по-русски он научился хорошо, а вот читал — с трудом. Только большие вывески по буквам. Зато считал хорошо, особенно — по номиналам банкнот и монет. А всё почему? У его семьи в Москве не было отметки. Получить образование малыш не мог.

— Нам тут не рады, — объясняла мама Агата. — Мы тут пришлые.

— А где наш дом? — спрашивал тогда Ром. Ему очень хотелось ходить в школу. Он видел, как на рынке продают тетрадки, книжки и другие интересные штуковины.

— В нашем доме — пусто, — пожимала плечами мама. — Там хуже, чем здесь. Я всему научу тебя… Я и Дядюшка Ли. Ты станешь большим, сильным, ты заработаешь сотню тысяч.

Его мама не смогла найти хорошую работу и была вынуждена убираться в мясном цеху. Платили ей сумму, которую Ром порой набирал за час охоты — тридцать рублей. Все на Османском базаре были помешаны на чистоте. Плитка тут всегда блестела, в металлические поверхности можно было смотреться, как в зеркало.

Ром терпеть не мог умываться и чистить зубы. В их малюсенькой каморке собственной ванны не было, но его каждый день заставляли ходить в общий душ. Мама приходила из цеха, обессиленная, а владелец их угла требовал от неё помогать по хозяйству. Вот почему Ром терпеть не мог чистоту: она забирала у Агаты силы.

Когда до дома оставалось пройти совсем чуть-чуть, когда малыш вступил в полосу пустыря… Чьи-то цепкие руки схватили его — и подбросили вверх. От неожиданности он даже выронил своё любимое лакомство — рахат-лукум. Кусок так и остался лежать на грязной земле. А Ром — взлетел. Натурально взлетел!

Он хотел кричать, но был в единственном месте на базаре, где никогда никого не было. Закуток со всех сторон окружали двухэтажные металлические павильоны. Лишь один из них выступал углом на уровне первого этажа. Там они и стояли. Как они здесь оказались? Неужто он — взлетел⁈

— Проворный, зараза… — то ли ругнулся, то ли похвалил Красный. — Ты знал, что у тебя есть дар?

Мальчик посмотрел по сторонам. Подошёл к краю площадки — дядя его не пытался остановить. Эх, расстояние было слишком большим, чтобы сделать шаг вниз. Страх высоты заставил отойти. Этот угол всегда был ничейной землёй… Жизнь — снаружи, за стенами, а внутрь вело два небольших прохода. До ближайших лавок, а значит, торговцев и посетителей базара — не докричаться. Обиженный держал на плече огромный отрез ткани. И когда он успел его купить? И как, если его кошелёк стянул карманник?

— Отвечай! — рявкнул дядя, у которого Ром стянул бумажник. — Дар… Ты его чувствуешь? Ты понимаешь, что ты — другой?

— Я… — прошептал малыш. — Я хочу к маме.

Антимаг широко улыбнулся. От этого оскала Рому стало по-настоящему страшно. Колени его задрожали, а тело стала колотить мелкая дрожь. Кажется, ужас малыша лишь вселял уверенность в его похитителя. Потому что улыбка стала ещё шире.

— Конечно-конечно, к маме — это святое, — кивнул головой Красный. — Я отведу тебя к ней и велю, чтобы надрала тебе уши! Но прежде… Я хочу, чтобы ты кое-что мне рассказал. А взамен… Взамен, быть может, и не стану тебя наказывать.

Малыш ещё не знал, что Гермес его уже приговорил. Атлант лишь прикоснулся к щеке Рома — и ощутил дар. Редкий и ценный. Григорий Бесстужев назвал бы его «невидимостью». Но мальчик не исчезал и не становился бесцветным, нет. Он относился к редкой породе магов, которые могли становиться незаметными для окружающих. При должной сноровке — совершенно незаметными.

Впрочем, Рому предстоял большой путь. Огромный! И далеко не предопределено, что малыш смог бы пройти его до конца. Он даже предположить не мог, что больше никогда не увидит свою маму. Что не вернётся в родной угол — мелкий закуток в бескрайнем сооружении для ночлега обитателей базара.

