Попаданец. Чужая империя

Глава 56 Путешествие на свалку

Когда водитель новенького чёрного «Мерседеса» покинул салон, создалось ощущение, что он заблудился. Приехал не туда. Выглядел он, конечно, самым забавным образом. Длинный пиджак, борода и усы, грива. Красный галстук. На пальцах — внушительный набор колец и перстней, а на запястьях — ленточки, фенечки и браслеты. И всё же, что столь ухоженный, пусть и эксцентричный мужчина забыл в таком месте?

— Мать честная, — сказал Красный. В его голосе было искреннее омерзение.

Да, члену ордена не дозволялось сомневаться в правильности приказов магистра. Но в мысли Григорий ведь не научился проникать? Барс даже и не подозревал, что в десяти километрах от Москвы существовала настолько большая свалка. Да чего уж там, вопросы мусора его вообще не интересовали. Но сейчас он был впечатлён. Зачем они здесь?

Огромные грузовики всё приезжали и приезжали. Они пересекали некий пост со шлагбаумом и устремлялись вперёд, точнее — вверх. Для транспорта прямо по мусору проложили дорогу из песка и щебня. Грузовики скрывались за горизонтом. Если бы Красный закрыл глаза (и зажал нос рукой), он бы подумал, что приехал на море.

Крики чаек. Шёпот ветра, вот только он пригонял не пьянящий солёный воздух, а смрад. Красный из всех антимагов считался самым крепким и выносливым. Но даже его вестибулярный аппарат запротестовал против подобных ароматов. Они ехали долго, из самого Петербурга. Уложились всего за девять часов — с двумя небольшими остановками.

— Приехали, магистр, — сказал Красный, сдвигая дверь в салон. — Вы были правы. Маски лишними точно не будут.

Да чего там, маски! Барс думал, что и противогазы бы не помешали. Когда-то давно ему уже довелось воспользоваться таким средством защиты. Оказалось, что противогаз работает не только против химического оружия, но и против некоторых заклятий.

— Ну и дыра! — вскрикнул Рахим, который носил синий галстук. — Что мы тут забыли, магистр?

— Карты ведут нас сюда, — ответил Григорий Бесстужев, но даже в его голосе сквозило сомнение.

Конечно, стоило приехать сюда не в час дня, а рано утром. Августовское солнце разогрело гигантскую кучу мусора. Им троим показалось, что она шевелится. Но потом они присмотрелись и увидели, что по горам старой упаковки, объедкам, разломанной мебели ходили люди.

— Как они тут работают? — воскликнул Барс. — Уму непостижимо.

Респираторы помогли скрыть неприятные запахи. Правда, от некоторых из «ароматов» слезились глаза. Рахим прикидывал в голове, какое бы заклинание подошло в такой ситуации. Защитный пузырь? Это было бы слишком заметно. А может, анимагия? Нет, у животных обоняние во много раз острее, чем у людей.

— Братья, — сказал Григорий. — Сосредоточьтесь на нашем деле. Отбросьте упрёки, страхи и сомнения.

Главный антимаг Российской империи умел читать будущее по картам. В разные годы правители оценивали необходимость их ордена по-своему. Пётр Первый, который и сам обладал мощным даром, поднял антимагов до небес. Именно он разрешил применять к потенциальным нарушителям баланса пытки. И этот архаичный приказ действовал до сих пор.

Александр Второй, неудержимый реформатор, магическим даром был обделён. А потому — относился к древней и тайной службе с видимым подозрением. В его бытность финансирование было урезано до минимальных значений. А ещё — он всю жизнь желал упорядочить магию. Ввести нечто вроде лицензирования вместо тотального запрета.

И поскольку Александр дистанцировался от ордена антимагов, тем довелось немало потрудиться, чтобы остановить своего правителя. Разумеется, убийство монарха объяснили происками несогласных с его реформами. Начиная с Александра Третьего правителей, лишённых колдовской силы, больше не было.

Вот и Екатерина обладала недюжинным даром. Он был особенным, и Григорий прозвал его «синдром золотой антилопы». Всякое дело, за которое бралась императрица, оборачивалось огромными прибылями. Благодаря ней Россия вошла в тройку ведущих мировых держав: наряду с Соединёнными Штатами Европы и СГА.

