Последний еврей Багдада

Глава XLIII. Панкратион

— Кишкодер брось.

Голос Рыжего Грека звучал спокойно и даже несколько лениво.

Кайс вынул из-за пояса нож и швырнул его на пол. Громила-телохранитель быстро подобрал оружие. Именно этого, внешне похожего на быка человека юноша первым увидел после того, как открылась дверь будки. Под бдительным взором покрытого наколками здоровяка его препроводили внутрь. Звук, который Кайс первоначально принял за скрип убойной машины, оказался скрежетом дверных петель.

Претендент на воровской престол сидел на роскошном стуле черного дерева. С высокой резной спинкой и массивными подлокотниками он больше походил на трон. Подручный Элая уже примерял на себя «царские» регалии. Никаких сомнений не осталось: именно этого человека Кайс видел в храме. Правда, тогда он безуспешно пытался скрыть свою главную яркую примету под черным париком. Сейчас же в этом нужды не было. Волосы Леона огненно-рыжим водопадом спадали на плечи.

— Я тебя помню, — с вызовом произнес грек, — ты перс.

— Это так, — спокойно ответил юноша, — меня зовут Кайс.

В просторном зале с низкими потолками находились еще несколько десятков причудливо разодетых головорезов. Большинство держались группами по три-четыре человека. На юного перса никто из них внимания не обратил.

— Выкладывай, зачем ты здесь, и главное — откуда знаешь то, что знать тебе не положено. Кто сообщил тебе пароль? Только тщательно подбирай словечки. От них будет зависеть то, какая смерть тебя ждет — быстрая и безболезненная или долгая и мучительная.

Последняя реплика была произнесена Леоном с напором. При этом в его голосе прозвучали истеричные нотки. Казалось, что сама мысль о предстоящих страданиях умирающего доставляла ему удовольствие. Все находившиеся в зале мгновенно замолкли. Теперь их взгляды были устремлены на перса. Откуда-то сбоку вынырнул слуга. Низко склонив голову, он протянул сидящему на троне отрез ткани пурпурного цвета. Тот помял его своей широкой, покрытой рыжей шерстью лапой и кивнул. Слуга молча ретировался.

— С секретным словом все просто. Тот парень, что был убит передо мной, из шайки Хромого. Он и перечислил мне пароли, которые знал. Сначала я решил, что за основу ты взял составные части мушрушу, чье изображение есть на воротах Иштар. Скорпион, орел, змея, лев — этих животных оно как бы вобрало в себя. Не хватало только единорога, рогом которого вооружена голова чудища. Я заставил того несчастного войти и произнести это слово в качестве пароля. Он умер, и мне жаль его, хотя незадолго до гибели он сам пытался меня убить. Подумав, в чем ошибка, я вспомнил, что говорил мне Беспалый. Такая кличка, наверное, была у этого человека. Настоящего его имени я так, к сожалению, и не узнал.

— Уверен, это последнее, за что он на тебя сейчас в обиде, — оскалился Рыжий Грек. — Значит, ты такой смышленый и до всего додумался сам? А можешь догадаться, какую пытку я специально для тебя придумал?

Леон стал вертеть ножом, который передал ему телохранитель, то и дело перебрасывая его из одной руки в другую.

— Пароли ввели пять дней назад, — продолжил как ни в чем не бывало Кайс, — а значит, слово «единорог» могло быть в первый день. Так какое же слово избрал ты для сегодняшнего, шестого дня. Я вспомнил других животных рядом с воротами. Там есть еще лев и бык. Слово «лев» уже было — львиные лапы мушрушу. Оставался только бык. Мне интересно, каким бы был пароль на завтра. Думаю, что эту систему ты вводил заранее. И вот зачем. Верные тебе люди должны были знать все пароли с самого начала, а те, в ком ты сомневаешься…

— Довольно, — взревел Грек, — пустая болтовня.

Как не старался Леон быстро прервать рассуждения перса, главное было им сказано. Подозрительные от природы коллеги претендента на воровской престол, чье благополучие и даже жизнь зависели от острого чутья, тут же сообразили, о чем толкует чужак. В их понимании прозвучавшие слова были недвусмысленным обвинением. По залу пробежал ропот. Стало ясно, что пароли сразу сообщили далеко не всем из присутствующих.

