Поручик Романов

Глава 7

Глава седьмая

Дело было не в том, что эти несколько сотен квадратных верст явно не стоили пролитой человеческой крови, дело уже было в принципе: нужно показать этим япошкам (значит, и всему миру), что новая Российская империя способна дать достойный отпор любому наглому агрессору. Если мы сейчас проявим слабость, пойдем на уступки (пусть даже минимальные), то другие страны решат, что Россия уже не так сильна, как прежде, что можно ей угрожать и пренебрегать ее законными интересами. А это уже чревато весьма серьезными последствиями, и прежде всего — во внешней политике…

Однако в российском Совете министров и Генеральном штабе были настроены куда менее решительно, чем в обществе: там прекрасно понимали, с какими трудностями придется столкнуться стране и армии в случае серьезного конфликта. Империя только что оправилась от двух крайне тяжелых, кровопролитных войн, Германской и Гражданской (едва не стоивших ей самой государственности), промышленность (особенно тяжелая) и сельское хозяйство еще не до конца восстановились, прироста населения, можно сказать, почти никакого нет, значит, нет и нужного мобилизационного резерва…

В то же время — инфляция растет, экономика с трудом справляется с очередным, внезапно разразившимся кризисом, покупательная способность рубля — низкая… А тут еще чрезвычайно опасные беспорядки на Кавказе (местных сепаратистов и националистов так и не удалось разгромить до конца), проблемы с засухой в Поволжье и на юге России, выступления недобитых леваков, теракты на Западной Украине и в Прибалтике… И в этих неблагоприятных условиях — начинать новую военную кампанию? Причем с весьма сильным и прекрасно подготовленным противником, которого, по всей видимости, тайно, но весьма активно поддерживают англичане (как и во время прошлого конфликта с Японией)…

У России с Британией имелся давний и еще не до конца решенный спор из-за среднеазиатских ханств и эмиратов — каждая сторона стремится прибрать их к своим рукам. Эти маленькие, но крайне гордые восточные правители всегда считались вассалами русского царя, но после минувшей гражданской войны обрели независимость (пусть и чисто формальную) и стали проводить свою внешнюю и внутреннюю политику. Не всегда дружественную бывшей метрополии… И англичане их в этом активно поддерживали: они прочно утвердились в Афганистане и теперь жадно смотрели на территории за рекой Пяндж. Британии было крайне выгодно любое поражение и ослабление России…

Если же говорить о Стране восходящего солнца, то надо было иметь в виду и то обстоятельство, что она, в отличие от европейских держав, в последней мировой войне участия практически не принимала, не теряла людей и ресурсы, а наоборот, быстро росла, экономически развивалась и накапливала силы. Ее промышленность в данный момент переживала резкий подъем, население быстро росло, численность сухопутной армии и флота все время увеличивалась. Как росло и умение воевать — захват бо́льшей части Китая, Кореи, ряда островов в Юго-Восточной Азии, создание марионеточного государства Манчьжоу-го весьма наглядно это подтверждало. Новейшие же японские тяжелые крейсеры, как считали в российском Военно-морском министерстве, сегодня не уступали по своим главным характеристикам лучшим кораблям Англии и США (а в чем-то даже, может, превосходили их),

Совсем иная ситуация сложилась в Российской империи: ее Тихоокеанская эскадра еще не достигла даже довоенного уровня… Значит, в случае военной угрозы, придется, как и в прошлый раз, тащить корабли через два океана из Балтики, вокруг половины света, рискуя при этом потерять их в очередном Цусимском сражении. Благодарим покорно за такую перспективу! Военно-морское министерство на этот счет высказалось ясно и вполне определенно: никаких крупных сражений с Японией на море! Нам нужно еще как минимум десять лет, чтобы довести численность боевых кораблей на Тихом океане хотя бы до минимально приемлемого уровня.

Какие-то серьезные столкновения с противником возможны лишь на суше, а Тихоокеанская эскадра (то, что сейчас мы имеем в наличии) будет выполнять лишь вспомогательные функции. Защитить прибрежные российские города и порты — это вполне ей по силам, а вот участвовать в крупных морских баталиях… Нет, даже не начинайте! В Японии чрезвычайно быстро строились современные тяжелые крейсеры и авианосцы, развивалась палубная авиация, были уже созданы и испытаны самолеты-торпедоносцы, но ничего подобного в России не было даже в проекте. И не предвиделось. Когда еще будет… Если вообще будет.

