Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец!

Глава 7. Плюшевый ревизор и тайны подкладки

Глава 7. Плюшевый ревизор и тайны подкладки

– Знаешь что, Ян Аристархович? – я медленно встала и посмотрела на босса сверху вниз. – Иди ты к чёрту со своими миллионами, папками и паранойей. Ковригины по чужим сумкам не шарятся!

Бросила салфетку на стол, прямо в остатки селёдки, развернулась и пошла к выходу, стараясь держать спину ровно, хотя в коленях была вата. Стало безумно жаль, что я хранила прекрасные воспоминания о той ночи, романтизируя нашу встречу.

Какой же Шариков придурок!

Я ввалилась в квартиру, как подбитый бомбардировщик. Сил не было даже на то, чтобы картинно рухнуть на пуфик. Просто прислонилась спиной к двери и медленно сползла вниз, чувствуя, как новая юбка из дорогого бутика жалобно трещит по швам. Да плевать. Пусть хоть совсем развалится, как и моя вера в адекватность мужского пола.

– Ковригина, ты чего? – Оля выбежала из кухни, вытирая руки полотенцем. – Тебя что, Шариков покусал?

– Хуже, Оль, – выдохнула я, размазывая тушь по щекам. – Он решил, что я – Мата Хари самарского разлива. Обвинил в краже каких-то сверхсекретных планов по захвату Галактики... или южного хаба, какая разница. Сказал, что я соблазнила его ради папки с документами. Представляешь? Я! Воровка!

Абырвалг, учуяв запах селёдки, который, кажется, навечно въёлся в мою кожу после сытного завтрака, лениво подошёл и начал тереться о сумку с вещами из Самары. Ту самую – строгую, объёмную, из кожи «под крокодила», которую я взяла с собой в Москву как реликвию. Там на дне ещё хранилась та самая рубашка, в которой я щеголяла в самом дорогом отеле города.

– Какая папка, Тань? Ты же тогда еле ноги унесла! – Оля присела рядом на корточки. – Ты мне полдня по телефону рыдала, что забыла там свои любимые серёжки и кольца.

– Вот и я ему про то же! – вытирая щёки, всхлипнула я. – А он мне про какие-то камеры и сумку. Оль, Ян думает, что ребёнок – это мой план по легализации его украденных миллионов. Господи, какой же он... Аристархович!

Я со злостью швырнула сумку в сторону. Она ударилась о ножку стола, и из неё вывалилось всё моё нехитрое добро: расчёска, три помады, чеки из супермаркета за прошлый месяц и гора мелочи.

Абырвалг, восприняв это как приглашение к игре, тут же вцепился когтями в подкладку, которая и так еле держалась после удара.

– Эй, скотина меланхоличная, оставь «крокодила» в покое! – прикрикнула Оля на кота.

Но Абырвалг не сдавался. Он с утробным урчанием засунул лапу в дыру подкладки и вытащил оттуда что-то маленькое, плоское и блестящее.

– Это ещё что? – Оля нахмурилась и отобрала у кота добычу. – Таня, у тебя в сумке заначка в виде золотого слитка?

Я вытерла глаза и уставилась на сверкающий предмет в Олиных пальцах. Это была флешка. Маленькая, золотистого цвета, с гравировкой в виде логотипа компании Шарикова. В прихожей повисла тишина. Даже Абырвалг замер, предчувствуя, что сейчас будет большой «тыг-дык».

– Откуда это у меня? – прошептала я, чувствуя, как холодеют пальцы. – Оль, я клянусь, я её не брала!

– Спокойно, Ковригина, – Оля повертела флешку в руках. – Вспоминай. Ту ночь. Отель. Ты в панике собирала вещи...

И тут меня накрыло картинками из прошлого. Пять утра. Полумрак номера. Я, дрожащими руками, сгребаю со столика свои вещи, закидываю в сумку косметику, телефон... и ту самую визитку Яна, которая лежала рядом с каким-то металлическим брелоком. Видимо, в темноте и спешке смахнула всё разом. Флешка, вероятно, лежала там же. А из-за дыры в подкладке она провалилась внутрь и семь месяцев ждала своего часа, пока я изображала из себя честного аналитика.

– Оля... – я посмотрела на подругу расширенными глазами. – Если это те самые документы, то я только что официально стала главной подозреваемой.

– Или единственным человеком, который может доказать свою невиновность, – Оля прищурилась. – Ты же говорила, что те данные «всплыли» у конкурентов? Но если флешка всё это время была у тебя в сумке...

– То значит, кто-то другой слил информацию ещё ДО того, как я зашла в номер! – закончила я, чувствуя, как внутри просыпается азарт самарского ревизора. – Или кто-то скопировал их заранее.

В этот момент мой телефон в кармане пиджака завибрировал. На экране высветилось: «Ян Аристархович».

– Не бери! – шикнула Оля.

– Нет, возьму, – я решительно выпрямилась, игнорируя дискомфорт в пояснице. – Абырвалг, не жуй сумку, мы идём ва-банк.

Я нажала на кнопку приёма.

– Татьяна Дмитриевна, – голос Шарикова был сухим, как печенье, которое застряло в горле. – Жду вас в офисе через час. С вещами. Охрана выпишет вам временный пропуск для выноса личных принадлежностей. Ваша карьера в моей компании окончена.

– Знаете что, Ян Аристархович? – я криво усмехнулась, глядя на золотистую флешку. – Выпишите мне пропуск прямиком в ваш кабинет. У меня тут нашёлся один... «уникальный показатель». Если не хотите, чтобы я скормила его коту по кличке Абырвалг, советую подготовить очень, очень убедительные извинения. И, желательно, банку маринованных огурцов. Самых дорогих.

Сбросила вызов и посмотрела на Олю.

– Одолжишь денег на такси, подруга? А то в таком состоянии я в метро потеряюсь.

– Сама тебя подвезу, – хищно улыбнулась она. – И совершенно бесплатно!