Порочное влечение

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТЬ

Табби

Первое, что произносит О'Доул, — это короткое «Нет».

Его тон не оставляет места для возражений. Но я всё равно возражаю.

— Миранда может мне заплатить…

— Нет. Как только у него будут деньги, он выполнит все свои угрозы. Мы никогда не ведем переговоров…

— Это не переговоры, — устало перебиваю его. Я так устала, что у меня глаза слипаются. — Это затягивание. Стратегический ход…

— Табита.

Коннор произносит мое имя так нежно, что я вздрагиваю. Я смотрю на него, стоящего рядом с белокурым татуированным здоровяком Райаном Т. Маклином, который, хоть сам по себе крупный и устрашающий, но рядом со своим боссом кажется карликом. От них двоих в комнате столько свободного тестостерона, что девушка могла бы забеременеть, просто дыша этим воздухом.

Но взгляд Коннора… О Боже. Мое бедное сердце больше не выдержит этого.

Он бормочет: — Пожалуйста. Послушай Гарри.

Когда я открываю рот, Коннор поднимает руку. Еще более мягко, чем раньше, он говорит: — Пожалуйста.

Ты, сукин сын. Пожалуйста? После того как ты практически обвинил меня в том, что я всё это подстроила, у тебя хватает наглости говорить «пожалуйста»?

Но я ничего не говорю вслух, потому что его взгляд сводит меня с ума. Его голос сводит меня с ума. Воспоминания о его лице сводят меня с ума, о том, как он выглядел, когда его тело двигалось внутри моего, с выражением обожания, благоговения, как будто он испытывал не просто физическое удовольствие, а нечто большее…

Священное.

Коннор не просто трахнул меня. Он занимался со мной любовью. И как бы мне ни хотелось это отрицать, то, что произошло между нами, было гораздо глубже, чем обычный секс.

Он обещал, что это будет одна ночь.

Я не знаю, кто из нас больший дурак.

— И что нам теперь делать? — Миранда снова начинает расхаживать взад-вперед по ковру длиной в несколько футов, крепко скрестив руки на груди. — Просто ждать и смотреть, что будет?

— Идите домой, — отвечает Гарри. — Поспите немного. Вы больше ничего не можете здесь сделать. Если что-нибудь случится, мы вам позвоним. — Он смотрит на меня, а затем на Коннора. — То же самое касается и вас…

— Я уже спала, — тупо говорю я, проводя рукой по волосам.

Гарри смотрит на меня, его губы кривятся.

— Сорок пять минут, проведенных в кресле, не считаются сном, мисс Уэст.

— Я в порядке.

— Ты не в порядке, — говорит Коннор всё тем же мягким голосом. Должно быть, он заметил, что я злюсь из-за его возражений, потому что он добавил: — Я знаю, что тебе нужно сохранять ясную голову, и также знаю, что для этого тебе нужно спать. Пусть твоя программа делает свою работу. Гарри прав. Сейчас мы больше ничего не можем сделать.

Ожидание. Я в этом не сильна. Еще хуже у меня получается следовать указаниям. Но, судя по выражению лица О'Доула, похоже, что мне придется делать и то, и другое, нравится мне это или нет.

Я медленно встаю. Миранда перестает расхаживать по комнате достаточно надолго, чтобы бросить на меня холодный взгляд.

— Вы сказали, что знаете его, этого Maelstr0m.

Я киваю, чувствуя на себе взгляд Райана. Для таких милых голубых глазок они слишком пугающие.

— И что ему нравится создавать хаос.

Я снова киваю.

Миранда говорит: — Что, если — чтобы, как вы выразились, «распушить его перья» — мы создадим видимость хаоса?

Гарри спрашивает: — Как? — но я уже на одной волне с Мирандой.

— Пресс-конференция, — говорю я, уставившись на нее. — Но вам придется вести себя по-настоящему…

— Отчаянно, — бормочет она, воодушевляясь этой идеей. Она придвигается ближе, ее глаза сияют. — Слезы?

— Галлоны. Если вы сможете сделать это реалистично, то упадите в обморок.

Миранда злобно улыбается.

— Последние двадцать лет я провела среди актеров. Я могу справиться с этим.

