Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец!

Глава 6. Индульгенция с начёсом

Глава 6. Индульгенция с начёсом

Выпалив правду, я замерла, едва дыша.

Уволит?

Потащит к врачу?

Под венец?..

«Да ты что, Ковригина? – осадила маленькую девочку, что жила во мне и верила в сказки. – Такие, как Шариков, не женятся на толстушках из Самары».

Я потому и не стала ничего сообщать столичному богачу, когда увидела две полоски. Решила растить малыша одна. Мама же меня вырастила… И я справилась бы. Но теперь, когда жизнь распорядилась таким вот образом, во мне всколыхнулась надежда на чудо.

Но чудес не бывает.

После того как я призналась, Ян будто превратился в глыбу льда. Он не просто смотрел на меня – он меня препарировал. То тепло, что на секунду промелькнуло в его глазах, когда он осознал масштаб «самарского багажа», мгновенно испарилось, сменившись арктической стужей.

– Седьмой месяц, значит? – повторил он, и его голос стал подозрительно ровным. – Очень удобно, Ковригина. Красивая история. Жаль только, что я не верю в совпадения.

– В смысле? Глазам своим не веришь? – искренне возмутилась я. – Тебе снимки УЗИ предоставить? Ян, я понимаю: шок, отцовство, гормоны… мои, не твои. Но при чём тут «верю – не верю»?

Ян медленно откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

– А при том, Татьяна Дмитриевна, что в ту самую ночь, когда ты так «таинственно» исчезла из отеля, вместе с тобой пропали документы с предпроектной презентацией по южному хабу. Идеи, которые через неделю всплыли у моих прямых конкурентов со стопроцентным совпадением вплоть до заголовков. Мы потеряли триста миллионов и полгода работы.

Я застыла с куском зефира в руке. В ушах зашумело.

– Ты сейчас… ты сейчас серьёзно? Обвиняешь меня в промышленном шпионаже?

– Я обвиняю тебя в том, что ты профессионалка, Ковригина, – хлестнул он словами. – Ты блестяще отыграла роль «случайной незнакомки». А когда увидел тебя в офисе, даже подумал: надо же, какая наглость. Вернуться на место преступления было невероятно смело. Даже на миг подумал, что ты невиновна. Но теперь мне всё стало понятно. Ты решила, что беременность – это твоя индульгенция? Что я не вызову полицию, если ты предъявишь мне снимки УЗИ?

Мир вокруг кафе начал медленно вращаться. Официант с лицом министра внезапно стал казаться конвоиром.

– Шариков, ты бредишь, – выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от несправедливости. – Какая папка? Какие миллионы? Я ушла в пять утра, потому что увидела твою визитку. Мне стало стыдно и страшно! Если бы о нашей связи узнали, меня бы навсегда заклеймили подстилкой босса! Я бы не смогла найти в Самаре работу по специальности… Я аналитик, а не воровка. А в ту ночь из ценного вынесла только… только воспоминания и, как выяснилось позже, положительный тест!

– Ложь, – коротко бросил он. – Камеры зафиксировали, как ты выходила из номера с моей сумкой. В пять утра.

– В той сумке были только мои вещи, Шариков! – я почти сорвалась на крик, и пара менеджеров за соседним столом испуганно обернулись. – Потому что меня бы арестовали, пройдись я по коридору пятизвёздочного отеля в кожаных шортах, топе, чулках сеточкой и шпильках на десятисантиметровом каблуке! Пришлось одолжить у тебя рубашку и взять отельные тапочки, чтобы не выглядеть ночной бабочкой… Кстати, рубашку я постирала, положила в сумку и передала через ресепшен, но сказали, ты уже уехал, и пришлось забрать обратно. А папки я в глаза не видела. На кой чёрт она мне сдалась? Я тогда думала только о том, где достать таблетку от головы и как бы не встретить кого-нибудь из знакомых!

Ян подался вперёд, и его лицо оказалось в паре сантиметров от моего.

– Тогда где документы, Ковригина? Они же не испарились? Ты – единственная, кто был в номере. Ты приехала сюда, втёрлась в доверие, нашла «дыру» в логистике… Зачем? Деньги от той продажи закончились?

Я посмотрела на мужчину и вдруг поняла: он действительно так думает. Для Шарикова я не мать его ребёнка и не талантливый профи. Я – угроза. Умная и опасная помеха в его идеально выстроенном бизнесе.