Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец!

Глава 10. Личный осмотр

Глава 10. Личный осмотр

– Собирайся, – Ян отпустил мои руки, но в его голосе вместо привычного льда теперь звучала странная, давящая уверенность.

– Куда это? – я подозрительно прищурилась, поправляя сумку-крокодила. – У меня по плану вообще-то обморок от избытка драматизма, а после внеплановый обед.

– К врачу. Прямо сейчас, – он уже подхватил пиджак и на ходу набирал номер на мобильном. – Нет, Татьяна, это не обсуждается. Я должен знать, что с… вами всё в порядке.

Через пятнадцать минут мы уже сидели в его бронированном «Майбахе». Оля осталась в офисе – караулить, чтобы Семплеяров не испарился до приезда службы безопасности, и, кажется, уже вовсю раздавала указания секретарше Яна.

А босс молчал всю дорогу. Он смотрел в окно, но я видела, как напряжены его плечи. В салоне пахло кожей и его дорогим парфюмом – тем самым, который полгода назад заставил мой мозг отключиться в самарском баре.

– Ян Аристархович, если вы думаете, что ваш «проверенный» доктор скажет, что я симулирую седьмой месяц, то вы зря тратите бензин, – подала я голос, когда мы свернули к элитному медицинскому центру, который больше походил на пятизвёздочный отель.

– Я хочу убедиться, что всё… по регламенту, – бросил он, не оборачиваясь.

Регламент. Конечно. Даже деторождение у него должно идти по ГОСТу.

В клинике нас ждали. Седовласый профессор, которого я видела в передаче, где президент вручал премии за вклад в медицину, лично проводил нас в кабинет. Я чувствовала себя редким экспонатом, которого привезли на экспертизу под охраной с мигалками.

– Раздевайтесь, Татьяна Дмитриевна, ложитесь, – мягко сказал врач, а потом осторожно нанёс холодный гель на мой живот.

Ян, скрестив руки на груди, стоял в углу кабинета. Он выглядел как человек, пришедший на скучную деловую презентацию, но я видела, как побелели его костяшки пальцев.

– Так-так, – профессор заводил датчиком. – Посмотрим. Плод один, положение правильное. Развитие соответствует сроку. Сердцебиение ритмичное. Хотите послушать?

В тишине кабинета раздался быстрый, мощный звук: тук-тук-тук-тук. Громкий и уверенный, как марш маленького, но очень упрямого легионера.

Я почувствовала, как по щеке покатилась слеза. Мой маленький енот. Мой личный шторм.

Ян резко сделал шаг вперёд. Его маска «эффективного менеджера» дала такую трещину, что через неё можно было рассмотреть всю его растерянную душу. Он смотрел на зернистый чёрно-белый экран, где крошечное существо как раз решило продемонстрировать характер и дёрнуло ножкой.

– Это… он? – голос Шарикова сорвался, став хриплым.

– Это он, Ян Аристархович, – подтвердил профессор, пряча улыбку в бороду. – Очень активный молодой человек. Весь в отца, судя по напору.

Ян замер. Его рука непроизвольно потянулась к экрану, но он вовремя остановился. В этот момент в его глазах произошло то самое «обрушение акций»: весь его контроль, все графики прибыли и планы по захвату рынков рассыпались в прах перед этим ритмичным стуком маленького сердца.

– Полгода… – прошептал он, и я увидела, как его стальное сердце, прошедшее через сотни корпоративных войн, не просто треснуло – оно разлетелось на куски. – Ты столько времени носила его одна. В Самаре. Работая без перерывов и выходных.

– Я ведь аналитик, – я шмыгнула носом, пытаясь сохранить остатки сарказма. – И просчитала, что справлюсь.

Врач деликатно вышел, оставив нас одних. Ян подошёл к кушетке. Он медленно, будто боясь обжечься, протянул руку и коснулся моего живота. Ровно в том месте, куда секунду назад пришёлся пинок.

Мужчина вздрогнул. Его взгляд встретился с моим, и в нём больше не было льда. Там была растерянность, вина и какая-то дикая, первобытная нежность, которая пугала меня больше, чем его гнев.

– Татьяна, – Ян выдохнул моё имя так, будто это была молитва. – Кажется, я действительно полный идиот.

– Аналитически подтверждённый факт, – выдавила я, чувствуя, как его тепло разливается по всему телу. – И что теперь, босс? Какой у нас регламент на случай появления несанкционированных наследников?

Ян не ответил шуткой. Он осторожно взял мою ладонь и прижал её к своим губам.

– Регламент меняется, Ковригина. С сегодняшнего дня… мы переходим в режим экстренного искупления.