Прищурившись, Коннор переводит взгляд с меня на нее.

— Я думал, ты не хочешь привлекать к себе внимание, Миранда. Если ты дашь пресс-конференцию — и заплачешь, — это будет настоящий медийный цирк. О тебе будут говорить во всех новостях, как здесь, так и за границей.

Мы с Мирандой говорим одновременно: — Вот именно.

— Никаких пресс-конференций, — категорично заявляет Гарри.

Миранда смотрит на него.

— Вы тоже будете говорить, — утверждает она тоном, которым члены королевской семьи обращаются к крестьянам. — Что он должен сказать, Табита?

Мои губы изгибаются в улыбке, такой же хищной, как у Миранды.

— Что в студии произошла серьезная утечка данных, и вы сообщаете об этом, потому что Миранда считает важным быть открытой для общественности и своих акционеров. Что бизнес и правительство могут поймать этих киберпреступников, только работая сообща. Этот хакер — Ганнибал Лектер в мире компьютерных преступлений, глава сложной, вертикально интегрированной глобальной сети хакеров, и его поимка может иметь даже более далеко идущие последствия, чем поимка Усамы бен Ладена.

Я делаю паузу.

— Убедитесь, что используете оба этих имени. Сёрену понравится это дерьмо.

Гарри взрывается гневом.

— Вы с ума сошли? — кричит он. — Я не могу выступить по национальному телевидению и сравнить хакера с бен Ладеном!

— Тогда выложите это анонимно, — спокойно отвечает Миранда. — Или сравните его с Гитлером. — Ее глаза встречаются с моими. — Я кое-что знаю о мужчинах с гигантским эго. У всех них есть одна общая черта — они хотят, чтобы их признавали лучшими. Даже если быть лучшим — значит быть худшим.

— Ни в коем случае! — рявкает Гарри, но Миранда не разделяет его настроя.

— Хотите, я позвоню вашему начальству? — спрашивает она, приподнимая одну светлую бровь.

Гарри приходится сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем он находит в себе силы ответить. На его шее вздуваются вены.

— Мой начальник, — говорит он сквозь стиснутые зубы, — президент Соединенных Штатов.

На лице Миранды невозмутимое выражение.

— Я знаю. Мы не раз встречались. Он большой любитель кино. Я провела для него персональную экскурсию по съемочной площадке. — Она лениво улыбается. — Он пригласил меня переночевать в спальне Линкольна в Белом доме.

Подтекст ясен. Лидер свободного мира неравнодушен к Миранде.

Нужно восхищаться женщиной, которая может лишить дара речи четырех взрослых мужчин. Я прикрываю рот рукой, чтобы скрыть улыбку.

Коннор прочищает горло.

— Что ж. Мы оставляем тебя выяснять детали. Гарри, ты знаешь, как со мной связаться. Табби… — Он прожигает меня взглядом. — Пойдем.

Я фыркаю.

— Ты забавный, морпех.

— Я не шучу. Мы уезжаем. Вместе.

Теперь все смотрят на нас. Жар пробегает по моей шее. Я тихо говорю: — Нет.

Вмешивается Гарри.

— Вы можете выбрать двух федеральных агентов, мисс Уэст, или Metrix. На ваш выбор. Но пока расследование не завершено, кто-то будет следить за вами 24 часа в сутки 7 дней в неделю.

Я в ярости смотрю на него.

— Я знаю свои права…

— Пораскиньте своим большим мозгом и подумайте обо всех абсолютно законных сценариях, в которых вы окажетесь в гораздо худшем положении, чем просто под наблюдением, мисс Уэст. У меня есть пятнадцать агентов, которые под присягой подтвердят, что видели, как вы взламывали базу данных ФБР, как будто делали это годами.

Мне потребовалось почти всё мое самообладание, чтобы не нанести этому предателю удар ногой с разворота и не снести ему голову с плеч.

— Вы дали мне иммунитет за это!

Его брови приподнимаются.

