Попаданец. Чужая империя

Глава 55 «Так» — сказал антимаг

Антимаг Её Величества никогда не пропускал масштабные светские мероприятия. И дело не только долге службы. Не только в безопасности Матушки. Хотя и в этом, разумеется. Дело в другом: Бесстужев не доверял никому. Даже собственной тени. А потому — всегда желал быть уверенным в том, что всё идёт хорошо.

Пребывания на мероприятиях редко доставляло удовольствие. Большую часть раутов Григорий терпеть не мог. Особенно его удручали смотры армии и флота, многочисленные балы, религиозные мероприятия. Открытия школ и гимназий он ещё мог вынести, а вот фермерские фестивали выдерживал с трудом.

Кинопоказы — другое дело. Услада глаз! Екатерина Третья учредила собственный кинофестиваль, что каждый год собирал режиссёров и актёров со всего света. Название было поэтическим: Крылья Экрана. Солировали на белом экране чаще всего две империи: Соединённые Штаты Европы и Соединённые Государства Америки.

Как ни билась Россия, угнаться за своими заклятыми конкурентами в сфере культуры пока не получалось. Нет, хороших фильмов было немало, но они не выходили на мировой уровень. Петербургский кинофестиваль в 1989-м году проводили в конце сентября. Погода не подвела: тепло и почти без дождей. Григорий со своими подчинёнными (или просто братьями) держали незримую оборону.

Никто из антимагов не чувствовал угроз, но расслабляться не дозволялось. Её Величество должна была прибыть на вечерний показ, а Григорий торчал на Кронштадте с самого утра. Ветер был холодным, приходилось греться. По этому поводу Выпил целый литр чаю за время службы.

Безопасники без магии, как и всегда, играли во «всенародную любовь». Мол, кто же обидит императрицу, ежели у неё сто семьдесят миллионов телохранителей? Вот почему доступ посторонних лиц к павильонам был практически не ограничен. Полицейские работали, спустя рукава. Хватало тут и откровенного сброда, и простолюдинов.

— Господа и дамы! — кричал газетчик, неведомо как пробравшись к главному павильону. — Приобретайте свежий выпуск «Петербургских хроник»! Тайна похищенной и убитой в Москве наконец раскрыта! Шокирующие подробности!

Антимаг вынужден был терпеть такое общество. И кто только сюда пустил этого оборванца? Впрочем, Григорий прекрасно видел, что мальчик никакой угрозы не представляет. А для него — ещё и интереса. С умным видом антимаг бродил среди гостей, сканируя чужие источники. Сильных ему не попалось ни разу. Здесь можно было увидеть уникальных людей, на вид — абсолютно нездоровых головой. Ну и посмотреть отличные фильмы.

— Улыбочку! — вскричал один из фотографов, и весь бомонд тут же сделал серьёзные лица. — А ежели я словцо вверну: софитная жопа?

Толпа киноделов рассмеялась от неожиданности, и довольный папарацци принялся работать вспышкой. Антимаг сохранял серьёзность и старался не попадать в чужие объективы. Он обошёл все павильоны, попробовал десятки различных угощений. Сделал строжайшее внушение Петру Галунову, который на миг появился в компании своих охранников.

И совершенно не контролировал безопасность! Правда, был сей же час послан недругом — по известному адресу. В который уже раз.

— Пойдите и займитесь своими фокусами, антигосподин, — ответил граф, поджав губы фирменным образом. — А в мои дела свой длинный нос совать не смейте.

Григорий Бесстужев обожал кинематограф, но вынужден был держать это в секрете. Почему? Увлечение считалось несерьёзным. Чем-то на грани ребячества. Настоящие дворяне увлекались охотой, гольфом, парапланингом. Мерялись длиною своих пушек и клюшек, твёрдостью шаров, высчитывали богатство. Экран затягивал антимага и позволял отключиться от извечных проблем.

Особенно ему нравились фантастические фильмы. Интерес был не только профессиональным… В 1989-м году таковых появилось великое множество! Студия «Холливуд» из Соединённых Государств Америки выпускала два, а то и три крупных полнометражных ленты ежегодно. И ещё несколько десятков производили малые компании.

Куда нам угнаться за ними! Продукты Холливуда называли громко — блокбастеры. Делали к ним манящие афиши. Выставляли на обложку женщин с прекрасными формами или сказочных уродцев. Жители крупных городов наводняли кинотеатры, чтобы увидеть очередной блокбастер на большом экране, а не по телевизору. Однако Григорию такое слово не нравилось.

— Что за блохи? — возмущался он. — Почему — баста? Неужто в российском языке недостаёт красивого словца?

