Потаённые желания Тёмного Властелина

Глава 46

От страха мои глаза распахнулись, и я заверещала от ужаса. Потому что я сейчас летела со скоростью пули вниз, на землю. И поблизости не было даже никаких деревьев, за которые можно было ухватиться. Замахав лапами, я отчаянно пыталась уцепиться хотя бы за воздух… Но это была лишь глупая и тщетная попытка спастись, которая, естественно, ни к чему не привела.

До земли мне оставалось всего метров сто, когда я, шепча имя любимого, моля его о спасении, закрыла глаза, уже смирившись с неизбежным. Почему–то в тот миг перед глазами не пролетела вся моя жизнь, я лишь мельком вспомнила о маме, попрощалась с ней и пожалела, что не успела признаться Мао в своих чувствах…

— Прощай… — прошептала я, обращаясь к «невидимому» мужчине.

А в ответ хмурый голос пробурчал:

— С кем это ты там прощаешься? — и только тогда я поняла, что уже никуда не падаю, меня словно подхватило мягкое облако, нежно обняв со всех сторон.

Приоткрыв один глаз, я осмотрелась и увидела Мао, который висел в воздухе, в паре метров надо мной. Его крылья не двигались, а руки, сложенные на груди, были объяты темно–зеленым пламенем.

Увидев позади мужчины огромную планету–спутник на темном небе, поняла, мы на Армадане, и облегченно, радостно всхлипнула.

— Вот же больная сумасшедшая, — недовольно произнес мужчина и, спустившись, взял меня на руки, будто маленького котенка под лапы, и прижал к себе, положив мою голову к себе на плечо. — Говорю же, что Боги эти все как на подбор самодуры и ненормальные…

Он гладил меня по голове и продолжал шептать:

— Ну ничего. Здесь их нет, а мы больше никуда не собираемся… Но я ей потом отомщу, обещаю тебе. Я найду способ. За то, что едва не погубила тебя… обязательно…

Я почувствовала, что начала обратно превращаться в человека, и сжалась в комочек, чтобы максимально прикрыть руками наготу. Но и этого я могла не делать: Маору достал из своего «кармана» плащ и, укутав меня в него, точно в кокон, взял на руки.

— Всё хорошо, даэйра, всё уже закончилось, — глядя в мои покрасневшие глаза, наполненные слезами, он улыбнулся. Нежно. Ласково. Успокаивающе. И, склонившись, поцеловал в лоб. — Пора нам домой… Тебе нужно хорошенько отдохнуть и успокоиться, у нас ещё столько дел…

Он поцеловал меня ещё раз, и почему–то сознание медленно, но неумолимо начало покидать меня. Как бы я не старалась побороть сон, мне это так и не удалось. Глаза мои снова закрылись, только в этот раз не от страха, а потому, что я спокойно уснула…

Ненадолго я проснулась, когда услышала взволнованный голос мамы:

— Дочка! — воскликнула она где–то совсем рядом, и я попыталась открыть глаза, но не смогла приподнять веки. Они даже не дрогнули. — Что с ней?!

— С ней всё в порядке, — Мао ответил ей тихо без привычного недовольства. — Успокойтесь, инайра. Она просто спит.

— В-вы же Маору? В-вы… — мама вдруг запнулась.

— Всё верно. Нам с вами нужно поговорить. Сейчас я уложу Лиэну, переоденусь и спущусь к вам. Прошу найти время на долгую и обстоятельную беседу.

— Это ведь насчет…

И я опять провалилась в черноту, так и не узнав, о чем они хотели поговорить.

Открыв глаза, увидев знакомый потолок своей спальни в замке, я зевнула, сладко потянулась и повернулась на бок… И заметила незнакомую женщину, спящую в кресле рядом с камином. Голова её покоилась на плече, светлые длинные волосы, заплетенные в толстую изысканную косу… и что–то в этом образе мне показалось смутно знакомым. Но я никак не могла пока понять, что именно. В голове была какая–то каша. Обрывки воспоминаний о бое, Мао в темнице…

Я поморщилась и зевнула ещё раз, продолжая пристально разглядывать женщину, сидящую ко мне полубоком…

Она же, услышав мой зевок, вдруг резко распахнула глаза, и… я узнала маму. Это была она! Молодая, лет тридцати. Столько ей было, когда мне было лет пять, я тогда таскала конфеты из серванта, и такой её почему–то помнила лучше всего… и на языке вдруг так явно почувствовала вкус шоколада, что слезы ручьем хлынули из глаз.

