Потаённые желания Тёмного Властелина

Глава 19

Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от странного наваждения и привести мысли в порядок, я ещё и глаза протерла, поскольку пелена перед ними сама не желала никак проходить.

— Что это было? Что ты сделал?

— Прочитал твои мысли. Надо было сразу так сделать и не страдать дурью.

— А что же сразу не поступил? — мне пришлось ещё и виски размять.

— Это вызывает крайне неприятные ощущения у подопыт… у исследуемого объекта. В данном случае — у тебя. Головокружение, дезориентация, даже потеря сознания и тошнота, — начал перечислять он побочные эффекты, и у меня, кто бы сомневался, сразу все они начали проявляться. К головокружению добавилась дезориентация и меня начало мутить.

— Б–беда–а… — простонала я. — Хоть бы предупредил или…

Я вдруг осознала, что он опять в моей памяти копался, причем, судя по всему, посмотрел намного глубже, чем в прошлый раз, и мне сразу стало ещё хуже. Всё–таки крайне неприятно осознавать, что кто–то может заглянуть в твои мысли, прочитать даже самые потаённые желания вот так просто, лишь пожелав того! Ведь хочется, чтобы хоть что–то там, внутри, было своё. Пусть хотя бы мечты. А тут так в них нагло вторглись! Промелькнуло желание высказаться, что я думаю по этому поводу, пошипеть на него. Но нужно оставить это при себе, а ещё лучше вовсе не думать… А то и это тоже потом прочитает, не дай–то Бог.

— Если бы я предупредил — лучше тебе от этого не стало, — и он вдруг сделал то, чего я от него не ожидала. — Извини, — произнес он тихо, словно ему действительно было жаль. А когда мы приземлились рядом с калиткой, ведущей во двор дома моей мамы, Маору поставил меня на землю и, придерживая одной рукой за талию, положил на лоб ладонь. От этого легкого прикосновения тошнота и прочие неприятные ощущения сразу отступили.

— Лучше? — склонив голову на бок, уточнил он, продолжая прижимать меня к своей груди.

— Да. Спасибо, — когда поняла, что мне стало лучше, и я могу сама спокойно стоять, выскользнула из его объятий. Отодвинув его руку, повернулась лицом к калитке и сделала пару шагов вперед.

Дом, скрытый за густой живой изгородью из сирени, был погружен во тьму, света нигде не было видно. Оно и понятно — сейчас ночь… Но… Я боялась, что… не увижу уже свою маму. Я переживала, что пока меня не было, случилось что–то плохое и непоправимое.

Поэтому, протянув руку к щеколде, я так и не смогла её открыть. Моя рука обвисла безжизненной плетью, пушистые ушки прижались к голове, и даже вредный, наглый хвост сейчас пугливо вздрагивал и то поглаживал меня по икре, то выбирался из–под платья, подбирался к Мао, но сразу в страхе возвращался обратно.

— Почему ты не заходишь? — мужчина встал позади меня, и его ладонь аккуратно опустилась на моё плечо.

— Я… боюсь, что пока меня не было… Что–то случилось, — мой голос дрожал, а в уголках глаз выступили слезы. — Мне страшно.

— Она одна живет в этом доме? — Мао нагнулся и, заглядывая мне в глаза, указал на дом.

— Да, — я кивнула и до боли прикусила губу, чтобы привести себя в чувство и не дать волю непрошеным слезам.

Мужчина был сейчас так близко, что касался своей щекой моей, а его дыхание обжигало шею.

— Я чувствую, что в доме есть живое существо. Ритм его сердца ровный, но медленный. Твоя мама просто спит, даэйра, — произнес он, и я практически не поняла, что он сказал. Единственное, что я услышала: «мама просто спит». И такую благодарность в этот момент я испытала к нему, что, повернув голову, поцеловала мужчину в щеку. После, прошептав: «Спасибо», поспешно отодвинула щеколду в сторону, распахнула калитку и побежала по дорожке к входной двери. Однако, уже схватившись за ручку, опять замерла на месте и, потоптавшись немного на скрипучих старых деревянных ступеньках, устало опустилась на них и обхватила руками колени.

— Ну а сейчас–то что не так? — без тени насмешки спросил мужчина, неслышно подойдя ко мне. — Ведь ты так сильно всё это время хотела сюда попасть.

— Ночь. Она спит. Последние месяцы мама очень плохо спала, ей даже снотворное прописывали… Пускай отдыхает. Давай подождем, а? — я с надеждой посмотрела на Мао. Который, после моего ответа, сначала поднял голову к небу, протяжно вздохнул, но всё–таки кивнул утвердительно.

