Попаданец. Чужая империя

Глава 42 Поединок

Захар показал мне душевые комнаты первого этажа. Они бы сделали честь какой-нибудь бане класса люкс. На полу — узоры из плитки, на стенах — гранит. Лавки выполнены из камня, тканевые шторки… Я залюбовался красотой. Также Захар выдал мне зубную щётку и небольшой тюбик пасты. Недельный запас свежего белья и несколько пар носков. Грязные вещи полагалось оставлять в большом баке на входе в душевые. Сервис!

— Когда накупаешься — разыщешь меня, — бросил Захар.

Я не спешил. Помимо обычного душа, здесь была вертикальная гидромассажная система. Как медик я знал о такой, но пробовал лишь один раз в жизни — в аквапарке. Струи воды били в разные точки тела. Это очень полезно, не хуже массажа, но ещё и очень приятно! Как минимум полчаса я наслаждался банными процедурами, пытаясь отсрочить неминуемый возврат в эту кривую реальность.

Сходил в палату и оставил казеннные вещи. Никого внутри. Захара я долго не мог найти. В конце концов, он отыскался в столовой. На входе уже не было санитара, призывающего мыть руки. Некоторые столы были заняты: больные (или узники?) читали книги или неспешно попивали чай. Захар с ложечки кормил пациента, который уже не мог этого делать самостоятельно.

— О, отлично! — воскликнул он, заметив меня. — Сюда, скорее! Докорми господина Сорокина, а я скоро вернусь.

И ушёл. Пациент открыл рот, будто птенец. Я вздохнул, набрал кашу в ложку и покормил его. Вот уж не знаю, было в этой процедуре что-то унизительное… С другой стороны, это ведь такое благородное занятие: помогать немощному. Господин Сорокин кушал очень неаккуратно, и мне пришлось ещё и убирать помазки каши с его окладистой бороды. И для чего, спрашивается, человеку в таком состоянии борода?

— Готов… к игре? — спросил пациент неожиданно ровным голосом.

— Чего? — воскликнул я. — Может, вы бы сами покушали, вместо разговоров?

— Рука почти не поднимается, — объяснил Сорокин и продемонстрировал. Действительно, руку выше груди он поднять не мог. — Так что… насчёт игры? Будешь?

— Прекратите, — попросил я. — Ну что, доели? Вас обратно, в палату отвести?

— Ещё чай, — требовательно сказал Сорокин. — Чай — это святое. Про игру ты… Зря. Зря. Я вижу: будет игра.

Я сходил на кухню и попросил кружку чая для своего неожиданного пациента. Прямо на моих глазах кухарка взяла небольшой заварник, бросила туда несколько щепоток чая и залила водой. Несколько раз взболтала, а потом — поставила возле плиты. Полная женщина поправила волосы кокетливым жестом и широко улыбнулась мне.

— Пусть настоится, — произнесла она. — Как вас звать, господин?

— Я — Семён, — ответил. — Мне вот поручили господина Сорокина покормить.

— Ох, как вы благородны! — хохотнула кухарка. — Это так мило с вашей стороны. А дети есть у вас, господин? Родственники?

— Не знаю, — пожал я плечами. — У меня амнезия. Дайте ещё и ложечку, чтобы он этим чаем не захлебнулся.

— Я не только готовить мастерица, — вдруг кокетливо добавила она. — Могу и другим делом заняться…

Вернулся к своему пациенту, что покорно дожидался меня за столом. А куда он делся бы? Добрая кухарка налила сразу две кружки чая, поэтому я совмещал полезное приятным. Поил и Сорокина, и себя. Главное — кружки не перепутать. Тот больше не включал свою шарманку про игру, а рассказывал мне про больницу.

— Я тут навечно, — говорил пациент. — И как ты думаешь, за что? Пять лет тому назад, в пылу спора, пригрозил своей невестке ножом… Только и всего… Ни удара, ни тычка. Покушение на убийство! Диагностировали деменцию. И упекли меня сюда! Хорошо хоть прав не лишили. Я по-прежнему… Дворянин.

— Вот ведь… — произнёс я, чтобы поддержать разговор.

— И раз в полгода….– продолжал Сорокин, — мне отказывают в выписке. Мол, я опасен для общества. Можешь себе представить? Да я даже руку поднять не могу!