— Ма–ама! — подскочив, я спрыгнула с кровати.

Она уже успела встать с кресла и, когда я подбежала к ней, обняла меня. Крепко–крепко. Как тогда!

— Доченька, ты же моя хорошая! — мама гладила меня по голове, по пушистым ушкам, ничего про них не говоря, будто всё нормально и так и должно быть, лишь продолжала шептать, целуя в волосы: — Любимая моя… Я так скучала, волновалась. Я так рада, что ты здесь со мной… Моя хорошая… Моя маленькая девочка…

А я прижималась к ней, к её груди и продолжала плакать. Навзрыд. Громко. Не тая чувств, переживаний и бесконечной радости ребенка, который обнимает любимого родителя.

Выплакав первые слезы, я буквально завалила её вопросами: «Как она себя чувствует? Как у нее дела? Хорошо ли к ней относились…»

Смеясь, она подвела меня к кровати, усадила и, сев рядом, взяла за руки начала рассказывать по–порядку.

Чувствует себя она превосходно. Маору полностью её вылечил, и следа от былой, врожденной болезни не осталось. Ещё она, как я смогла заметить, помолодела и ощущала себя соответственно. Так же поведала, что всё у неё хорошо, к ней прекрасно отнеслись, всё объяснили и показали. Снабдили всем необходимым. Она ни в чем не нуждалась и, ожидая нашего возвращения, посвящала себя детям. Заниматься чем–то другим ей не особо и разрешали. Только изредка пускали на кухню с Таэром, когда они готовили что–то незначительное. Нет, это не значит, что ей запрещали, но явно дали понять, что ей не стоит заниматься готовкой, уборкой и «прочими глупостями»… Не сказать, что она была против, но у неё это вызывало определенный диссонанс и непонимание. Но она смирилась и занималась детьми. Их воспитанием вместе с «приятным и обходительным юношей» Шантаэром и их учителями.

— А о чем вы с Мао разговаривали?! — мои мысли за время её повествования успешно встали на место, я вспомнила всё наше приключение вкупе с злоключениями и то, что Маору хотел о чём–то поговорить с мамой.

— С… Маору, — она как–то смущенно отвела взгляд, и я нахмурилась. — Невероятно обходительный мужчина… он… в общем, он просил тебе не говорить. Он сам тебе всё сегодня расскажет. Так будет правильнее. Могу лишь сказать, что после разговора с ним я дала ему свое согласие…

И, резко подскочив, она пробормотала, так и не посмотрев на меня:

— А ты иди умывайся, одевайся, увидимся позже, — и выскочила за дверь. Оставив меня с отвисшей челюстью. Никогда прежде моя мама так не поступала. И что на неё вдруг нашло? О каком согласии она говорила?!

Тряхнув головой, я решительно поднялась и, зайдя в гардеробную, выбрала платье, белье, и направилась в ванную.

Приведя себя в порядок и одевшись, я чеканя шаг вышла из комнаты, пройдя мимо кабинета Мао. Спустилась на второй этаж к детям, но их там не застала и поднялась обратно на третий.

Ненадолго остановившись перед дверью, я вздохнула и громко постучала. Правда не особо рассчитывая на то, что мужчина внутри и ответит. Однако я ошиблась.

— Входи, — донесся его голос, и я, не теряя решительности, распахнула широко дверь и зашла в кабинет, прямо с порога заявив:

— Мао. Я жду ответов на свои вопросы. Ты обещал, — демонион, сидевший на подоконнике и смотревший в окно, обернулся и кивнул, рукой указав на кресло.

— Присаживайся, Лиэна. Нам действительно стоит наконец–то нормально поговорить.

Присев, я оправила платье и, вцепившись в ткань, напряженно ждала, когда он продолжит. Но демонион всё молчал. Смотрел на меня и молчал.

