Потаённые желания Тёмного Властелина

Глава 39

— Прекрасно выглядишь… — начал говорить Иргирмир, но, когда я медленно обернулась и припечатала его взглядом полным ненависти, он нервно дернулся, вздрогнул и уже сдавленно добавил: — Хотел я сказать до того, как ты обернулась. Что с тобой?!

А что я должна была ответить? Что у меня всё плохо? Думаю, по моим выпученным глазам и недовольному лицу, покрасневшему от натуги, и так было всё ясно. Почему я так выглядела? Да всё предельно просто!

После того разговора с Волком меня отвели в другую, ещё более шикарную комнату, размерами она была, наверное, с футбольное поле. И буквально сразу за мной туда пришли девушки. Да как начали приводить меня в порядок! И с таким рвением и упорством, что ни вздохнуть, ни выдохнуть мне было некогда. Они мыли меня, несмотря на моё недовольство и попытки сбежать, смазывали маслами, кремами, сыворотками и лосьонами, не оставив ни миллиметра живого тела без внимания. Потом причесывали, опять чем–то смазывали, накручивали локоны. Затем началось самое жуткое. Когда я уже стояла покорно, смирившись со всем, они начали «обряд» облачения меня в одежды. Белье. Чулки… А затем — корсет. Самый настоящий… Орудие пыток и моя боль в прямом смысле этого слова. Девушки с таким усердием затягивали его всё сильнее и сильнее на моей талии, что не только сузили её сантиметров на десять, но и выдавили весь воздух из легких, увеличив попутно мне грудь на пару размеров, подняв её чуть ли не к подбородку. Даже мои глаза увеличились в несколько раз и стали похожи на анимешные, поскольку они просто вылезли из орбит. Удовлетворившись результатом, служанки надели сверху платье с длинными рукавами, но открытыми плечами и просто адским декольте, открывающим прекрасный вид практически на всю мою полную грудь. Неизвестно как это чудо дизайнерское, серебристого цвета с голубоватым оттенком и невероятно пышной юбкой, держалось и не сползало до сосков. Ходить нормально я не могла. Дышать тоже. А мой хвост от такой пытки, посопротивлявшись немного, обвис мертвой плетью и более не подавал признаков жизни.

Девушки, кстати, пытались несколько раз снять с меня браслет и ожерелье ещё до начала омовения, но украшения им не поддались. И, уже обрядив меня в платье, они ещё долго крутили драгоценности, которые им недавно принес казначей, тот — рогатый. Точнее, он был ушастым. Но я‑то была в курсе, что и рога у него тоже имеются, причем довольно раскидистые и ветвистые. Так вот, девушки не знали, куда мне этот набор прилепить. Состоял он аж из ожерелья, серег и двух браслетов и был выполнен из золотистого металла с прозрачными камнями. Красивый. Вот только мои украшения никуда не делись, поэтому они, махнув рукой в буквальном смысле, только соорудили мне странную прическу, которая обвивала уши, скрыв мех, и нацепили на них какие–то цепочки. И я стала похожа на елку. Вернее, на ту, у которой две украшенные новогодние елки на голове вместо нормальной прически. Спорить я не стала. Я и дышала–то с трудом, так что открывать рот зазря и высказывать что–то не спешила.

Вот именно в таком состоянии: злая, уставшая, с макияжем «смотрите — я упала лицом в косметичку!», с выпученными глазами и полуобморочном состоянии от недостатка кислорода — меня и увидел Иргирмир, который должен был сопроводить меня на бал.

Что–то я, ещё ни разу не побывав на таких мероприятиях, начала уже их люто ненавидеть.

— Ты, вообще, дышать–то можешь? — участливо поинтересовался оборотень, глядя на то, как надсадно я хриплю и обмахиваюсь ладошкой.

— Через раз, — прошипела я, утерев капли пота со лба. — Я уже проклинаю тот день, когда решила посмотреть на… пленника этого.

— Кто же тебя просил целовать дядю, — хмыкнул он, и я отвела взгляд. Мужчина был прав. Это опять я начудачила.

— А можно как–то избежать этого… мероприятия? Я не то что танцевать не могу, я и хожу–то с огромным трудом.

— Боюсь, что отказаться нельзя. Тебе. У тебя персональное приглашение.

