Порочное влечение

ГЛАВА ТРИНАДЦАТЬ

Табби

Первое, что происходит, когда я встречаю уважаемую Миранду Лоусон, генерального директора Outlier Pictures и мой давний объект восхищения, — это то, что я начинаю ее ненавидеть.

С большой буквы H.

Глядя на меня в упор, она резко бросает: — Вы опоздали.

Ее слова хлещут, как кнут, в пространстве между нами, зловеще отражаясь от бетонного пола и колонн, прежде чем раствориться в тишине. Мы в ее киностудии, на одной из тех жутких подземных парковок, которые показывают в фильмах ужасов, где жертва спешит к своей машине, оглядываясь через плечо в страхе перед маньяком, который, как она чувствует, ждет ее где-то в темноте с бензопилой.

— Это на моей совести, — спокойно говорит Коннор, стоя рядом со мной. — Я поздно выехал из Альбукерке. — Короткая пауза. — Попал в настоящую бурю.

Теперь, когда я досконально изучила все интонации его голоса, я понимаю, что означает легкое понижение тона в последних словах и кому они адресованы. Я благодарна за то, что нас скрывали тени, потому что чувствую, как к щекам приливает кровь.

Когда Миранда переводит свой ледяной взгляд на Коннора, а затем ослепительно улыбается, становится еще жарче.

— Коннор. Так приятно видеть тебя снова. — Она преодолевает расстояние между нами несколькими грациозными шагами своих длинных ног, звонко цокая каблуками по полу, и прижимается щекой к его щеке. Она стройная и безупречная, одетая в идеально сидящий костюм цвета слоновой кости от Chanel, туфли телесного цвета и в жемчуге. От нее пахнет мятной жевательной резинкой Lifesavers и деньгами.

Пробормотав «Привет», Коннор представляет меня.

— Миранда, это Табита. Она…

— Очевидно, женщина, которая работает бесплатно, — говорит Миранда, всё еще ослепительно улыбаясь. Ее улыбка зубастая и хищная, и она бы смотрелась уместно на морде росомахи. — Не то, чтобы я жаловалась, конечно. Повезло мне! Думаю, у всех нас есть свои причуды.

Ее пристальный взгляд скользит по моей одежде, когда она произносит слово «причуды».

Я в своем обычном наряде в стиле «хакерский шик», который надеваю на работу: много обтягивающей черной одежды, смесь панка и готики, без изысков, но с огоньком.

Потому что пошла ты нахрен, вот почему.

Я мило улыбаюсь Миранде.

— У вас на зубах помада.

Она холодно отвечает: — Если бы это было так — в чем я сомневаюсь, — это было бы легко исправить. В отличие от вашего неудачного чувства стиля. Или, может быть, вы одевались в темноте сегодня утром?

Коннор, стоящий рядом со мной, раздраженно вздыхает.

— Хватит.

Я думала, он отчитывает нас обоих, но, взглянув на его лицо, я с удивлением понимаю, что его гнев направлен прямо на Миранду.

Он злится на нее за то, что она пренебрежительно отозвалась о моем наряде. Что он сам делал не раз.

До вчерашнего вечера.

Думаю, это что-то новое. Что это за чувство? Гордость? Удовлетворение?

Я не знаю, что это такое, потому что мне это совершенно незнакомо, но я решаю, что мне это нравится.

Взгляд Миранды переключается на Коннора. Мгновение она молча изучает его лицо, а затем переводит взгляд на меня.

— Я прошу прощения. Как вы понимаете, я испытываю сильный стресс. И благодарна за помощь. — Она снова обращает внимание на Коннора. — ФБР пока ничего не добилось, и у нас мало времени.

— У тебя были другие контакты с Maelstr0m?

Миранда кивает.

— Он начал стирать данные с серверов. Это началось час назад. Он говорит, что будет стирать по терабайту каждый час, если не получит денег.

— Значит, он установил вредоносное ПО, — говорю я, ничуть не удивившись. — Хорошо.

Коннор и Миранда уставились на меня.

— Хорошо? — удивленно повторяет она.

— У вредоносного ПО будет определенный цифровой отпечаток. Если мне удастся перехватить часть кода, я смогу связать его с другими вредоносными киберактивностями. А это значит, что он будет отвечать не только за это взлом.

— Если вы, конечно, сможете расшифровать код, — говорит Миранда. — Ни один из моих штатных компьютерных экспертов или ФБР пока не нашли ничего, что позволило бы отследить источник взлома.

В ее тоне слышится что-то неприятное, но я просто улыбаюсь.

— Это потому, что вредоносная программа написана таким образом, что уничтожает себя после выполнения своей задачи. Но я знаю, где искать.

Миранда изучает мое лицо так же, как несколько мгновений назад изучала лицо Коннора. Я почти вижу, как в ее голове крутятся шестеренки. Она тихо говорит: — Вы восхищаетесь им. Этим хакером, кем бы он ни был — вы им восхищаетесь.

Моя улыбка исчезает.

— Да. Так же как я восхищаюсь акулой за то, что она идеальная машина для убийства. Но это не значит, что она мне нравится.

