Попаданка. Без права на отдых

Глава 29. Ночь и море

~ Надежда Смирнова, иная ~

День получился насыщенным. Чтобы отвлечь себя от предстоящего слияния с драконом, который для нас, людей с Земли, представляется чем-то фантастическим или, на крайний случай, метафоричным, я протёрла всю библиотеку до блеска.

Вообще здание и так за неделю тщательной генеральной уборки представляло собой чистенький особняк в ретро-стиле, но надо же было куда-то выплеснуть своё волнение! Я не хотела, чтобы Дин почувствовал мой страх и стал дёргаться в ожидании страшного рассветного часа, ведь обращение сестры в дракона – та ещё процедура!

Намывая окна в читальном зале, я вспоминала картинки из той жуткой книги, которую мы читали с Дином, и ужас пробирался в сердце.

«Сейчас у меня хотя бы магия есть! А вот, если слияние пойдёт не по плану, у меня не только драконица не проснётся! У меня ещё и резерв полностью выгорит!»

Зажмурившись, я на какое-то мгновение замерла с тряпкой в руке.

– Перестань, – оборвал мои метания строгий баритон.

Резко повернув голову, посмотрела на хмурого Коррина.

– Что? Я просто убираю.

– Твоё рвение к чистоте похвально, но я говорил о твоих мыслях.

«ЧТО?! Только не говорите, что он умеет читать мысли! Я же там, в лаборатории…» – кровь с шумом ударила в голову, а дыхание оборвалось.

А хуже всего то, что Коррин засмеялся, как будто реально сейчас видел меня насквозь.

– Нет. Я – не менталист. Дыши. Я говорю о том, что вижу – ты волнуешься. Думаешь, что у тебя не получится, а это ни к чему хорошему не приведёт. Что бы ты не читала, забудь! С артефактом нашего уникума Грини тебе не грозит провал. Исключительная точность 95%. Так что перестань изводить себя. Лучше очисти разум.

– Если бы только знать, как… – я устало вздохнула, убирая чистящие средства в специальную тележку.

Коррин на секунду замер, а потом на его губах медленно появилась милая улыбка. У меня от одного её только вида в груди сладко защемило!

– Я знаю! Собирайся! Мы идём к морю.

Неверующе покосившись на сумерки за окном, я прикусила губу. Слишком неожиданно накатили слёзы на глаза! Я была к этому не готова.

«Море… Я так о тебе мечтала! Неужели, это сейчас случится, и мы, наконец, встретимся с тобой?!»

Схватив тележку, я откатила её в сторону, взяла за руку опешившего от моей скорости Хильсадара и потащила дракона на выход.

– Подожди-подожди, – засмеялся Коррин, притянув меня к себе почти в объятья. – Не думал, что ты так хотела к морю. Сейчас… Скажу Тионе, что она остаётся на ночь. И Хайдека вызову. Проведём с тобой ночь на берегу моря…

Глядя, как дракон ловко раздаёт указания, с ужасом поняла, что влюбилась.

Это осознание пришло настолько неожиданно, что я пропустила прощание с Дином, на автомате обняв мальчика и поцеловав его в щёку. Почти не вслушивалась в тёплые пожелания удачи, которыми меня наградила мадира Тиона.

Да и сама поездка к морю на шикарном мобиле прошла словно в бреду. Мне просто открыли пассажирскую дверь спереди и галантно предложили занять место.

Я всю дорогу молча пялилась в окно, но даже не пыталась разглядеть витрины магазинчиков и рестораций, мелькающие вдоль гладкой дороги. Думала о своём.

«Влюбилась… Кошмар! – воскликнула мысленно. – Нет, конечно, Хильсадара есть за что полюбить! Инфантильный и эгоистичный Артём – не чета Коррину! Вот, за что я любила Смирнова – это вопрос хороший! А с Хильсадаром всё понятно! Он не только хорош брутальной, мужской красотой, но ещё и заботливый. Да, немного замкнут и мрачноват, но тем не менее он не бросил нас тогда, на ступенях библиотеки. Он принял меня на работу, помог с опекой, всё взяв на себя. Потом то, что я – иная, никак не использовал, хотя на рынке невест попаданки – самый дорогой товар. Хильсадар нашёл для меня серьги, с уважением отнёсся к решению оставить всё в тайне… а теперь ещё и взвалил на себя поимку убийцы настоящей Надин! Ну, как в такого не влюбиться?!» – пронеслось в голове, и я так громко ухмыльнулась про себя, что Коррин бросил на меня короткий косой взгляд.

Его лицо было чётким, как скульптура: строгие скулы, мраморный профиль, глаза, в которых редко что‑то мелькало. Он только слегка кивнул, не произнеся ни слова. Это словно было ответом, точнее поддержкой для любой моей мысли, какая бы только не терзала меня в эту секунду.

Дорога скользила мимо, превращая город в разрозненные кадры: закрытые витрины с дорогущими сувенирами, яркие вывески, ещё дожимавшие последние тёплые сумерки.

Туристы, допивавшие вино на верандах, казались сейчас тенями – мерцающие силуэты, выброшенные на ночь и уносимые обратно в отели. Мне было всё равно на их жизни; окна мобиля отбрасывали на лицо тусклую подсветку приборной панели, и в ней мои мысли становились прозрачнее, словно я смотрела на себя со стороны.