— Итак, подведем итог, — чуть тише, но по прежнему достаточно громко произнес сидящий на троне, — ты, пес Дария, пришел сюда, чтобы все разнюхать и спокойно мне об этом сообщаешь. Ты загрыз нашего брата — достойного и честного вора и после этого надеешься скрыться обратно в свою конуру? Да я сейчас же прикажу отправить тебя на живодерню.

— Проверь, не пометила ли эта псина заборы! — выкрикнул кто-то из бандитов. — Он мог привести за собой других.

Телохранитель Леона схватил Кайса за руку и вывернул ее так, что юноша едва не закричал от боли. Его глаза предательски заблестели. Тем не менее он сделал глубокий вдох и по-прежнему твердо произнес:

— Мне надо поговорить с тобой наедине.

— Ах ты, барбос блохастый. Ты посмел оскорбить меня один раз и теперь делаешь это вновь? Мне нечего скрывать от общества. У меня нет от него тайн. Ты уже достаточно наговорил. Увести его.

Телохранитель потащил Кайса к выходу. Молодой человек сопротивлялся, но безуспешно.

— Мне нужен Элай. Его дочь в опасности, — выкрикнул юноша, — и я знаю все о сокровищах Эгиби, а также о его роли в убийстве Хамида.

— Стоять, — взревел Рыжий Грек.

Все, кто находился в зале, смотрели на него.

— Грек! О чем говорит этот щенок? — выкрикнул коренастый крепыш, стоявший справа в первом ряду.

В мочке уха у него была продета круглая золотая серьга, а голова на пиратский манер обмотана куском серой ткани. Около этого человека компактно держалась группа из пяти-шести разбойников, один из которых был низкорослым — почти карликом, а второй — чуть повыше, с заметным горбом.

— При чем тут Эгиби? — писклявым голосом спросил карлик, — и кто такой этот Элай?

— Пусть говорит, — хрипло проорал горбун, — послушать, как он визжит от боли мы всегда успеем.

— Понятия не имею, что он несет. Но так и быть, послушаем эту собаку, — согласился Рыжий Грек.

На его белесых, веснушчатых щеках проступили красные пятна.

Молодой человек быстро обдумывал, что можно рассказать окружавшим его бандитам, а о чем следует умолчать.

— Я произнесу только одно слово, — начал он, — но самое главное — «деньги». Большие деньги. Столько денег, сколько вы никогда не видели.

В зале стало так тихо, что слышно было, как сквозь толстые каменные стены доносятся снаружи далекие грозовые раскаты.

— Эгиби, — после краткой паузы продолжил Кайс, — богатейший человек в Вавилоне, а, может быть, и во всей империи. Знаете ли вы, чем он занимался все последние месяцы? Конечно, нет. А я вам скажу. Он распродавал свою собственность: дома, земли, рудники. Этот хитрый торгаш и безжалостный ростовщик боится войны и прихода завоевателей. Он надеется переждать смутное время, обратив все свое состояние в золото, серебро и драгоценные камни.

Кайс рывком освободился от сковывающих его объятий телохранителя, вытянул вперед руку с обручальным кольцом и повел ей по кругу, чтобы каждый из присутствующих мог разглядеть огромный зеленый камень.

— Знаете, сколько стоит этот перстень? Вот ты, горбун, представь, сколько на деньги от его продажи можно купить рабов? Только не подавись слюной от зависти! Да тебя самого за эту сумму можно обратить в раба и всех твоих родственников!

В глазах окружавших Кайса преступников заиграли алчные огоньки. Бандиты исподлобья бросали быстрые взгляды то на Рыжего Грека, то на горбуна, то на юношу. Почти все смотрели с недоверием, но готовы были при этом ловить каждое сказанное молодым человеком слово.

— Хамид работал на Эгиби, — продолжил юноша, стараясь закрепить произведенный эффект, — и он был убит, когда по приказу банкира заметал следы спрятанных сокровищ.

В зале поднялся шум.

— Это ложь, — выкрикнул разбойник с серьгой.

— Не может быть, — пропищал карлик.

— Вздернуть гаденыша, — срывающимся от хрипоты голосом проорал горбун.

Громила, все еще стоявший позади Кайса, вновь схватил его за руки, а Рыжий Грек вскочил со своего трона и в два прыжка приблизился к нему. Он поднес острый кончик ножа к глазу молодого человека и так, чтобы мог слышать только он, зашипел:

— Говори, где сокровища. Только тихо. И может быть, останешься жив.