— Я не хочу, чтобы ты называл меня «Лиэна», моё имя Лена, — сама от себя не ожидая, произнесла я.

— Боюсь, что это невозможно, — он ласково улыбнулся.

— Почему?!

— Всё просто. Прислушайся к тому, как звучит твоё имя на моём языке, и подумай, что оно значит. Это сложно для тебя, ведь ты оба языка воспринимаешь родными, и «Лена» для тебя звучит нормально.

— Естественно, нормально, — произнесла я, всё ещё сохраняя недовольство, но сделала, как он сказал. «Покатав» имя «Лена», я так ничего и не поняла. Имя как имя. И тогда я решила поступить по–другому. Не воспринимать его как имя, а как слово… И меня внезапно озарило: «Лена»! на армаданском означало…

— По твоему лицу вижу, что ты поняла, — Мао поднялся и, подойдя к столу, уселся на его край напротив меня.

— «Неверная» или «предательница», — прошептала я. — А «Лина» — верная… Лиэна же означает… искренняя…

— Всё верно, — он кивнул в подтверждение. — Так ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя называл «Лена»?

— Нет, — я опустила голову. — Не хочу. Но хочу, чтобы ты мне всё рассказал и объяснил зачем лишил воспоминаний.

— Я не лишал. Я лишь заблокировал, даэйра, я ведь тебе уже говорил. И я не врал. Я их верну. Сейчас после разговора, и ты убедишься, что ничего такого нет в тех воспоминаниях. Кроме пары незначительных деталей, которые были принципиальны для меня… на тот момент. Ладно, к этому мы вернемся чуть позже. С чего мне стоит начать?

— С самого начала.

— Боюсь, это выйдет слишком долгий разговор.

— А мы куда–то спешим? — я вскинула голову и встретилась с ним взглядом.

Маору сегодня сам на себя не походил. Нет, одежда довольно привычная — черный «парадный» камзол был похож на его стандартный, может, немного более праздничный. Темные волосы убраны в косу… Вот только выражение его лица и глаз совсем не были похожи не те, к которым я привыкла. Не было в них недовольства, скуки или гнева. Нет, там было что–то другое… Спокойствие, умиротворение…

— Куда–то мы всё–таки спешим. Но время есть. Хорошо, давай начнем вот с чего. С заключения нами договора и того, что ты приняла мою магию.

— А что с ним, договором, что–то не так?

— Для меня — всё именно так, как я и задумывал. Видишь ли, не каждый готов делиться своей магией с другими…

— Но ты делишься ей и с Шантаэром! — он говорил так медленно и размеренно, что я не выдержала и перебила, на что Мао вздохнул и продолжил.

— Таэр — порождение Тьмы. Я не связан с ним договором. Делюсь маной я с ним по своей воле, и это временное явление. Однажды он вернется на свою планету, как только этого захочет и будет готов. С тобой же этот договор вечный. Да, сейчас ты уже сможешь прожить и без моей силы, я позаботился об этом. Я предвидел, что может случиться такое, что нас разделит, или произойдет ещё что–то непредвиденное. И я не мог позволить тебе потерять рассудок и умереть, поэтому создал артефакты, чтобы они защищали тебя, и даже в случае моей смерти ты прожила нормальную, долгую жизнь, — сложив руки на груди, он посмотрел на потолок, словно желая увидеть там что–то новое, необычное. — Но договор действует. И будет действовать. До тех пор, пока мы оба живы. Это не простой договор, ведь он фактически объединил нашу энергию, даэйра…

— Что значит «даэйра»? — пока он молчал, спросила я.

— Что значит? Значит, что я выбрал тебя. Ты — моя избранная… Даэйра для демониона означает — избранная сердцем и душой. Ту, что мы выбираем себе в жены. Один раз и на всю жизнь. Вот что это значит, — без запинки ответил он, посмотрев в глаза. И взгляд у него был настолько пронзительным, что казалось, заглянул прямо в душу. — Ты, согласившись тогда на договор, стала моей невестой. И пришла пора завершить этот ритуал. Ты уже практически готова, и больше нет никакого смысла ждать дальше…