— Правда? Потому что, насколько я помню, эти слова никогда не слетали с моих губ. И мы до сих пор не обсудили вопрос, поднятый агентом Родригесом, — Полароид, если вы забыли, — или тот факт, что вы когда-то были близко знакомы с нашим новым другом, мистером Сёреном Киллгаардом, хакером и вымогателем, а также, по вашему собственному признанию, возможным террористом. У меня столько веских причин посадить вас за решетку, что я мог бы привести очень убедительные доводы в пользу Гуантанамо.

Когда я делаю шаг вперед, мои руки сжимаются в кулаки, Коннор оказывается рядом, чтобы остановить меня.

— Полегче, тигрица.

Он стоит передо мной и смотрит на меня сверху вниз тем же раздражающим взглядом, что и раньше, как будто думает, что я сделана из стекла и его работа — следить за тем, чтобы я не разбилась.

Единственное, что здесь может разбиться сейчас, — это чья-то челюсть.

— Прекрасно. — Мой голос звучит холодно, когда я смотрю ему в глаза. — Я выбираю Metrix. Райан?

— Да, мэм? — отвечает Райан, глядя через плечо Коннора.

Всё еще глядя в глаза Коннору, я говорю: — Не мог бы ты, пожалуйста, проводить меня до отеля?

Райан растягивает слова: — С удовольствием, Табби.

Лицо Коннора мрачнеет. В его глазах жажда убийства.

Не испытывая страха, я смотрю на него снизу вверх.

— Подвинься.

— Если ты думаешь, что куда-нибудь пойдешь без меня, — говорит он убийственно мягко, — то ты ошибаешься.

Райан неторопливо подходит, обнимает меня за плечи и улыбается мне сверху вниз.

— Похоже, нас будет трое. — Он подмигивает. — Счастливая девушка.

Я знаю, что Райан замечает, как раздуваются ноздри Коннора, как сжимаются его губы, как его тело, охваченное внезапным напряжением, замирает. Знаю это, потому что, когда Райан уводит меня к двери, он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Он ни черта не рассказал мне о том, что происходит между вами, Табби, но я скажу тебе одно. Я никогда не видел его таким. Ни из-за женщины, ни из-за чего-либо еще. Остальные парни в Metrix называют его Тефлоном, потому что к нему ничего не прилипает. Так что вот тебе пища для размышлений. Если ты причинишь боль моему другу, то считай, что причинила и мне.

Когда он отстраняется, улыбка Райана исчезает. Его голубые глаза проникают прямо в мою душу.

— И я тебя уничтожу, несмотря на то что ты девушка.

Как ни странно, эта небольшая речь вызывает у меня симпатию. Мне стало немного легче, и я толкнула его в бок.

— Ты мог бы попробовать, но такие здоровяки, как ты, всегда очень медлительны.

Не зная, как реагировать на мою беспечность, он склоняет голову набок.

— Это факт?

Я киваю.

— Медленный, как ледник. Из-за всей этой мышечной массы. Ты слишком громоздкий. А вот я, с другой стороны, быстра, как ниндзя, как молния. Как будто… — я щелкаю пальцами, — Шазам²¹!

Райан изо всех сил старается сохранять суровый вид, но я знаю, что, несмотря на его предупреждение, я ему нравлюсь.

Что меня удивляет, так это то, что он мне тоже нравится. И не потому, что мне нравятся его татуировки, ямочки на щеках или обезоруживающее сочетание милой южной речи и крутого нрава.

Он мне нравится, потому что он хороший друг Коннора. Потому что он, очевидно, прикрывает его спину и сделает для него всё. Потому что я каким-то образом оказалась в альтернативной вселенной, где эти качества стали важными критериями, по которым я оцениваю людей.

Даже если я презираю Коннора.

Что я и делаю.

И продолжаю убеждать себя в этом, пока Райан выводит меня из комнаты, а Коннор следует за нами, прожигая меня взглядом.

К тому времени, как мы подъезжаем к отелю, я едва могу держать глаза открытыми. За весь день я проспала меньше часа. Всё вокруг становится размытым.

Когда Коннор открывает мою дверь — я сижу на заднем сиденье арендованного Райаном Escalade, потому что отказалась сесть спереди, когда Коннор сказал, что будет вести машину, — я выскакиваю и тут же спотыкаюсь.