— Кошмар!.. В смысле я так рада, что слов хороших у меня нет, чтобы выразить всё, что думаю по этому поводу.

— Впервые вижу девушку, которая бы была недовольна тем, что будет партией Императора. И которую он лично пригласил. Любая оборотница, да и не только она, руку бы оторвала за такую возможность.

— Я уникальная, — пожав плечами, закатила глаза. — Но руку могу оторвать. Им. Свою мне жалко.

— Пойдем. Мы должны войти вместе с Вильриниором.

Он подал мне руку, и я, посмотрев на него как на врага народа, молча подошла и взяла его под локоть.

— Пошли. Быстрее зайдем, быстрее выйдем.

— На это, кошечка, на твоём месте я бы не рассчитывал…

Ах, знала бы я, что меня ждет, выкинулась бы из окна без раздумий и с разбега. Но, увы, даром предвидения я не обладала. А поэтому покорно пошла с оборотнем.

Спустились мы по потайной лестнице, а не по черной для слуг, на первый этаж, и поняла я это потому, что зашли через скрытую от лишних взглядов дверь в конце коридора и попали прямиком в кабинет, в котором мы сидели пару часов назад. И мужчины делили шубу Лиэны. Нас тут уже ждал Император, который, при нашем появлении, поднялся с кресла, отложил бумаги, и я невольно залюбовалась им.

На дяде, в отличие от Иргирмира, который был облачен в обычные брюки, рубашку с высоким воротником и камзол синего цвета, был свободный наряд наподобие того, в котором я видела его днем. Однако этот не был обременен металлическими пластинами, зато белоснежная ткань была украшена замысловатым алым узором, который переплетался с золотыми нитями. А ещё через плечо был перекинут кусок шикарного белоснежного меха. Странно, необычно, но ему шло. И он это знал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Внимательно осмотрев меня с ног до головы, ненадолго задержав взгляд на драгоценностях, он коротко кивнул, ничего по этому поводу не сказав. И я поняла, ему уже успели доложить о том, что снять это с меня не смогли.

Подойдя к нам, он подставил свой локоть, и я перешла, как трофей, от одного оборотня к другому. Продолжая сохранять молчание, я мило улыбалась. Ну а что еще делать? Если я сейчас открою рот, то меня точно понесет, и я выскажу все, что думаю по поводу платья, корсетов и издевательств надо мной. Оно мне надо — новые проблемы? Нет. Поэтому улыбаемся и молчим.

Выйдя из кабинета, мы направились почему–то не туда, откуда доносились музыка и сотни голосов, а в обратную сторону. Дойдя до места, где широкий коридор разветвлялся, мы свернули на право, и Иргирмир как–то странно протянул: «Эм-м». И мне это его «Эм» жутко не понравилось! Судя по всему, сейчас что–то идет явно не по плану. Но Волк шел спокойно, точно зная куда и зачем.

Когда у коридора образовалась ещё одна развилка, и мы на ней не стали сворачивать, а прошли прямо до двери, племянник выдал не менее загадочное: «Хм–м–м». И это мне тоже не внушило никакого доверия. Радовало пока только одно — мы точно не идем в тюрьму. Пугало то, что за этой толстой дверью, украшенной золотыми вензелями, перед которой мы ненадолго застыли, могла скрываться какая–нибудь позолоченная гильотина, судя по тому, что в этом дворце вообще любили золотить всё, что под руку попадется, начиная от кранов в ванной комнате и дверных ручек.

Через пару секунд двери перед нами медленно, как–то даже чересчур торжественно открылись, и я увидела перед собой огромное сводчатое помещение. Я бы сказала нечто, напоминающее главный неф собора. Справа и слева стояли обитые бархатом длинные скамьи. По центру оставлен широкий проход, а в самом конце возвышался небольшой пьедестал, позади которого была установлена огромная белоснежная статуя женщины с распахнутыми крыльями, отчего она напоминала ангела, который раскинул руки, будто пытаясь обнять и защитить тех, кто встанет под ней.

— Хм-м… — пришла и моя очередь высказать свое мнение по поводу происходящего сейчас.

Сделав пару шагов внутрь, мы снова остановились. Император внимательно осмотрелся по сторонам и, передав мою руку Иргирмиру, бросил:

— Отведи её в комнату священника, — и вышел из храма. Я уже и не сомневалась, что это какой–то «домашний», персональный императорский соборчик.