В уголках рта Леона появились белая пена, а глазные яблоки едва не выскочили из орбит. Казалось, еще чуть-чуть и они взорвутся от накопившейся в них злобы.

— Где клад, я не знаю. Но те, кто отдавал приказ убить Хамида, прекрасно понимали, что освободившийся трон займешь ты. Они заранее договорились с тобой, и ты предал своего патрона. Начальнику городского гарнизона сообщили о том, где и когда будет Хамид. Ваш главарь попал в засаду, — по-прежнему громко, так, чтобы все слышали, произнес Кайс, — Хамид перебил людей, прятавших сокровища. Но, сделав это, почти тут же погиб сам. Теперь о том, где богатства, знает лишь сам банкир.

Возмущенный гул голосов мгновенно стих. Разбойники по-прежнему бросали друг на друга взгляды, но теперь в них сквозило подозрение. В воздухе запахло предательством. Исчезновение Хамида, — и это понимал каждый, — безусловно было выгодно Леону, который теперь, вероятно, займет его место. Следовательно, в словах чужака могла быть доля правды. Многие и ранее, наверняка, не исключали такую возможность, но заявить об этом вслух никто бы не решился. И вот теперь обвинение было брошено прямо в лицо Рыжему Греку. Но сделал это не кто-то из своих, а человек из другого, не воровского мира. На это надо было как-то отреагировать. В конце концов все взгляды сосредоточились на коренастом разбойнике с золотой серьгой, обладавшим, вероятно, после Леона самым большим авторитетом.

— Грек, о чем он говорит? Возможно ли такое? — произнес тот.

— Конечно, нет, Реза. Как можешь ты верить ему? Про смерть Хамида я знаю не больше, чем вы. Наш бесстрашный и достойнейший брат отправился на дело. Он поступил опрометчиво, когда взял с собой так мало людей, и он был убит. Этот перс, обвиняя меня, лжет!

— Твое слово против его, — выговорил Реза.

Он сделал шаг вперед, и многие другие разбойники подтянулись к нему, образовав еще большую группу, состоящую теперь из, по меньшей мере, дюжины головорезов.

Рыжий Грек повел ножом по лицу Кайса, оставляя на нем кривой кровоточащий след. Убей он сейчас молодого человека, на него пали бы еще большие подозрения. В конце концов бандит принял решение: резко поднял вверх руку с клинком и завопил:

— Так пусть боги объявят, кто прав. Пусть они замкнут навсегда лживые уста этого пса. Пусть все решит поединок!

— Цвет лжи! Цвет лжи! Цвет лжи! — завопили вокруг.

Распахнулись двери, и толпа хлынула в просторный, прямоугольной формы перестиль. Колонны, стоявшие по его периметру, были покрыты копотью. Вспыхнули наполненные нефтью каменные чаши. Звездное небо начало затягиваться тучами. Первые капли дождя готовы были упасть на древний город.

Кайса вытолкнули на середину покрытого мелким речным песком ринга. Вставшие кругом разбойники возбужденно обсуждали предстоящее зрелище.

— Это древний ритуал, — торопливо пояснил Рыжий Грек, которому, очевидно, не терпелось поскорее покончить с молодым человеком.

Возмутитель спокойствия должен был погибнуть как можно скорее, пока не нанес еще больший вред.

Во двор вышел седой старичок. Его белая длинная борода спускалась на впалую грудь, а свободный светлый халат был перетянут пестрым поясом.

— Кто выживет, тот и прав, — пожал плечами Кайс, — не честно, но мне подходит.

— Чего же в этом нечестного? — расхохотался карлик, — правда — в силе, а силу человеку даруют боги. Чью сторону они займут, тот и говорит правду, а тот, от кого отвернутся — лжет.

Юноша не стал спорить с тем, что ему показалось очевидной глупостью. Он лишь подумал, что в мире людей, чья повседневная жизнь была полна опасностей, и чье существование почти всегда зависело от удачи, наверное, допустимо в определенные моменты всецело полагаться только на богов. Молодой перс и сам не собирался отказываться от их помощи. Он поднял ладони к небу и прошептал короткую молитву Ахурамазде.

Леон тем временем стал нервно скакать по кругу, как бы рассматривая со всех сторон своего противника и пытаясь оценить его сильные и слабые стороны.