Часовые пальмы у дороги то и дело мелькали, отбрасывая на асфальт длинные полосы тени. Иногда попадалось кафе с открытым плакатом «Живая музыка завтра», или лавка с ракушками, чей одинокий магический фонарь делал витрину похожей на крошечный храм. Всё это было красиво и чуждо, как декорация, пока впереди не стал виднеться тёмный, спокойный разрыв – и дальше, за ним, чёрная полоса воды, будто сама ночь решила растянуться и уткнуться в горизонт.

Коррин ехал спокойно. Руки на руле были точны, без лишних движений, но где‑то в контурах плеча угадывалась напряжённая готовность – дракон всегда был готов принять на себя удар реальности.

Я пыталась составить в голове монолог, который могла бы произнести, когда мы выйдем – что‑то смешное, умное или по‑детски наивное. Но голос в горле застыл, как будто море уже заглушило его своим мягким шумом.

Мы остановились на парковке, где редкие фонари бросали низкие круги света.

Воздух ударил в лицо – сначала прохладой, а затем благоухающим запахом соли и водорослей.

Я вдохнула так глубоко, как только могла, и блаженно прикрыла глаза.

– Идём?

Я отреагировала на мягкое предложение, взмахнув ресницами.

Он не делал никаких пафосных жестов. Коррин лишь подал руку и помог выйти – простой, точный эпизод заботы, от которого становилось теплее на душе больше, чем от любого словесного признания.

Я вложила пальчики в широкую мужскую ладонь, чувствуя себя девочкой, чья первая любовь ответила взаимностью на её влюблённость.

Коррин глубоко вздохнул, молча глядя перед собой.

Так мы спустились по лестнице к пляжу.

Едва носочки обуви утонули в песке, я широко улыбнулась, освободила руку и скинула балетки, зарываясь пальцами в песок.

Это был чистый восторг!

Мы оба шли по песку, оставляя за собой глубокие следы, к заветному месту, где Хильсадар обещал тишину и уединение.

Сагриналь, местная луна, взошёл низко над линией горизонта и серебрил морскую гладь тонкой полосой, по которой бежали лёгкие чёрточки от прибоя. А на береговой линии неожиданно засветились красивые ракушки, как будто в них были встроены тысячи лампочек.

У меня перехватило дух от такой фантастической красоты!

Вода гудела размеренно, словно напевая старую, знакомую мелодию. Ветер игрался с моими волосами, и я, впервые за долгое время, позволила себе просто быть – без роли, без маски.

Коррин шёл рядом, иногда чуть ближе, иногда на расстоянии шага.

Потом заговорил. Голос был тихим, как будто не хотел нарушать присутствие моря:

– Красиво ночью, – сказал он. – Воздух будто другой.

Я кивнула.

Его слова были банальны, но я рада, что он первым нарушил затянувшееся молчание.

– Почти на месте. Сюда…

Мы пошли дальше вдоль воды.

Волны шептали, вдалеке мерцали огни маяка или блески корабельных фонарей, а над нами разливалось небо с рассыпанными звёздами, чужими и близкими одновременно.

В какой‑то момент он замедлил шаг и коснулся моей руки – не по‑деловому, а мягко, как напоминание, что он рядом.

На этот раз я не стала нарушать эту связь.

Пальцы Коррина были тёплыми, уверенными, и в этом простом прикосновении было столько невысказанного – и обещание защиты, и призыв к доверию.

Мы прошли мимо шумных компаний отдыхающих, мимо работников пляжа, убирающих лежаки и зонтики, только в отличие от сочинских землян с помощью магии.

Когда перед нами выросла стена из пальм, чьи огромные листья нависали прямо над водой, Коррин отодвинул помеху и первым юркнул в тихое прибежище, выставляя за моей спиной магический барьер.

– Чтобы нам никто не мешал, – пояснил дракон, уловив мой взгляд.

Дикий пляж выглядел ещё лучше, чем общественный!

Ракушек здесь было куда больше!

А ещё я увидела кострище, собранное из камней, и поваленный ствол пальмы.

– Когда ты успел найти это место? – восхитилась я, садясь на импровизированную лавочку.

Коррин положил рядом со мной свёрток, который всё это время нёс в руке и выпрямился.

– Когда возвращался из столицы. Сейчас разожжём костёр и будем жарить микири.

– Микири? Что это?

– Хм… Не знаю, как тебе объяснить. Микири – это глубоководные десятиногие ракообразные. Они очень питательные. – Коррин снял обувь и стал раздеваться, и у меня мозг сразу превратился в сплошную жижу.

«Как же он хорош!»

– Но главное их достоинство: микири – магические животные. Они способны восстановить даже поражённый резерв. Наша драконья ипостась их обожает. – Хильсадар остался в одних трусах, которые плотно облегали его бёдра и отлично угадываемое мужское достоинство, и я быстро отвела взгляд в сторону пенистых волн, накатывающих с лёгким перестуком гладкой гальки. – Я быстро. А ты пока посиди на месте. Постели плед на ствол. Если хочешь, то собери веток. Здесь безопасно, но далеко не заходи. Без меня в воду не лезь, хорошо?

– Угу, – промычала я, пытаясь совладать с жаром, пылающем прямо на моём лице.

А потом случилось то, чего я никак не ожидала: голубая магия искорками обступила мужской силуэт, и в следующий миг возле меня стол могучий дракон, а не губернатор!

Вытаращившись во все глаза, я разглядывала невероятного зверя с лазурной, немного перламутровой чешуёй, пока он не бросился в море, весело брызжа во все стороны.

Когда дракон нырнул, я прерывисто выдохнула:

– Вот это дааа!