В ее глазах появляется новый блеск. От удивления она понижает голос.

— Вы его знаете.

— Один раз Табби тоже стал его жертвой, — грубо говорит Коннор.

Глядя прямо в широко раскрытые глаза Миранды, я подчеркиваю: — Один раз.

Я чувствую, как внимание Коннора переключается на меня, чувствую, как ему хочется расспросить меня о Сёрене, и это словно бритва, режущая мою кожу, но я знаю, что он не станет спрашивать при Миранде.

Забавное чувство, которое я испытывала раньше, усиливается, когда я понимаю, что именно уважение заставляет его держать рот на замке. Он может попытаться засыпать меня вопросами наедине, но не станет поднимать эту тему в присутствии других людей, потому что знает, что я не хочу, чтобы кто-то еще видел, какой слабой и глупой Сёрен заставил меня себя почувствовать.

Я никогда бы не подумала, что буду описывать Коннора Хьюза как джентльмена, но я начинаю верить, что под чванливой внешностью секс-машины G.I. Joe¹⁷ скрывается именно это.

Миранда облегченно вздыхает.

— Что ж, это фантастические новости! Нам нужно немедленно сообщить в ФБР…

— О, мы так и сделаем, — говорю я, пренебрежительно взмахивая рукой в воздухе. — Но это не будет иметь значения. Они никогда его не найдут. Он цифровой Джедай. Призрак.

— Цифровой Джедай? — бормочет Коннор. Когда я бросаю на него взгляд, его челюсть становится твердой как камень.

Не понимая, что вызвало такое выражение на его лице, я хмурюсь. Почему он злится?

— Кем бы он ни был, давайте продолжим попытки остановить его, — говорит Миранда, оживляясь. — ФБР оборудовало командный центр наверху, и кибер-криминалисты работают над этим круглосуточно. Согласны?

Мы поворачиваемся и следуем за ней через затененную парковку к лифтам, где она нажимает кнопку седьмого этажа.

Командный центр ФБР — это что-то прямо из шпионского фильма. Они разместили его в пустом кабинете рядом с кабинетом Миранды, и даже в столь поздний час там кипит работа.

На нем так и написано: «Пустая трата денег налогоплательщиков».

По моим подсчетам, в центре комнаты полукругом расставлены пятнадцать полностью оборудованных компьютерных станций. Каждая из них опутана проводами и заставлена мониторами и жесткими дисками. За каждой из них сидит молодой человек в костюме и усердно стучит по клавиатуре. С одной стороны стоит большой стол, за которым, как я полагаю, сидит самый главный человек, хотя сейчас он пуст. На стене висит большая маркерная доска, на которой красной ручкой нацарапаны факты дела, URL-адреса веб-сайтов и гипотезы. В центре доски нарисован от руки круг с большим вопросительным знаком в центре.

— Почему в этой комнате так много государственных служащих? — спрашиваю я Миранду. — Обычно для таких дел они присылали двух или трех парней.

— Потому что взлом Sony связали с Северной Кореей, и федеральные власти обеспокоены тем, что правительство этой страны наращивает свои усилия. Судя по всему, в последнее время режим неоднократно угрожал ядерными ударами, и эти угрозы заслуживают доверия. Эти джентльмены из группы быстрого реагирования ФБР.

Я вздыхаю, потому что они будут настоящей занозой в моей заднице.

Я пересекаю комнату и беру красную маркерную ручку с тонкой металлической подставки в нижней части доски. В круге я пишу: Сёрен Киллгаард.

Когда я оборачиваюсь, все в комнате замирают и смотрят на меня.

— Привет, люди, — говорю я, глядя на каждого по очереди. — Отведите меня к вашему командиру.

— Это, должно быть, я.

Я смотрю в направлении скрипучего голоса. В дверях, через которые я только что прошла, стоит мужчина. Он сложен, как один из бойцов ММА Хуаниты, с бочкообразной грудью и короткой шеей, с большим красным лицом, которое выдает его пристрастие к алкоголю. Его голова выбрита. Галстук сбился набок. Глаза налиты кровью и прищурены. Он выглядит так, словно посреди кошмара его разбудила стрельба.

— Мистер О'Доул, — говорю я, узнав его. Все в хакерском сообществе знают, кто входит в число лучших правительственных киберспециалистов. — Я ваша большая поклонница.

Он окидывает меня одним быстрым взглядом, выражение его лица не меняется.

— Исполнительный помощник директора О'Доул. А вы кто?

Стоя рядом с напряженным Коннором у двери, Миранда говорит: — Это Табита Уэст. Она будет помогать в расследовании. Я ожидаю, что ваша команда окажет ей всестороннее содействие. Она специалист по компьютерам, работает по контракту с Metrix Security.

Коннор и О'Доул приветственно кивают друг другу. Я так понимаю, это один из тех парней в ФБР, о знакомстве с которыми упоминал Коннор.

Пристальный взгляд О'Доула снова останавливается на мне.

— Какая ваша специальность?