— Мы не будем полагаться на одну только силу. Это Негон-жрец. Из местных. Он совершит древний ритуал «Цвет лжи», — указал на старца Рыжий Грек, — детали тебе знать не обязательно, но закончится все тем, что печень побежденного будет вырезана, и именно Негон покажет ее каждому из присутствующих. Если она побледнеет, как бледнеют от позора, те, кого уличили во лжи, то это станет еще одним подтверждением правоты победителя. Впрочем, твою печень, перс, я вырву сам. Вот этими руками. И лишь потом отдам ее жрецу.

— Каковы правила поединка? — невозмутимо спросил юноша.

— Правила? Да ты шутишь, — захохотал его противник, — это тебе не вавилонский кулачный бой, не египетская сцепка и не персидская борьба. Это греческий панкратион. В нем правил не бывает.

Говоря это, Рыжий Грек продолжал описывать круги по площадке. Как только он в очередной раз оказался за спиной у молодого человека, то без всяких предупреждений пружинисто подпрыгнул и кулаком сверху нанес ему удар прямо в затылок. Кайс на мгновение ослеп. Не удержавшись на ногах, он рухнул на колени. Грек повторно взмыл вверх и готов был уже обеими ногами обрушиться на спину юноши и переломать ему хребет. Лишь в последнее мгновение поверженный сумел рывком перекатиться на спину. Пятки бандита впечатались в песок.

Воспользовавшись секундным замешательством кандидата на воровской престол, Кайс резкой подсечкой сбил его с ног. Грек плашмя рухнул на землю, а юноша тут же запрыгнул на него.

Толпа ревела: «смерть, смерть, смерть!»

Кайс одной рукой сдавил горло противника, а второй готов был нанести последний, смертельный удар. Жилы на шее разбойника вздулись, лицо его перекосила гримаса ярости.

— Убей его! — орали одни зрители.

— Давай же! — подбадривали юношу другие.

Кайс был поражен подобной реакцией. Похоже, Рыжий Грек успел перейти дорогу многим, и его авторитет действительно не шел ни в какое сравнение с авторитетом Хамида. Ни один из разбойников не пытался остановить юношу.

— Мне нужен Элай, — глядя прямо в полные злобы глаза лежащего соперника, прошептал Кайс.

— А мне нужна твоя печень, — прохрипел Рыжий Грек.

Он зачерпнул пригоршню песка и швырнул ее прямо в лицо Кайса. Повторно ослепнув, молодой перс невольно ослабил хватку, а грек, воспользовавшись этим, нанес ему такой мощный удар в висок, что юноша завалился на бок. Разбойник вскочил на одно колено и стал бить его кулаками по голове. Кайс перевернулся на спину — теперь уже он был на лопатках. Из глаз текли слезы. Леон навалился сверху, рывком разорвал одежду на груди теряющего сознание перса и с ухмылкой бросил взгляд на его голый мускулистый торс.

— Негон, подойди! — заорал будущий воровской царь.

Кайс сквозь застилавшую глаза пелену пытался разглядеть хоть что-то. Изображение плыло. Смотреть на торжествующую физиономию Грека, которая то приближалась, то отдалялась, не было никаких сил. Сидевший верхом на нем бандит заслонял собой большую часть ночного неба. Он больно надавил большим пальцем на то место, где у самого сердца была нанесена татуировка: копье всадника с пучком расходящихся стрел. Юноша поморщился и постарался отвести взгляд. Иступленные, бешеные лица зрителей сливались в одну вязкую массу. Был ли среди них Негон или нет, уже не имело значения. Судьба побежденного была решена. Оставалось только смириться и приготовиться к боли.

Но вдруг перед взором молодого человека предстало знакомое очертание — широкий и высокий лоб, прямой нос, короткие вьющиеся волосы. Ошибиться было невозможно. Стоявший за спиной бандитов человек сбрил бороду и поэтому преобразился, но он его узнал: на Кайса невозмутимо смотрел сам Элай.

Юноша в тщетной попытке сбросить с себя противника напряг все мышцы. Сидевший на нем почувствовал это и силой впился своими, казалось, стальными пальцами ему в ребра. И тут Элай взмахнул руками, как крыльями, и тут же исчез за спинами зрителей. Спустя долю секунды яркая, ослепительная вспышка озарила все вокруг, раздался оглушительный грохот. Жаркая волна, ударившая с двух сторон, буквально вдавила юношу в землю. Еще через мгновение он потерял сознание.