Он силился подобрать эквивалент — и не мог. Перебирал в голове десятки вариантов, но ничего не выходило. Даже побеседовал с русскими фильмоделами, чтобы узнать, откуда слово такое взялось. Единого мнения не существовало. Благо, обстановка позволяла задавать интересующие вопросы без риска быть осмеянным.

— Блокбастер, — говорил своим тягучим голосом Микита Нихалков, придворный режиссёр, — есть игра мерзких американских словечек. Блок — это пачка билетов. Ту баст — взрываться. Когда на очередную бездуховную картину собираются сотни зевак с долларами, пачки с билетами приходится рвать ударом о стол. Звенящая пошлость! Гремящая, господин Бесстужев!

— Полностью согласен, — кивал Григорий. О том, что он тоже с удовольствием смотрит фильмы на экране, как и толпы американских горожан, антимаг умолчал. — А русский эквивалент… Как подобрать? Какое слово звучало бы столь же ярко?

— Эквивалент, — кивал Микита, будто пробуя просьбу на вкус. — Да ну его к чёрту! Давайте-ка поговорим про мою последнюю картину? Что вы скажете про очередную часть моего шедевра — «Разморённые зноем»? Не оторваться, да? Шестая часть — это… Ой, простите, голубчик, девятая! Так вот, девятая часть…

И ведь в чём нюанс: первая серия этого бесконечного фильма была действительно выдающейся. Какие актёры! Какие планы! Григорию на момент её презентации было всего двадцать пять. Но когда Микита стал выпускать по одной ленте ежегодно, его светлый образ творца стал размываться… Появились насмешки.

Конечно же, мэтра развратила государственная поддержка. Создать киноленту — затратное мероприятие. Требуются километры плёнки, десятки громоздких камер, даже рельсы, по которым будут кататься операторы… Если не думать о возврате средств, качество будет падать. А Матушка велела не жалеть средств на картины Нихалкова, в котором не чаяла души.

С трудом Бесстужев с ним распрощался. Ушёл к дальним павильонам. Там ставили экспериментальные плёнки. Публика была соответствующей.

— Господин Валаванов, — спросил Григорий у известного в узких кругах режиссёра с греческим именем Алексис. Он уже показал очередную спорную картину в самом дальнем павильоне, а теперь — угощал гостей водкой с салом. — Как бы вы иначе назвали холливудские блокбастеры?

— Я-то? — скромно переспросил кинодел, слегка захмелевший. Непослушной рукой он поправил очки. — Холливудские⁈ Да вот хотя бы так…

И выдал настолько неприличное слово, что Бесстужев сконфузился. А толпа почитателей Валаванова аплодировала. Алексис имел самый странный источник — блуждающий. Он стал заметен антимагу лишь на третью беседу. Потом источник мог исчезать и не сиять месяцами. Это не было уникальным случаем: скорее, редким. Стать магом при подобных способностях невозможно.

— Мда-с, — вздохнул антимаг. — За такое слово императрица меня точно не похвалит… И даже Нихалков может отругать.

Обойдя все павильоны, Григорий пришёл к выводу: Россия совершенно отличается от СГА. Только там, в этой стране эмигрантов, могло появиться такое яркое слово — блокбастер. И воплотиться в добрую сотню фильмов, до которых кинематографу Российской империи ещё далеко. Это надо признать. Сильнее всего на фестивале Григория впечатлила картина «Кладбище домашних животных».

В те годы на весь мир звучал автор романов — Стивен Король (или Кинг, ежели не переводить фамилию). Примечательно, что громкое имя не было псевдонимом. Так автора звали в самом деле! Ежели бы имя было Ричард, то игра слов была бы ещё веселее. Григорий всерьёз подозревал, что таинственный писатель знаком с магией не понаслышке. Ибо колдовские практики в его трудах были описаны с пугающей точностью.

— Воскрешение мертвецов — опасное знание, — говорил Григорий Матушке, Екатерине Третьей, буквально несколько недель тому назад, отчитываясь о несчастной Ксении. — Ибо оно возвращает не тех, и не туда, и не к тем…

Или взять другую ленту мирового масштаба — «Назад в будущее». О гипотетических перемещениях между мирами и эпохами писали видные антимаги прошлого. Недавно Григорию удалось убедиться на собственном опыте, что такие путешествия — не выдумка. А ведь поначалу Бесстужев считал, что карты над ним насмехаются!

Именно его дар чтения будущего позволял России двигаться вперёд — так считал Григорий. Но так же считала и Матушка. Сколько раз он выручал императорскую семью! Сколько раз духи предупреждали об опасности!