— Рассвет ещё нескоро, — оглядевшись, он вытянул руку и поставил прямо на ряды с картошкой свой огромный шатер. — Не засиживайся тут, замерзнешь.

Мао ушел, а я осталась сидеть. Как же трудно сделать этот шаг, последний. Мама тут, рядом, но я не только не хочу её будить, но и услышать, как она переживала, как волновалась всё это время, пока меня не было. Так что лучше пусть пока отдыхает. А утром мы с ней поговорим. Обязательно. Спешить уже некуда. Тем более раз демонион не против этого.

Вот странный он чело… мужчина, честное слово. Практически полдня он ходил и рычал на меня по любому поводу и даже без оного. А сейчас не подгонял, не ругался, что я медлю, хотя мы так спешили всё это время, только назвал он меня как–то странно. Как он там сказал? Дайра? Дара? Что–то даже думать не хочу, что это означает. В лучшем случае — глупая. Ну и пусть. Сейчас даже не обидно. Так что и не спорю — по сравнению с ним–то я точно умом не особо блещу, как и большинство на этой планете, если не все.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Просидев ещё минут пять, я медленно поднялась, бросила последний взгляд на входную дверь и пошла к Мао.

— А шатер никто не заметит? — войдя внутрь, прямо с порога поинтересовалась я.

— На нём заклинание невидимости, — подняв взгляд от книги, пояснил Маору. Кстати, очередную рваную футболку он уже успел снять и надел вместо неё свой камзол, правда на голое тело, и не стал его застегивать. — Давай–ка, мы с тобой поедим и тоже спать ляжем. На завтра у нас море планов.

— На Армадан отправимся, и там маму вылечишь?

— Нет, — он допил то вино, что я оставила: — Вылечу я её тут, и одну отправлю на Армадан. Мы же с тобой закончим с оставшимися делами.

Он указал на стол:

— Не стой, доставай еду, моя пушистая террористка. Я действительно есть хочу.

— Ой, — я смущенно улыбнулась. — Извини, я задумалась.

Прямо на ходу открыв «склад», я в честь праздника что мы наконец–то добрались до моей мамы, и я её скоро увижу, решила достать самое вкусное на мой взгляд: сочные ломтики мяса, томленые на углях, заранее вымоченные в красном вине и посыпанные свежим индириго. Когда–то, когда мы с Мао только познакомились, он рассказывал об этом блюде… И то его аппетитное и красочное описание я до сих пор вспоминаю каждый раз, когда ем это вкусное и безумно ароматное мясо с неповторимым привкусом.

— М-м, — потянул носом Маору. — Замечательный выбор. К этому ещё бы свежих овощей и горячих, только что отваренных корнеплодов со сливочным маслом, и… пожалуй, ледяного красного вина.

И я с загадочной улыбкой сразу выставила перечисленное им на стол и была одарена благодарным взглядом.

— Смотрю, ты хорошо подготовилась.

Достав себе и мне вилки с ножами, он подхватил кусочек мяса и, положив его себе в рот, блаженно зажмурился. После чего облизнул краешек рта. И так в этот момент, когда показался кончик розового языка и белоснежные острые клыки, Мао напомнил мне довольного, но очень большого кота, что мои щеки в ту же секунду зарделись, а хвост игриво встопорщился и начал покачиваться из стороны в сторону. Даже по шёрстке на ушках прошла странная дрожь… От всех этих ощущений бросило в жар. Я поняла, что готова буквально накинуться на мужчину, вот прямо сейчас, без оглядки на то, что будет потом. От нахлынувших чувств, желаний меня даже повело в сторону, и я, со всей силы бухнув бутылку с вином на стол, звякнув тарелками, едва успела схватиться за столешницу, чтобы не упасть.

— Что с тобой? — спросил Мао, заметив, что я дрожу.

— Ничего страшного. Перенервничала, да и этот день был долгим, утомительным. Нужно освежиться, — впервые соврала я ему и, не поднимая взгляда, стремглав помчалась за ширму.

Подбежав к зеркалу, я посмотрела на своё отражение. Красные щеки, нездоровый блеск в глазах, расширенные зрачки. А ещё нарастающий жар, и вредный хвост словно с ума сошел… И только одна мысль в голове пульсирует: хочу–хочу–хочу… Ё-маё! Это что же это такое творится–то со мной?! Почему я веду себя сейчас словно кошка во время…

Да не может того быть! Я медленно, держась рукой за тумбочку, осела на пол. Мысль, которая внезапно пришла мне в голову, не просто ошарашила меня, она готова была свести с ума. Но если сопоставить все данные, примерные числа, то всё сходится… И моя странная реакция в этом новом теле на то, что скоро свершится — это была катастрофа воистину вселенского масштаба! Мне нужно на время затаиться. Спрятаться. А ещё лучше, чтобы меня где–нибудь заперли, в темном подвале, за толстой дверью и амбарным замком, подальше от Маору.

