Попаданка. Без права на отдых

Глава 28. Озарение

~Коррин сейш Хильсадар, действующий губернатор Альпаны~

Я спустился в лабораторию с лёгкой идеей: создать пару дополнительных эликсиров и немного привести голову в порядок.

Дверь я обычно закрывал за собой – в моей работе нужна аккуратность. НО!

В этот раз что-то дёрнуло меня оставить дверь приоткрытой. Маленький жест, почти издевка над собственной педантичностью – однако дракон сегодня будто взбесился. Привычный порядок ему осточертел, а ещё… он толкал меня на авантюру – хотел посмотреть, станет ли Надин той женщиной, одной из многих, которая всегда использовала подобный шанс, чтобы «случайно» забрести на мою территорию и обольстить! Лёгкая улыбка, правильный запах, пара знаков внимания, и – «если всё пойдёт гладко», – думали эти девицы, то дело в шляпе! Я легко клюну на крючок.

Женщины, окружавшие меня, знали в флирте толк. Знали слабые места мужчин и умели обращаться с вниманием так, чтобы они отдали его почти даром.

Мне хотелось проверить, повторится ли этот сценарий с иной?!

«Точнее, хотелось, чтобы он повторился! Как бы сказал Гриня: у меня от этой девицы напрочь снесло крушу!»

Когда Надежда появилась в проёме, с ведром и шваброй, я не знал, что испытываю больше: разочарование или волнительный адреналин.

Солнечный свет от узких горизонтальных окон лёг Надежде на волосы и сделал её силуэт почти святой.

Но!

Надя шагнула внутрь без театра – не в позе охоты, не в маске кокетства, а как человек, пришедший выполнить работу. Она остановилась и, только на мгновение встретив мой взгляд, ясно сказала: «Я тут ещё не прибралась», – ровно, без излишних извинений и без попыток подать это как приглашение.

Это было начисто не то, чего я ожидал!

Вместо привычной игры соблазна она взялась за швабру.

Я стоял на месте и пытался понять: что сейчас происходит у меня внутри.

На смену неоправдавшемуся разочарованию и наивному предвкушению пришло простое любопытство.

Я поменял колбы, влил экстракт подорожника в кипящий котелок, но при этом действовал по памяти, не отводя заинтересованного взгляда от девушки.

Она не уклонялась от моего внимания совсем – время от времени сама бросала на меня короткий, горячий взгляд – но они были другими: не рычагом, чтобы вытащить из меня реакцию на якобы соблазнение, а такой же простой интерес.

«Она пришла просто посмотреть на мои склянки!» – внутри меня всё возмутилось. Особенно дракон, который хотел соблазнения от леди иной! Причём это без искусственного флёра попаданок, потому как серёжки-артефакторы прекрасно справлялись со своей работой, блокирую и запахи, и флёр иной.

Я почувствовал, как привычная уверенность, на которой я строил многие разговоры и договоры, дрогнула. Желание вступить в новую игру было живым, почти физическим; но то, что Надежда просто взяла тряпку и перешла к делу, лишало меня привычного сценария.

Вместо того чтобы привычно осадить новую Танас, как было с подобными ей красотками, я оказался вынужден только наблюдать: её движения были точны и экономны, каждое движение – маленький, сознательный жест. Она не пыталась обрамить себя как украшение; она делала работу. И в этом деловом ритме таилась особая прелесть, которая действовала на меня не иначе как дразняще.

Я сделал шаг к столу, потому что инерция работы требовала профессионального контроля, но взгляд, будто магнит, так и не мог оторвать от девушки.

– Осторожно с тем флаконом, – заметил я, не позволяя голосу обнажить колебание. – Он нестабилен при перепаде температур.

Это было про дело, не про флирт.

Надя кивнула – коротко, без усилий – и на её лице мелькнуло спокойное понимание.

Затем иная снова вернулась к полировке полки, изредка бросая на меня косые взгляды, будто моё внимание её смущало.

Каждый взгляд девушки был как прикосновение: горячий, но держался на грани.

Это ещё сильнее сбивало меня с толку. Я привык командовать вниманием, а теперь оказался в положении наблюдателя, который не в силах предсказать ход событий.

В те редкие минуты, когда она позволяла своим глазам задержаться на мне подольше, во мне вздрагивало что‑то старое и зовущее – но оно так и осталось на уровне вибрации, потому что иная не превратила это в явное приглашение.

Её независимость была не вызовом ради тщеславия, а выражением границы.

Я хотел сказать что‑то едкое, что вернуло бы мне контроль, но слова остались внутри.

Вместо того я занялся делом: помог ей подсказкой, куда обратить свои усилия, а сам поправил лампу, переставил набор пробирок чуть дальше от кромки стола.

Надежда принимала мои советы спокойно, как данность, не обнажая чувств: ни благодарности, ни намерения. Это было одновременно раздражающе и совершенно чуждо – и потому мучительно заманчиво.

Когда она вытерла последний круг пыли и отступила, поднимая глаза, в них мелькнуло мимолётное тепло – не то, чтобы она меня манила намеренно, а скорее подтверждала: «Мне никто не нужен. Я сама по себе крутая!»

Я почувствовал, как во мне что‑то оттаивает, но это было не льстивая похвала, а благодарность за уважение личных границ. Даже Самира частенько грешила этим, отвлекая меня от работы.

Надин была не такой. Она, как лучик света, была рядом, но не пыталась перетащить моё внимание на себя. Это получалось само собой, без малейших усилий с её стороны.

– Теперь тут чистенько. И я спокойна, что вы не глотаете подвальную пыль. Не буду больше вам мешать, – деловито сказала Надежда, собирая свой нехитрый скарб. – Как принесут обед, обязательно вас позову.

Я остался стоять у стола с котлом и горелкой.

Совершенно сбитый с толку – не от девичьей красоты, а оттого, что она позволила мне быть свидетелем её простого, честного труда, не делая из этого спектакля. Это лишало меня привычного алгоритма, и в этом – странном, болезненном и манящем – я был полностью растерян, не до конца понимая, как себя вести, ведь раньше драконицы сами вешались на меня!

«Стоп! Что?! – замер, опешив от собственной досады. – То есть, я хочу, чтобы она… Чтобы я… Чтобы она и я… – жар бросился в лицо и в область паха, наконец, открывая для меня простую до жути истину: – Я хочу её себе! Причём не потому, что она притягательна для моего дракона как иная, а потому что она нравится мне и моему зверю как личность!»