Коннор ловит меня. Он хватает меня за руки, чтобы поддержать.

— Мне что, тебя на руках нести?

Я стряхиваю его руки с себя.

— Только попробуй, и я познакомлю тебя с тысячей новых видов боли, — ворчу я.

Райан обходит внедорожник спереди.

— Вам, голубкам, нужно немного уединения? Я могу исчезнуть…

Мы с Коннором в унисон кричим: — Мы не голубки!

Затем мы молча смотрим друг на друга, пока Райан заливается смехом.

— Вас понял! Не голубки! — Ухмыляясь, он подходит, встает рядом с нами и хлопает Коннора по спине. — Итак, не голубки, вам нужно немного побыть наедине или как?

— Он всегда такой? — спрашиваю я Коннора.

— Он еще даже не начал, — кисло отвечает он.

— Да ладно тебе! — Райан по-дружески хлопает Коннора по плечу, но тот даже не шелохнулся. — Я просто хочу немного разрядить обстановку из-за всего этого неразрешенного сексуального напряжения, друзья мои! Думал, захлебнусь им по дороге! — Переходя к практическим вопросам, он упирает руки в бока. — Вам двоим действительно стоит разобраться с этим и заняться сексом, чтобы мы могли сосредоточиться на работе.

Лицо Коннора краснеет. Вместо того, чтобы смутиться, я забавляюсь.

— Что ты сказал мне в отеле, Коннор? Ах да, великие умы мыслят одинаково. Полагаю, вы двое окончили одну и ту же школу обаяния?

Райан кивает.

— О да. Мы пара настоящих очаровательных ублюдков. Спроси любого. — Он замечает женщину, которая проходит через раздвижные стеклянные двери в вестибюль и оглядывается через плечо, чтобы посмотреть на него и Коннора. Райан снова широко улыбается. — Видишь? Вот и доказательство. — Он поворачивается ко мне и игриво шевелит бровями.

Я закатываю глаза.

— Как будто тебе двенадцать.

— Ты слишком высокого мнения о нем, — сухо замечает Коннор.

— Ладно. Теперь, когда мы выяснили, что мои няньки — худший в мире водитель и похотливый двенадцатилетние подросток, могу я, пожалуйста, пойти в свою комнату и немного поспать?

Брови Райана сходятся на переносице.

— Похотливый? Ты, наверное, хотела сказать «красивый»?

Глаза Коннора на мгновение закрываются.

Райан ведет себя оскорбленно.

— Эй, не надо так делать, босс, по крайней мере, я не худший водитель в мире. — Когда он подмигивает мне, я думаю, что он, возможно, становится одним из моих любимых людей.

Это короткий список.

— Тогда пошли. — Коннор протягивает руку. — После тебя, Табби.

Когда мы входим в вестибюль, Райан говорит Коннору: — Я буду здесь, если понадоблюсь. — Он подходит к дивану и устраивается поудобнее, положив ноги на стеклянный кофейный столик. Консьерж смотрит на него, поджав губы, и осуждает его за то, что он пользуется их мебелью, как будто это студенческое общежитие, но, когда Райан замечает его взгляд и поднимает брови, консьерж фыркает и отводит глаза.

Я получаю еще один подмигивающий взгляд от Райана. Качая головой, Коннор ведет меня к лифтам.

— Ты и близко не подойдешь к моей комнате, — натянуто говорю я, — так что даже не думай.

Коннор нажимает пальцем на кнопку вызова лифта. У него на челюсти бешено дергается мышца. Он не произносит ни слова, просто молча стоит рядом со мной, пока не приезжает лифт и мы не заходим внутрь.

— Какой этаж? — спрашивает он.

— Восьмой.

Он нажимает на кнопку. Двери закрываются. Как только кабина начинает подниматься, Коннор нажимает на кнопку «Стоп», и лифт резко останавливается.

— Что за…

— Прости, — цедит он сквозь зубы, подходя ко мне. Он загораживает собой дверь. Я быстро отступаю и упираюсь в зеркальную стену. Чтобы остановить его, я упираюсь рукой ему в грудь и сгибаю локоть.

— Не смей, — говорю я сквозь стиснутые зубы, глядя на него снизу вверх.