— Ты есть–то будешь? — спросил демонион, и даже от тембра его голоса меня скрутило так, будто от самой изысканной ласки, и, чтобы не застонать, я зажала рот двумя руками.

— У–у–у… — промычала я вместо ответа.

— Что?

— У–у–у! — означало моё твердое нет. Но Мао так и не смог разобрать это, поэтому уже рыкнул:

— Будешь или нет?!

— Не–е–е-ет! — простонала я томно и поспешно добавила: — Что–то как–то мне… не очень хорошо. Так что умоюсь и лягу поспать. Кстати, а у тебя таблеточек успокоительных нет? И побольше, побольше…

— Таблеточек?

— Ага, это прессованный порошок из трав или их искусственных аналогов с а–а–а… — я снова застонала, когда услышала его ленивый, показавшийся сейчас адски сексуальным зевок, и поэтому со всей силы дернула за кончик хвоста, чтобы привести себя в чувство. — С активными компонентами. Есть что–нибудь такое, чтобы я смогла успокоиться и уснуть?

— Могу только магию «успокоительную» применить, — немного подумав, ответил Мао.

— Всё лучше, чем пристрелить, чтобы не мучилась, — пробурчала я себе под нос.

Поднявшись с пола, я включила воду и обильно умыла лицо. Расстегнув кофту, обмыла ещё и шею, но стоило мне только спуститься чуть ниже, к груди, как внутри всё сразу перевернулось. Поэтому, выкрутив кран до упора, буквально рухнула лицом в быстро собравшуюся в раковине ледяную воду.

Вынырнув, осмотрела себя в зеркале и повторила процедуру. Потом ещё раз и ещё. В итоге облилась вся с ног до головы. Залила всё вокруг, затопила пол и, увидев масштаб трагедии, полезла на «склад» доставать полотенца и сухую одежду.

Раздевшись, я аккуратно, не прикасаясь к особо чувствительным участкам, вытерлась, переоделась только в легкое платье, наплевав на белье. Прикасаться к некоторым местам сейчас было смерти подобно, и тем же полотенцем, которым только что вытиралась, протерла тумбочку у раковины.

— Ты там утопиться решила?

— Я бы с радостью, но не получилось, — хмурая, как грозовая туча, я вышла из–за ширмы и быстрой трусцой направилась к кровати.

Забравшись на неё, я обвила свой хвост вокруг ноги и на всякий случай ещё и придавила его ступней, чтобы этот гад точно не вырвался. Сама же закуталась в одеяло, как в кокон, из которого теперь торчал только мой нос.

— Что–то выглядишь ты… нездоровой, — Маору поднялся и, подойдя ко мне, присел рядом на край кровати. И я сразу бочком, бочком, используя фактически только мышцы в одном месте, на которое постоянно ловлю неприятности, упрыгала от него подальше.

— Угу. Устала, — буркнула я, не поднимая глаз и стараясь дышать как можно менее глубоко, чтобы не чувствовать его аромат, который и в обычном–то состоянии действует на меня сногсшибающе. — Поможешь мне уснуть? Пожалуйста!

— Видимо, я зря применил к тебе то заклинание. Столько перемещений плюс переход в другой мир. Да ещё вчера мы с тобой практиковали магию, — мне даже показалось, что в голосе Мао я услышала сочувствие и едва слышные нотки вины. — Ложись и сними ты это одеяло с головы.

— Может, ты лучше через него, а? — с надеждой уточнила я.

— Можно и через, но будет хуже, — и, не дождавшись, когда я его стяну и лягу, мужчина сам, положив руки мне на плечи, уложил меня на подушки и сдернул одеяло вниз.

А у кого сил–то немеряно? Правильно! У Мао! И вместо того, чтобы стянуть одеяло только с головы, он сдернул его аж до пояса.

И его крайне приветливо встретили мои торчащие соски, плотно обтянутые тонкой тканью платья и просвечивающие через неё. А ещё встопорщенный и распушенный хвост, который, ловко выбравшись из захвата, задрав мне платье чуть ли не до бедра, сразу пополз в его сторону, с явным намерением совершить какую–нибудь очередную пошлость…