— Ага, — уже когда его дядя давно ушел, выдал оборотень.

— Что происходит?! — прошипела я.

— Понятия не имею, кошечка, — склонившись ко мне, прошептал он.

— В смысле?! Ты–то и не знаешь?!

— Милая, я не знаю, что мы тут делаем, и что происходит.

— Но ты ведь его племянник! — я вцепилась со всей силы в лацканы его камзола.

— То, что я его племянник, ничего не значит. Во–первых, как ты могла заметить, мы из разных кланов. Во–вторых, дядя обычно никого и никогда не ставит в известность о своих планах.

— Ну хоть предположения какие–то есть?

— Боюсь, что даже их у меня нет. Точнее, они есть, но настолько бредовые, что произносить их вслух я, конечно, не буду, — взяв меня под руку, он пошел направо к небольшой двери.

Открыв её, он пропустил меня вперед и, усадив на стул напротив тяжелого письменного стола, опустился рядом. И, вот, сидим мы в крохотной темной каморке, «кабинете» священника, и молчим. Ждем чего–то. Прошло пару минут молчания, пока я думала, что же мне делать, и поняв, что мне всё это категорически не нравится, я просто поднялась и бодро почесала к выходу. Умные мысли в голову всё равно не шли. Подумаю лучше на свежем воздухе.

Только вот стоило мне дойти до двери, на моё плечо опустилась тяжелая рука оборотня, а в дверь вошел невысокого роста священник лет семидесяти на вид, в белоснежной рясе и круглой шапочке, тоже обильно украшенные… позолотой. У меня от этой позолоты уже в глазах рябит!

— Отлично–отлично, — покивав головой, почему–то произнес он и, крепко взяв меня за ладонь, буквально потащил обратно в собор.

И я окончательно поняла, что ничего не понимаю.

Под статуей на пьедестале уже стоял Волк. Позади него застыли двое — женщина в темном платье и мужчина в камзоле. Причем «застыли» это было буквально — они, не двигаясь, смотрели только на меня. И всё в их позах выдавало какую–то излишнюю скованность.

А меня по проходу к этой троице тащил священник.

Доведя до пьедестала, он выставил меня перед Императором, глубоко ему поклонился, взял какую–то книгу с небольшой подставки подле него и, открыв её, произнес:

— Властью, данной мне церковью Великой Эллиании, и под её пристальным взором я проведу сегодня первую церемонию…

…священник продолжал бормотать дальше ересь про какую–то Богиню, про то, что она всё видит, зрит в корень и, вообще, такая замечательная, а я смотрела то на скучающего Императора, который только что не зевал, стоя напротив меня, то на Иргирмира, у которого челюсть уже просто валялась на полу. Я понимала, что дела у меня плохи. Но поверить в происходящее не могла. Да просто потому, что быть этого не могло!

И только, когда священник довольно громко повторил свой вопрос:

— Ты готова принести первую клятву, дитя, пред лицом всевидящей Эллиании?

— Чего? — пробормотала я, и у меня задергался глаз. Хвост, выглянув из–под платья, схватился за ножку огромного напольного подсвечника, а мои уши дернулись, отчего раздался мелодичный перезвон украшений, которые на меня нацепили.

— Ответь «да», дитя! — пафосно, повысив голос и закатив глаза, будто от экстаза, произнес священник на весь собор.

— Зачем?! — я упорно не хотела верить в происходящее и, оглядевшись по сторонам, поняла, что нужно бежать. Быстро, без оглядки. И прямо сейчас!

Вот только когда я подняла ногу — хвост дернулся, подсвечник опасно накренился, а затем полетел вниз и со всего маха шваркнул священника по темечку. Святой отец начал стремительно клониться в мою сторону, «желая» меня придавить своим телом.

Император, видя это, за один шаг сократил между нами расстояние и крепко обнял за и так перетянутую корсетом талию.

Воздух из моих легких от такого издевательства с хрипом и писком:

— А–а–а-а-а… — вышел, и я обмякла в руках Волка, едва не потеряв сознание.

— Лиэна сказала «да», — хмыкнув, он ещё крепче прижал меня к себе. И я, выдав напоследок: «И–и–и…» — вместо слова «Ирод», под невнятное бормотание: «Да, да, я слышал…» — священника и тусклые поздравления «гостей» потеряла–таки сознание.