Коннор смотрит на меня в ответ с огнем в глазах. Каждый сантиметр его тела напряжен.

— Мне очень жаль, — повторяет он хриплым голосом. — Но ты так много скрываешь, и мне приходится узнавать о твоем дяде и о том, что ты жила с Сёреном, из вторых рук. Ты не хочешь быть со мной честной. Как я должен был отреагировать?

— Я была честна с тобой, — возражаю я, слыша, как натянуто звучат слова, потому что моё горло сжимается от эмоций. — Может, я и совершила много дерьмовых поступков, но я не лгунья!

Коннор моргает. Его темные брови сходятся на переносице.

— Ты не совершила ни одного дерьмового поступка.

— Ты меня не знаешь, — шепчу я.

— Знаю.

— Нет, ты…

— Ты живешь одна, — перебивает он. — Никому не доверяешь. Твоя единственная подруга — пятнадцатилетняя девочка, которая напоминает тебе саму себя: умную, странную и одинокую. До этого твоей единственной подругой была женщина, вся личность которой была создана… тобой. Потому что она тоже была такой же, как ты, совершенно одинокой в мире, обиженной и непонятой, и, помогая ей, ты делала то, на что никто никогда не находил времени. И я подозреваю, что всё это из-за Сёрена, потому что ты так и не преодолела то, что было между вами. Потому что он каким-то образом научил тебя, что доверие хуже всего остального.

Он делает паузу.

— Я прав?

Я проглатываю комок в горле. Рука, которой я упираюсь в его грудь, начинает дрожать.

Голос Коннора смягчается, как и его глаза.

— Всё наоборот. Доверие важнее всего остального. Райан, этот болван внизу… Я бы доверил ему свою жизнь. Я бы принял пулю вместо него. Мы готовы на всё ради друг друга. На всё.

Он протягивает руку, нежно убирает прядь волос с моей щеки и берет мое лицо в ладони.

— Я хочу этого же и для нас.

Я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос не дрожал.

— Ты довольно быстро продвигаешься, солдат. Сначала хотел провести со мной одну ночь, потом — неделю, а теперь ты готов довериться мне настолько, что это может стоить тебе жизни? — Мой тихий смех звучит сдавленно. — Думаю, ты выбрал не ту девушку.

— Это не так. — Он обхватывает мое лицо обеими руками и заставляет меня посмотреть ему в глаза. — Ты можешь мне доверять, Табби. Я не такой, как он. Я никогда не буду тебе лгать. Никогда не подведу тебя, когда ты будешь во мне нуждаться. Я могу раздражать тебя до чертиков и время от времени говорить или делать что-то глупое, потому что я парень и иногда мы ведем себя как идиоты, но, если ты этого хочешь, я отдам тебе все свои силы, буду прикрывать твою спину и на все сто процентов буду тебе предан.

Его глаза сияют так ярко, что кажутся нереальными.

— Я хочу, чтобы ты мне доверяла.

Я не могу дышать. У меня перехватило горло. В глазах стоят чертовы слезы! Мне хочется дать себе пощечину.

— Ты просто пытаешься со мной переспать.

Коннор улыбается.

— Можешь ли ты винить меня в этом? Посмотри на себя, детка.

— Я не детка!

Его улыбка становится шире.

— Хорошо. Сладкая? Солнышко? Ангел?

Я встряхиваю головой, чтобы прийти в себя, и отталкиваю его. Коннор отступает, отпуская меня. Он не пытается снова подойти ближе, просто продолжает смотреть своими теплыми, прекрасными глазами.

Глазами, в которые я, если не буду осторожна, упаду так глубоко, что никогда не смогу выкарабкаться.

— Поехали. — Я скрещиваю руки на груди и смотрю на раздвижные двери.

После минутного молчания Коннор говорит: — Хорошо. — Он снова нажимает кнопку «Стоп», и кабина приходит в движение. Мы стоим молча, и мое сердце бешено колотится. Когда лифт останавливается на моем этаже и двери открываются, Коннор зловеще добавляет: — Но этот разговор еще не окончен. И помни, я — не он.

Он выходит из лифта и идет по коридору.