Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец!

Глава 17. Ночь откровений

Глава 17. Ночь откровений

Мы перебрались в гостиную. Ян, вопреки своему имиджу «человека-скалы», стащил с дивана ворох подушек и устроил прямо на полу некое подобие гнезда. Абырвалг, учуяв мягкое, тут же вклинился между нами, всем своим видом показывая, что любые откровения должны проходить строгую кошачью цензуру.

– Знаешь, – я задумчиво вертела в руках пустой стакан из-под чая, – я ведь тогда в отеле не просто испугалась. Я... Просто посмотрела на твой спящий профиль и поняла, что для тебя я – яркий эпизод в скучной командировке. Самарский экстрим в кожаных шортах.

Ян понимающе кивнул, глядя на огонь в биокамине. Его лицо смягчилось.

– Думала, я проснусь и выпишу тебе чек за услуги? Или предложу стать «региональным представителем» по особым поручениям?

– Примерно так, – я грустно усмехнулась. – У нас в Самаре всё просто. Если мужчина выглядит как принц, а ты надела сетчатые чулки, значит, сказка закончится ровно в тот момент, когда карета превратится в служебную «Ауди». Я хотела уйти раньше, чем увижу в твоих глазах равнодушие к женщине на одну ночь. Хотела оставить себе иллюзию, что это было... по-настоящему.

– По-настоящему? – Ян повернулся ко мне, и я увидела, как в его глазах отражаются всполохи пламени. – Татьяна, я живу в этом стеклянном кубе уже семь лет. У меня здесь всё по графику: от завтрака до секса. И та ночь... она была единственным разом за долгие годы, когда я не знал, что произойдёт в следующую минуту. Ты ворвалась в мою жизнь как стихийное бедствие, ошеломила напором и дерзостью. Я не искал «женщину на одну ночь». Я впервые за жизнь испугался, что не смогу соответствовать женщине, которая так легко смеётся над правилами этого мира… И над собой.

Я замерла. Слышать такое от Шарикова было всё равно что увидеть, как Эверест вдруг решил подвинуться, чтобы дать дорогу тропинке.

– Ты испугался? Ты? – я недоверчиво выгнула бровь.

– Да. Проснулся в пустом номере, увидел пустую постель и... почувствовал, что у меня вырезали кусок лёгкого. А когда Семплеяров принёс отчёты о краже, зацепился за эту злость как за спасательный круг. Мне было легче верить, что ты – воровка, чем признать, что ты просто... ушла от меня. Что я тебе не нужен.

Абырвалг издал сочувственный вздох и положил голову Яну на колено. Кажется, даже кот проникся масштабом мужской драмы.

– Ян... – нежно погладила его по плечу. – Мы оба те ещё аналитики. Просчитали всё, кроме самого очевидного.

Он накрыл мою ладонь своей.

– В ту ночь в Самаре я совершил страшную глупость – отпустил тебя. Но сейчас, в этом хаосе из чебуреков, селёдки и кошачьей шерсти, я чувствую себя дома больше, чем когда-либо в своей стерильной жизни.

Я прислонилась головой к его плечу. Дискомфорт в пояснице на мгновение отступил, уступая место странному, щемящему чувству покоя.

– Значит, мы больше не воюем?

– Воюем, – Ян поцеловал меня в макушку. – Но теперь на одной стороне. Против Семплеярова, против скуки и, кажется, против этого кота, который только что сунул хвост в мой чай.

Мы рассмеялись, и в этот момент ночная Москва за окном перестала казаться чужой и холодной. Где-то в Самаре остались кожаные шорты, а здесь, в центре огромного города, начиналась совсем другая история.