Я легкомысленно отвечаю: — Дестабилизация правительств.

Выражение его лица мрачнеет.

— Вы хакер, — сухо говорит он. Молодые люди, сидящие за компьютерами, ерзают на своих местах и удивленно переглядываются.

Я одариваю его своей самой обаятельной улыбкой.

— Я предпочитаю термин «социальный инженер». Кстати, поздравляю с назначением на должность главы Национальной объединенной оперативной группы по киберрасследованиям. Ваш предшественник был полным идиотом.

Его прищуренные глаза сужаются. Он медленно произносит: — Табита Уэст, не так ли?

— Вы ничего не найдете, — коротко говорит Коннор.

— Мы из ФБР. Мы всегда что-нибудь находим.

— Правда? — Мои брови приподнимаются. — И как у вас продвигаются дела с Maelstr0m?

Обстановка в комнате становится всё более напряженной. Я привыкла выводить людей из себя, так что мне всё равно, но Миранда, похоже, уже жалеет о том, что взяла меня на работу, а Коннор бросает на меня предупреждающие взгляды из-под опущенных бровей. Парни за столами держат руки над клавиатурами, словно ожидая команды от О'Доула ввести мое имя в одну из дюжины баз данных.

О'Доул спрашивает: — Вы сообщник Maelstr0m?

— Нет.

— Она чистая, Гарри, — говорит Коннор.

Пауза, пока О'Доул изучает мое лицо.

— Ты проверил ее?

— Да. Ты же знаешь, что никто не попадет в мою команду без безупречно чистого досье.

Это конечно с натяжкой, учитывая, что в прошлом Коннор был свидетелем одного или двух моих не «безупречных» действий, но технически он прав. Мое досье чисто.

А вот мои руки — это совсем другое дело.

Я жду, пока О'Доул решит, впустит ли он меня в «мальчишеский клуб» до того, как будет проведена полная проверка моей биографии и он убедится, что я не сотрудничаю с врагом и не саботирую расследование изнутри. Когда он медлит, я раздраженно говорю: — Ладно, я не хвастаюсь, но я — ваша единственная надежда. Без меня вы его никогда не поймаете. Если вы будете валять дурака, это только усугубит ситуацию.

Несколько парней за компьютерами усмехнулись и закатили глаза. Кто-то бормочет себе под нос: — Это что, часы Hello Kitty на ней?

Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на него, мои руки сжимаются в кулаки.

— Да, ублюдок, это так. И через две секунды они будут показывать время внутри чьей-то толстой кишки.

Коннор кашляет, чтобы скрыть смех. Потрясенная Миранда подносит руку к горлу. О'Доул устало говорит: — Заткнись, Родригес, моя дочь любит Hello Kitty.

Отбросив напускную беззаботность, я поворачиваюсь обратно к О'Доулу.

— Имя человека, которого вы ищете, Сёрен Киллгаард. Я училась с ним. — Я бросаю взгляд на придурка, который прокомментировал часы. — Массачусетский технологический институт на случай, если вам интересно. — Возвращаясь к О'Доулу: — Я знаю, как он думает, знаю, как кодирует, и я знаю, что это он использует этот хакерский псевдоним, потому что он устранил всех, кто когда-либо пытался использовать это имя.

О'Доул и Коннор одновременно спрашивают: — Устранил?

— Используйте свое воображение, — отвечаю я, переводя взгляд с одного на другого. — Ту часть, где живут все монстры.

Коннор делает это так, что кажется, будто он раздувается, как кошка, которая топорщит шерсть, чувствуя опасность. Я не могу решить, интересно это или смешно, но все остальные мужчины в комнате, кроме О'Доула, явно считают это чертовски пугающим. Я никогда не видела, чтобы группа мужчин так дружно съеживалась.

Прежде чем Коннор превращается в Невероятного Халка, я говорю ему: — Я могу связаться с Сёреном через пять минут. Менее чем через час я смогу установить программу на сервер Миранды, чтобы нейтрализовать ущерб, наносимый его вредоносным ПО. И если ты не встанешь у меня на пути, к завтрашнему дню в это же время я смогу — скорее всего — точно выяснить, где он. Если я потерплю неудачу, ты ничего не потеряешь.

В комнате воцаряется тишина. Когда я смотрю на Коннора, я чувствую всё, что чувствует он, как будто невидимый провод подключен к нашей груди.

Тихим, сдержанным голосом он спрашивает: — Ты знаешь, как с ним связаться?

Я знаю, что он не ждет ответа «да» или «нет». Он ждет объяснений.

— Сёрен оставил мне канал связи. Способ связаться с ним на случай, если я когда-нибудь передумаю.

О'Доул делает шаг в глубь комнаты, его взгляд становится острым.

— Передумаете? Насчет чего?

Внезапно в комнате становится слишком жарко. Моя кожа становится слишком натянутой. Руки холодеют и покрываются испариной. Я просто говорю: — Насчет того, чтобы присоединиться к нему.

И благодаря этой невидимой связи между нами я чувствую, как Коннор начинает сомневаться во мне.