Бесстужев не интересовался международной политикой. День за днём он искал (и успешно находил) угрозы, которые были способны помешать царствованию его Матушки. И новое предупреждение магических карт оказалось весьма странным. Он сделал не меньше десяти раскладов, но все они давали странное сообщение:

Бродяга на Срамной горе ушедшей столицы.

Несколько бессонных ночей (а карты разговорчивы лишь при свете Луны), и ему удалось выяснить детали. Старая (или ушедшая) столица — это, безусловно, Москва. Бродяга — нищий скиталец, то есть бездомный подданный. Со Срамной горой оказалось сложнее. Сначала Григорий полагал, что карты ведут его в Красные кварталы. Те самые, что были созданы для услады срамных потребностей.

Но нет.

Да и откуда там взяться нищему бродяге? К тому же, тот должен был обладать магическими способностями. Необычными и сильными, иначе как бы он повлиял на баланс? Представить себе человека, который при таких талантах оказался на улице, было нелегко.

— Мы здесь будем искать этого бродягу? — спросил Красный. — Может, стоит задержать их всех, да проверить?

— Нет, — ответил Григорий. — Не забывай, что у нас много врагов. Что если они обнаружат бродягу первыми? Нам надо действовать осторожно. И тихо. Чтобы своими поступками не нарушить баланс.

И такой исторический прецедент уже был. Правда, Григорий тогда ещё даже на свет не появился. Николай Второй так заигрался в магию, что нарушил баланс. При нём один из слуг ордена получил ненужную популярность. В результате Григорий Распутин стал антигероем анекдотов на долгие годы…

Бесстужев во всяком деле любил подготовку. Вот и теперь он предпринял меры, чтобы их появление на свалке выглядело логичным. Втроём они двигались по насыпной дороге, своим видом привлекая внимание. Однако же, легенда у них была. Вместе они приблизились к небольшому городку из бытовок.

По мере ходьбы раздавались громкие хлопки, похожие на взрывы. Не было ни логики, ни особого ритма. Между двумя хлопками могло пройти несколько секунд, а могла — минута. Григорий прислушался и обратился к сути хлопка. Да это же выстрелы! Интересно, кто мог палить в подобном месте? И в кого?

— Я не рад вашему визиту, судари, — произнёс Аристарх, когда они приблизились к директору мрачного места. — Но слово императрицы для меня — закон.

— Вы и ссылке в Москву не были рады, — парировал Григорий. — Извольте проявить уважение к посланникам Её Величества.

— Так я проявляю, — пробасил директор. — Или вы с чем-то не согласны?

Да уж. Этому уважаемому дворянину пришлось провести на свалке уже несколько лет. Конечно, он выбирался домой в нерабочее время, имел выходные и отпуск. Мог выехать на лечение на Минеральные воды или даже в Париж. И всё же, находиться здесь, среди гор мусора, пять дней в неделю — это испытание.

За что же он оказался здесь? Аристарх руководил реконструкцией Большого порта Санкт-Петербурга. Тот не справлялся с бешеным оборотом товаров, которые необходимо было доставлять на все континенты, включая далёкую Австралию. Но многомиллионные бюджеты были освоены криво. Реконструкция затягивалась, сдача императорского объекта — откладывалось.

А уже на финишной прямой стало известно, что Аристарх умудрился проиграть в карты два миллиона рублей. И это только одна ветвь убытков! Даже несмотря на всю магию Екатерины Третьей, Большой порт стал глубоко убыточным проектом. Вместо позора и острога Аристарх оказался в Москве. И до конца своих дней должен был руководить… сортировкой мусора.

— Матушка полагает, что за вами надлежит осуществлять контроль, — сказал Бесстужев. — За этим мы здесь. Или вы считаете, что Она про вас забыла?

Респиратор безжалостно искажал голос главного антимага России. А вот директор свалки был подготовлен куда лучше. Он носил высокие сапоги, брезентовый костюм и специальную маску. Она очищала воздух, удаляя все вредные примеси, а для речи был встроен специальный синтезатор. Правда, он делал смешным дыхание: будто утюг выбрасывает пар.

— Как видите, сегодня я борюсь с крысами, — ответил Аристарх, вскинул пистолет и принялся палить по грызунам.