В общем, в российском правительстве и Военном министерстве решили страсти не накалять, военно-патриотической эйфории не поддаваться, а постараться обойтись теми средствами и силами, которые есть на месте, то есть в Забайкальском военном округе и у дружественных монголов, разумеется, при соответствующим их усилении и снабжении. Вот потому-то группа полковника Вакулевского и действовала все это время крайне осторожно, не переходя в окончательное¸ решительное наступление. Отдельные вылазки и стычки — это не в счет, простое прощупывание противника.

Для чего-то более масштабного и значимого следовало, во-первых, дождаться серьезного пополнения (особенно бронетехникой и артиллерией), во-вторых, подтянуть из центральных российских губерний регулярные армейские части, чтобы было на кого опереться и что иметь в резерве, а в-третьих (самое главное!), получить «добро» из Генерального штаба. Без приказа (причем за подписью самого военного министра графа Милютина) никто не хотел брать на себя ответственность и начинать серьезное наступление. А этого приказа пока не было…

Диму очень заинтересовали новые российские танки — эти «Добрыни», «Муромцы» и «Владимиры», о которых упоминал Замойский, но решил пока особо не расспрашивать — чтобы не выдать своего полного неведения. Вот выйдет он из госпиталя, вернется в часть (а куда ему еще деваться?), тогда сам все увидит, Вряд ли это будет что-то совсем уж новое, незнакомое и непонятное (все-таки делали их, как понял Романов, на тех же заводах, что и хорошо знакомые ему советские машины), значит, сумеет как-то разобраться. Зря, что ли, его натаскивали на разную военную технику, показывали в училище всякие машины — и наши, и зарубежные, наверняка сообразит, что к чему. Принцип действия один и тот же, ничего другого быть не может…

Дима понимал, что ему лучше остаться в армии и продолжить службу — ведь, по сути, он больше ничего не умеет. Тем более что сейчас уже идут сражения и, возможно, скоро начнутся более серьезные действия. Значит, его долг (как мужчины и как командира) — защищать свою Родину, как бы она сейчас ни называлась. Благо, противник был хорошо знаком — те же самые япошки. Наваляли им в прошлый раз (в его реальности) — наваляем им и теперь. В любом случае нельзя было спускать эту провокацию, а то обнаглеют до безобразия: сначала у монголов кусок территории оттяпают, а потом и на наши земли полезут… У этих самураев, похоже, проснулся большой аппетит, хотят всю Азию под себя подмять. Шиш им с маслом, а не Азия!

А ведь есть еще Германия… Кстати, как там у них, кто сейчас у власти? И вообще — какие отношения у этой, другой России с соседними странами? Как закончилась Германская война, кто победил? Уцелели ли старые европейские империи или все распались? Россия, как понял Дмитрий, в основном сохранила свои владения (кроме Польши и Финляндии), а вот что произошло с Британской¸ Австро-Венгерской, Германской и Османской империями? Интересно, какие новые страны появились на карте мира, какой там строй? На все эти вопросы требовался ответ — и чем скорее, тем лучше.

Еще бы надо узнать, какое положение занимает он в царской семье (раз уж теперь «ваше высочество»), какие у него отношения с государем (отцом того самого парня, в чье тело он каким-то чудом попал), с другими родственниками. Очень странным (но в то же время довольно символическим) ему показался тот факт, что угодил в своего полного тезку, хотя никакого отношения к царской семье он никогда не имел. Просто однофамилец — мало ли у нас в России Романовых?

Разговор с Семеном Замойским сильно утомил Дмитрия — голова снова заболела (все-таки контузия, очевидно, была нешуточная), он, закрыв глаза, откинулся на подушку. Ему хотелось обо все спокойно подумать. Где-то в глубине души у него затеплилась надежда, что вот сейчас он уснет, а, когда проснется, то окажется вновь в своем времени и своей стране, в любимом СССР (лучшем государстве на свете!). Чтобы вернуться в свой родной полк и опять бить фашистов, гнать их прочь с советской земли… В крайнем случае, пусть это будет госпиталь, но тоже наш, советский. Он обязательно встанет на ноги и присоединится к своим боевым товарищам.

С этими мыслями Дмитрий Романов и уснул. И снился ему тот самый, первый (и пока единственный) танковый бой, в котором он принимал участие. И в котором получил эту контузию. «Интересно, — подумал сквозь дрему Дмитрий, — там, у себя… в своем времени… я погиб? Скорее всего, да. Погиб, но все-таки выполнил приказ командования, защитил мост через Икшу. Значит, наш полк успел подойти и переправиться через нее, а потом наверняка ударил по гитлеровцам, остановил их и погнал прочь… Что ж, очень хорошо! Жаль только, что этого мне уже никогда не увидеть…»