— Попаданец, попаданец, — бурчал под нос антимаг. — Ты японец? Ты китаец?

С чувством юмора у него было отвратительно. Правда, сам Бесстужев об этом даже не подозревал. Странное дело: когда ты верховный жрец ордена, все смеются над твоими шутками. Никаких шансов прозреть. Попытка умертвить Семёна молотом была своеобразным юмором.

— Ежели он так приглянулся Валуну, — размышлял Григорий накануне. — Пусть найдёт способ его спасти.

К камню Бесстужев относился потребительски. Никакого преклонения. Никакого подобострастия. Скорее, зависть. Одного прикосновения булыжника было достаточно, чтобы ускорить восстановление источника. Откуда взялся Валун, кто его открыл — неизвестно.

— Ничего, — думал антимаг. — Вне пределов Камня всякий колдун уязвим…

Про себя Григорий решил, что пришельца надлежит приручить. Одомашнить. Сделать его послушным и безвольным исполнителем его приказов. Карты кричали о том, что Империи угрожает опасность. Смутно Бесстужев понимал, с чем это связано. Пустошь. Если они умели обращаться к ней, отчего другие колдуны не могли?

Они тащили сюда дивов. Страшных и непредсказуемых созданий. Одна лишь мысль об этих существах испортила Григорию настроение. Надо бы расспросить у Семёна, как он нырял в Пустошь. Позже. Когда пришелец станет послушным. По его замыслу, года обучения должно было с лихвой хватить, чтобы полностью перевоспитать попаданца. Сделать его сильным магом и послушным исполнителем.

— До чего же редкий дар! — чмокал Григорий. — Он станет моим лучшим учеником, моим братом. Вместе мы восстановим баланс…

Бесстужеву не терпелось завершить этот день и обратиться к картам. У него было два таланта: перевоплощение и взгляд в будущее. Его ментальным маскам позавидовал бы любой костюмер Холливуда. Никто, никто не мог узнать Григория в образе. Менялось не только лицо, но и мимика, речь, искажался рост.

А карты? Никто не мог прочитать знаки с такой же фантастической точностью. Никто и никогда. За годы блуждания по полю предсказаний Бесстужев научился подмечать мельчайшие нюансы. Императрица всё не ехала, и по этому поводу показ ключевой картины вечера откладывался.

В тот год вся Россия, да и значительная часть мира, засматривалась странными работами режиссёра Андри Турковского. Откуда такая фамилия — никто не знал, но своим лицом кинодел не был похож на османа. Глубокие глаза, пристальный взгляд… Своим антимагическим чутьём Григорий чувствовал: жить творцу оставалось недолго.

— Хоть бы до её приезда дотянул, — бормотал Бесстужев.

Несмотря на проблемы со здоровьем, Андри кружками пил кофе и пачками курил сигареты. Вокруг него собралась стайка юных актрис, что тщательно изображали интерес к картине. Турковский оставался спокоен. Он собирался презентовать свой фильм — «Пустошь». О таинственном месте, где не действуют законы физики…

— Знал бы он, что собою представляет настоящая Пустошь, — бурчал Григорий. — Попробовал бы он сразиться с тварями.

Пошёл одиннадцатый час. Екатерины всё не было, да и её ближайший советник, господин Галунов, пропал. Графа Григорий на дух не переносил. Прощелыга, вороватый прохвост, удивительным образом — фаворит Её Величества. И что она углядела в этом посмешище? этой пародии на аристократа? Появился брат. Лицо его было обеспокоенным и озадаченным. Редчайшее явление.

— Скверные новости, магистр, — вздохнул Барс.

— Насколько скверные? — строго спросил Бесстужев.

— Наш инопришеленец — всё, — пробубнил антимаг. — Исчез. Ничего не осталось. Только роба. А ещё он с собою и этого беднягу Тимофея уволок.

— Нищеброда? — уточнил Григорий.

— Да.

— Я не думаю, что они исчезли… — сказал антимаг Её Величества. — Славно, что я не посвятил в перипетии Матушку… Пусть история нашего Семёна пока держится в тайне. Строгой тайне.

— А ежели он появится? — спросил Барс.

— Умертвить, — бросил Григорий. — Серебряною пулей.

— Но Валун! — прошептал Барс. — Валун выбрал…

— Это всего лишь камень, — вздохнул Бесстужев. — Есть и другие. Рисковать нельзя, брат.

— Слушаюсь, — кивнул антимаг.

Раздались звуки фанфар. Прибыла императрица. Григорий вздохнул: этот вечер скоро закончится. А наша книга — уже.