Стал понятен источник взрывов. Револьвер дворянина был огромным и мощным. Всякое животное, в которое попадала пуля, превращалось в фарш. Сцена была ужасной. Григорий догадался, что этот небольшой спектакль заготовлен именно для них. Но он, а также двое ближайших к нему антимагов были сделаны из особого теста. Их было невозможно смутить. Чувство отвращения было притуплено до предела.

— Изучим документацию, — потребовал Бесстужев. — А мои подчинённые проинспектируют место сбора отходов.

— Как будет угодно, — буркнул Аристарх.

Он повёл Григория к самой большой и красивой бытовке. Вошли внутрь. На стене перед рабочим столом имелось три портрета. Слева на них строго посмотрел Николай Второй: он успешно подавил восстание в 1917-м году и правил ещё двадцать один год. Возле него красовался Дмитрий, который оказался на престоле лишь волею случая.

А рядом висел… Пётр Пятый! Да-да, тот самый покойный супруг Екатерины, о котором было велено забыть. Неофициально, разумеется. Да и Петром Пятый он был назван, чтобы избежать отсылок к Шувалову. Какой фрукт этот Аристарх! Всё же, императрице надлежало его казнить, а не устраивать ссылку на свалку. Григорий внимательно посмотрел на директора.

— А где же Её портрет?

Вместо ответа Аристарх поднял вверх указательный палец. Григорий запрокинул голову: на потолке бытовки был мастерский портрет Матушки. Очень точный и тонкий. Кто же этот художник, кто сумел воплотить его в жизнь? Что это за Микеланджело двадцатого века? Григорий подавил волну любопытства.

— Удивлён, — произнёс антимаг. — Особенно — портрету Петра. Как вам известно, Её Величество очень тяжело перенесла смерть своего супруга. И с тех самых пор просит не бередить Её раны.

— Пётр был моим близким другом, — вздохнул Аристарх. — Вот уже двадцать лет, как его нет с нами. Как вы думаете, Матушка уже забыла, что он занемог именно после ужина со мною? Простила, что именно я стал тем чёрным лебедем, что принёс на своих крыльях гибель Её дражайшего супруга?

Григорий посмотрел на Аристарха по-другому. Расчётливый сукин сын. Он, вероятно, и не верит в магию, как и подавляющее большинство подданных. И это хорошо, потому что колдовство должно быть овеяно ореолом постыдности и ребячества. Таковым был тонкий расчёт антимагов прошлого. И он действовал до сегодняшнего дня.

— Где же документация? — спросил Григорий. — Или вы пригласили меня сюда, чтобы продемонстрировать своё расточительство? Бьюсь об заклад, эти портреты обошлись вам в круглую сумму.

— Матушку рисовал сам, — ответил Аристарх. — По памяти. Остальные — подарили.

Пока Григорий делал вид, что изучает бухгалтерские документы, Красный и Синий бродили по свалке. Искать тут людей с магическими наклонностями было самым бесполезным занятием на земле. Горы мусора создавали ужасающий фон. Он не позволил бы обнаружить даже самый мощный источник.

Красный посмотрел на землю у них под ногами и был поражён количеству живности. Какое огромное количество паразитов пригрела свалка! Хотя они надели высокие сапоги, какой-нибудь неосторожный жук вполне мог запрыгнуть внутрь. Барсу стало не по себе. Появилось желание уйти отсюда.

— Ты тоже чувствуешь это? — спросил Рахим.

— Что? — удивился Красный.

— Желание уйти, — ответил Синий. — Быть может, Григорий прав? И здесь действительно есть маг?

Красный призадумался. Если у тебя талант или дар, проще всего объяснить любые неудачи происками магии. Нет, колдовство тут не причём. Им обоим хотелось покинуть свалку, потому что это — вонючее и злачное место. Срамная гора. Никто по своей воле не хотел копошиться в горах мусора.

— Нам нужно выполнить приказ, — ответил Красный. — Магистр нас покинет. А мы тут останемся на месяц, а может и дольше. В поисках бродяги.