Он ещё надеялся сбежать.

— Я всё скажу, — произнёс мальчик, сглотнув слюну. — И всё отдам. Только отведите меня к маме.

Он ещё не знал, что маму он увидит лишь через двадцать лет. Мельком — и не узнает. И к тому моменту совершенно забудет о том, что у него в принципе были родственники. Даже базар превратится для него в одно большое воспоминание из детства, полное радостной ностальгии и сладкого рахат-лукума…

— Говорят, тут появился добрый доктор, — произнёс Красный. — Очень добрый. Ты знаешь его?

— Да, — кивнул маленький карманник. — Я был у него. Заболел, заболел сильно. Писить не мог. Сидеть, идти не мог. Спать не мог. Мама меня кое-как дотащила…

— И что? — спросил антимаг. — Вылечил?

— Да! — звонко сказал малыш. — Трогал мой живот… Потом дал какой-то порошок. Сладкий, кстати. Прошло! Всё прошло. На следующий день работал уже!

Ром смутился и прикусил язык. Впервые в жизни он задумался о том, насколько опасна его работа. Ведь этот дядя мог сделать с ним, что угодно. А он даже на помощь позвать не сумел бы! Повинуясь инстинктам, он пытался не разозлить мужчину в длинном пиджаке. Тот, кажется, уже успокоился. Больше не выглядел грозным.

— На следующий день по базару ходил, вот, — поправил себя мальчишка.

— Опиши мне этого доктора, — сказал Красный. — Я сам хочу сходить на приём. У меня, знаешь лишь, животик — бо-бо.

Мальчик стал подробно рассказывать о враче. Ром оказался на редкость наблюдательным. Он запомнил цвет глаз и волос, примерный рост. Описал его уши, подбородок, так, что Красный их живо представил.

— И говорил он, — произнёс мальчик. — Не как мы.

— Что ты имеешь в виду?

— Не могу сказать, — пожал плечами Ром. — Говорил странно. Так здесь никто не говорит.

Он продолжал коситься вниз, на ничейную землю. Вдруг сюда кто-нибудь забредёт? Вдруг он сможет позвать на помощь? Но как назло, и без того не самое посещаемое место оставалось безлюдным.

— Ты запомнил его имя? — строго спросил антимаг.

— Старый врач звал его Сёма, — пожал плечами карманник. — Имя редкое. Сразу запомнил.

Антимаг улыбнулся и положил руку малышу на плечу.

— Умница, — произнёс Красный. — Я тебя прощаю на первый раз. Сейчас будем спускаться. Но ты мне кое-что должен пообещать.

— Конечно, дядя! — обрадованно сказал Ром. Он уже представлял, как вернётся домой и будет уплетать свежие лёпешки, что испекли в таджикском квартале.

— Вот это — микстура от плохих дел, — с доброй улыбкой произнёс дядя в странном пиджаке. — Помнишь, врач давал тебе порошок? Это тоже самое. Сделай глоток, и ты больше никогда не сможешь воровать.

— Не смогу работать? — с ужасом спросил малыш.

— Её нужно будет выпить дважды, — кивнул Красный. — Я дам тебе с собой на второй раз. Обещаешь?

Ром обрадовался. Он решил обмануть дядю. Сейчас — принять лекарство, а потом — просто вылить куда-нибудь. Отличный план! Малыш послушно выпил микстуру — и тут же отключился. Упал бы на крышу пустующего металлического павильона, если бы не крепкая рука антимага.

Красный положил свою добычу на поверхность, проворно завернул в ткань и подогнул края скрутка. Теперь со стороны казалось, что он просто несёт какую-то громоздкую покупку. Вполне допустимо для посетителей базара. Легко положив ношу на плечо, антимаг посмотрел по сторонам. Никого.

Медленно, аккуратно он слетел вниз. Кости уже не те: от резких прыжков могут сломаться. И — двинулся в сторону своей машины. Вот так, одним выстрелом — двух зайцев убил! И теневика взял, и Семёна нашёл… Завтра, завтра они должны были навестить его… Завтра.