Пациент так и продолжал мне изливать душу, что сильно раздражало. И где этот Захар? Болтовня старика не давала мне сосредоточиться на собственных проблемах. А за ночь, между тем, у меня появилась дельная мысль. Ежели в этой императорской России преследуют за колдовство, то нужно сбежать в страну, где это разрешено. Там я сразу стану своим. Буду лечить — это везде востребовано.

Оставались сущие пустяки. Узнать, в какую страну я могу бежать. Раздобыть денег, чтобы обеспечить себе дорогу. Новые документы, чтобы я мог пройти границу. А, ну и выбраться из этого гостеприимного заведения с массивным забором и блокпостом. Оставался альтернативный вариант: Фёдор Иванов сдержит своё слово и вытащит меня отсюда. В это почему-то верилось с трудом.

— А, вот ты где! — воскликнул Захар. — Я думал, ты уже покормил господина Сорокина и отвёл в его палату. Он на второй этаж сам не поднимется.

— Очень смешно, — ответил я санитару. — Больной захотел согреться и выпить чайку. Я его поддержал.

— Ну, веди тогда Сорокина, — сказал работник больницы. — Чуть позже встретимся.

— С каких это пор вы мне командуете? — огрызнулся я. — Я тут не санитар, в конце концов!

— Господа, не ссорьтесь, — подал голос Сорокин. — Я бы не хотел, чтобы моя скромная персона… Стала причиной вашего конфликта… Тем более, накануне игры.

Говорить пациенту было тяжело — дыхание сбивалось, но слова он подбирал чётко, а голос звучал ясно, будто у актёра Всего полдня в психиатрической клинике, а я уже осознал, что не хочу иметь с этим направлением медицинской деятельности ничего общего. Посиди с такими психами месяц-другой, сам с ума сойдёшь.

Мне пришлось вести господина Сорокина в палату под руку. Мышцы его были совсем слабы. Ноги он переставлял с трудом, задыхался. Но даже в таком состоянии пытался что-то рассказывать. Путь на второй этаж оказался очень долгим. Наконец, мы добрались до палаты. Усадив его на кровать, я тут же вышел. Ну и дурдом! А что же тогда на четвёртом этаже? Не прошло и минуты, как Захар сам меня нашёл.

— Скоро обед, — бросил он. — Пойдём, введу тебя в курс дела.

— Вы не забывайте, я тоже пациент, — ответил я, но санитар то ли не услышал меня, то ли сделал вид.

Как выяснилось, свобода перемещений была лишь для пациентов с первого и второго этажа. На третий этаж вела усиленная дверь — она была закрыта. А между третьим и четвёртым и вовсе была установлена большая решётчатая конструкция. Там было организовано что-то вроде поста, но место охранника пустовало.

— Тут — люди опасные, — объяснил он. — Но не такие, как на пятом этаже. Те вообще всё время проводят в палатах.

— А прогулки? — зачем-то спросил я.

— В отдельной палате, — ответил он. — Как в тюрьме. Но и её они посещают нечасто — некому их выгуливать. Сосредоточься. Тебе бояться нечего, они тебя за своего примут.

— Кто — они?

— Наши постояльцы, — объяснил Захар. — Тут двенадцать человек. А персонала — кот наплакал. Мы сейчас уберём тарелки после завтрака и вынесем на мойку.

— После завтрака? — удивился я. — Вы ведь говорите, что скоро обед.

— Всё, не болтай, — бросил Захар. — Говорю тебе, некому работать. Пойдём.

В каждой палате располагалось по два человека. Кормили их так же, как и нас. Это я понял по объедкам на тарелках. В целом пациенты спокойно реагировали на наше присутствие. Я забирал посуду и ставил её на тележку, которой вооружился Захар. Он тут же закрывал палату на ключ, и мы двигались к следующей. Кроме нас тут не было ни одного медицинского работника.

Всё прошло неплохо, за исключением последней палаты. Там сидел сухенький старик — он реагировал на нас примерно никак. А на другой койке — крепкий и высокий мужчина. Он казался абсолютно нормальным, пока не раскрыл рот:

— Спаси Сатана! — произнёс он демоническим голосом и рассмеялся. — Чёрная месса близится! Что, страшно, смертный⁈

Меня пробрало до мурашек — и от его слов, и от этого ледяного, нечеловеческого голоса. А вот Захар не обратил на этого больного никакого внимания. Когда мы вышли из палаты, я выдохнул. Моечная располагалась тут же, в соседнем помещении. Грязная посуда с трудом помещалась на тележке. Мы принялись выбрасывать объедки в огромную бадью, а тарелки — составлять возле двух безразмерных раковин.

