Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец!

Глава 15. Пульс Аристарховича

Глава 15. Пульс Аристарховича

Вечер в пентхаусе плавно перетекал в ночь. После «чебуречного инцидента» Ян заметно расслабился – то ли жирная пища подействовала на него как транквилизатор, то ли он просто смирился с тем, что его крепость пала под напором самарской экспансии.

Я сидела на краю огромной кровати, тщетно пытаясь дотянуться до застёжек на новых туфлях, которые Ян заставил меня надеть «для примерки». Живот, ставший за последние недели размером с хороший арбуз, категорически отказывался помочь мне в просто й задаче.

– Я даже ног своих не вижу, – пропыхтела я, в очередной раз пытаясь ухватить ремешок. – Ковригина, ты не аналитик, ты – неповоротливый тюлень на льдине.

– Позволь мне, – голос Яна раздался совсем рядом.

Он опустился на одно колено прямо на тот самый многострадальный ковёр. Его длинные, аристократические пальцы уверенно перехватили мою щиколотку. Я замерла. В этой сцене было слишком много интимности для двух людей, которые ещё недавно собирались судиться.

– Ян, я сама... – пискнула, чувствуя, как щёки заливает румянец.

– Сиди смирно, Татьяна. Ты же сама говорила, что я – заносчивый сухарь. Вот, отрабатываю звание «полезного ископаемого».

Он аккуратно застегнул пряжку, но руку не убрал. Его ладонь скользнула выше, к колену, а затем, совершенно неожиданно для нас обоих, он положил вторую руку мне на живот.

– Что ты... – начала я, но осеклась.

Под его ладонью как раз в этот момент началось великое переселение народов. Наследник Аристархович, видимо, решил, что папина рука – это отличная боксёрская груша. Бух! Мощный толчок пришёлся прямо в центр ладони Яна.

Шариков замер. Его глаза расширились, а дыхание сбилось.

– Это... это он? – прошептал он, не отнимая руки. – Боже, он такой... сильный.

– Это он требует добавки чебуреков, – попыталась я отшутиться, но голос предательски дрогнул.

Ян поднял на меня взгляд. В полумраке спальни его глаза казались почти чёрными. Весь холод, вся спесь, вся эта московская броня осыпалась с него, как старая штукатурка.

– Знаешь, Татьяна, я ведь всё это время думал только о цифрах. Об ответственности, о наследнике, о репутации... А сейчас я чувствую его. Он настоящий. И он... мой.

– Наш, – поправила я, накрыв его руку своей. – И имей в виду, Шариков, если ты назовёшь его Аристархом в честь своего папеньки, я подам на тебя в суд за жестокое обращение с младенцами.

Ян тихо рассмеялся, и этот звук был теплее, чем кашемировый плед.

– Аристарх Янович? Звучит как приговор к пожизненному управлению холдингом. Ладно, Ковригина, твои предложения? Только не говори, что ты хочешь назвать его в честь кота.

– Абырвалг Янович – это слишком даже для продвинутой Москвы, – саркастично хмыкнула я. – Может, Максим? Или Александр? Что-то... более человеческое?

Ян медленно поднялся, всё ещё не выпуская мою руку. Он оказался пугающе близко. Расстояние между нами сократилось до того критического минимума, когда логика отключается, а гормоны начинают петь «Аллилуйя».

– Мы это обсудим, – прошептал он, склоняясь к моему лицу. – У нас есть ещё два месяца, чтобы прийти к консенсусу. А пока...

В этот момент из-под кровати высунулась мохнатая лапа и со всей дури вцепилась Яну в дорогую штанину.

– Ма-а-а-о!

Ян отпрыгнул, едва не снеся торшер.

– Чёрт! Ковригина, этот кот – это не домашнее животное, это антисексуальный радар!

– Это он напоминает, что консенсус консенсусом, а лоток сам себя не почистит, – я покатилась со смеху, глядя на взъерошенного «властелина мира». – Иди, Аристархович. Учись ответственности на малых формах.

Ян посмотрел на Абырвалга, который уже вовсю жевал шнур от зарядки, потом на меня – смеющуюся и нелепую в своём шёлковом платье. Он покачал головой и, к моему удивлению, не взорвался.

– Два месяца, Ковригина. Наслаждайся властью. Но когда этот мелкий шпион родится, я установлю в этом доме свои правила.

– Ага, – крикнула я ему вслед, когда он направился в ванную. – Сначала с котом договорись, цезарь офисный!