Впрочем, ощущение их было истинным, а не ложным. Маг здесь был. Ведь не только у Григория Бесстужева получалось разговаривать с картами. Тимофей предпочитал Книгу Перемен. Во-первых, она не только приоткрывала вуаль тьмы с лица будущего, но и давала советы. Да-да, Книга учила, как подготовиться к неизбежности.

Во-вторых, её можно было держать при себе, не опасаясь быть уличённым в магии. О таинственном ордене Тимофей не знал ничего. Только самые общие слухи. Но он прекрасно понимал: именно благодаря нему стоит империя. Он мечтал её переучредить, ну или хотя бы разрушить.

Вот уже несколько месяцев Тимофей старательно изображал бездомного. Ему не требовалось для этого особых талантов, ведь первые десять лет жизни мага преимущественно прошли на улице. Его отец погиб на одной из необъявленных войн, а матери оказалось тяжело воспитывать четырёх детей.

Тимофею было непросто. С детства он обнаружил у себя отвратительную особенность. Стоило ему немного разозлиться, как он мог сломать или повредить любой предмет. Разбить кружку, например. Или вырвать ручку двери. Мать его за это била: они и так жили впроголодь. К тому же, как старший он был обязан следить за своим братом и двумя сёстрами…

Мощнейший фон его совершенно не смущал. А потому в тот день он ощутил присутствие сильных магов, едва те переступили границу свалки. После чего — поспешил спрятаться. Внутренне Тимофей был готов к тому, что искать Нарушителя Баланса будет не только он. И, похоже, опережал своих конкурентов на несколько шагов.

Никто из тех бродяг, что уже трудился на свалке, не обладал сколь-нибудь значимым источником, не говоря уже про дар. Никто из них точно не был Нарушителем. А значит, он должен был появиться в ближайшее время. Работяги тут редко задерживались надолго. Злобный бригадир так и норовил применить рукоприкладство по поводу и без.

— Может, отобранный — это не человек? — вслух спрашивал Красный. — Может, речь идёт о каком-то артефакте? Который случайно выбросили?

— Только не говори об этом Григорию, — взмолился Рахим. — Иначе нам с тобою придётся рыть землю в поисках искомого предмета…

— Как думаешь, Аристарх может что-нибудь знать? — продолжал размышлять Барс. — Он тут уже сколько лет… Как только у него кукушка не улетела? Не представляю.

— Сам виноват, — ответил Синий. — Два миллиона рублей — в карты проиграть! Это не талант, а искусство.

— И ведь не застрелился, как приличный человек, — ухмыльнулся Красный. — И в бега не подался, как неприличный. Одно слово: размазня.

За ними издалека наблюдал Тимофей. Он ловил каждый жест, каждый шаг. Так вот они какие, его неприятели! Посмешище. Сначала колдун направил в их сторону тонкий луч бегства. Не сработало. Быть может, они имели при себе постоянную защиту или его уровень был ниже.

А потом Тимофея осенило. Не нужно им мешать. Напротив, нужно присматривать за ними. В конце концов, возможности его Братства были несоизмеримо ниже, нежели ресурсы таинственного ордена. Об этом следовало рассказать остальным товарищам. Но делать это нужно было осторожно.

Годы жизни в тени закалили в нём выдержку. Ты получишь всё, о чём мечтаешь, но нельзя дёргаться и совершать резких движений. Нельзя торопиться. Империя Романовых могла себе позволить проиграть десятки войн и сражений. В конце концов, в экзистенциальном смысле им мало что угрожало.

Братство — дело другое. Достаточно проиграть всего один бой, чтобы их цель так навсегда и осталась утопией. А потому — Тимофей вернулся к сбору и сортировке мусора. Если вынести за скобки вонь и паразитов, то это занятие было расслабляющим. За несколько месяцев на свалке он смог отыскать два артефакта.

А сколько их было тут! Что заставляло людей выбрасывать ценные вещи? Старые фотографии? Редкие книги? Так они и бродили поблизости, не замечая друг друга. Бесстужев — потому что отвык полагаться на собственное зрение, доверяя картам. Красный и Синий — потому что до конца не верили своему магистру. А Тимофей — потому что решил сыграть в хитроумную игру.

И как знать, кому из них должна была улыбнуться удача? Уж точно не Аристарху, который до конца своих дней был обязан служить директором свалки. И слыть неудачником, что проиграл в карты баснословные богатства.