— Давай, быстро моем! — воскликнул санитар. — Обед скоро, не успеваем!

Однако же, всё свелось к тому, что быстро мыл я. Захар просто стоял и смотрел. В принципе, двенадцать тарелок от омлета и столько же мисок от салата — это немного. Но несправедливость душила. На мою просьбу помочь санитар отреагировал с улыбкой:

— Я контролирую. Надо же мне сначала тебя всему обучить!

— Мыть посуду? — воскликнул я. — Серьёзно?

— Да тут всего двенадцать персон, — махнул он рукой. — Ерунда. Давай, мой быстрее. Сейчас и обед будет.

Раздался звонок. Захар подошёл, как мне сначала показалось, к шкафу. Вставил ключик в скважину, провернул. Это оказался кухонный подъёмник. Очень хитро. Захар извлёк несколько кастрюль, закрыл дверцу и извлёк ключик. Принялся раскладывать еду по свежевымытым тарелкам. Правда, пришлось взять ещё двенадцать штук с глубоким дном, для первого.

Кормили очень даже прилично. Суп-пюре, на второе — овощи с фаршем, хлеб. Простые и незатейливые, но вкусные кушанья. Из чайника он разлил какой-то напиток, по цвету похожий на кофе. Тарелки санитар аккуратно расставлял на разные уровни тележки. Удивительно, но поместилось всё.

— Помогай, — потребовал Захар.

— Нет, я сначала посмотрю, как вы это делаете, поучусь, — парировал я.

— Вот ведь, — ругнулся санитар. — Запоминай, завтра будешь кормить третий этаж один.

Аккуратно перемещая тележку, мы двинулись в обратный путь. Кормёжка началась с тех пациентов, что были ближе всего к мойке. Захар открыл первую палату — ту самую, где меня напугал пациент. Я взял поднос, и санитар поставил на него кушанья. Я занёс и вернулся. Следующий поднос. Я вновь пошёл в палату… Тут санитар вдруг хлопнул себя по лбу:

— Медикаменты забыл! Вот же, соломенная башка!

И тут… Он закрыл палату, оставив меня с двумя пациентами. Подносы с едой стояли на столе. Старичок тут же поднялся с кровати и поплёлся к своей еде. Принялся за трапезу. Ложка за ложкой он уплетал суп и стонал от удовольствия. А вот второй человек, с виду — абсолютно здоровый, молча смотрел на меня.

— Не пойму, — сказал он демоническим голосом. — Ты с ними или с нами?

Я промолчал. Как говорится, с дураками лучше не спорить, а с психами и подавно. Моё молчание почему-то разозлило пациента. Я был готов поклясться, что у него вытянулись зрачки. Он встал с кровати и медленно двинулся в мою сторону, вытянув руки.

— Я чую… чую… — его голос стал шипящим. — Ты — врата. Врата! Откройся! Отдай мне силу.

— Прекратите! — взвизгнул я. — Я сейчас охрану позову!

Старик продолжал спокойно есть, не обращая на нас никакого внимания. Я попятился к двери. Дёрнул за ручку — закрыто. Где же этот Захар? И почему он закрыл меня в палате с умалишёнными? Пациент подходил всё ближе и ближе. Он оскалил зубы, и с них стекала слюна. Я вдруг явственно увидел у него большую пульсирующую точку — прямо в голове, в центре лба. Точка была красного цвета.

В руках я ощутил уже знакомое покалывание. Энергия! И хотя магия тут была запрещена везде, а не только вне Хогвартса, позволить себе промедление я уже не мог. Я сделал резкий рывок в сторону пациента и положил правую руку ему на лоб. Я думал, что произойдёт исцеление, как это уже бывало. Но всё получилось совсем иначе.

Всё завертелось, пол ушёл из-под ног — и мы рухнули в бездну. Последнее, что я услышал, — его хриплый шёпот:

— Добро пожаловать… в мою реальность.