Право на приказ

ПЕСОК В МАШИНЕ

Массивный и мощный «хорьх» с африканским камуфляжем пробирался по южным пригородам Берлина. Бомбардировки англичан и американцев мало тронули эту часть города, но все равно к аэропорту Иоганнисталь Адлерсхоф нужно было именно пробираться — улицы оказались забитыми из-за аэростатов воздушного заграждения, и дорожная полиция, строго следившая, чтоб поток движения не превышал одной машины на пятьдесят метров улицы, рассортировывала автомобили по боковым направлениям, невзирая на чины и ранги сидящих в них. Исключения делались только для машин СС, рейхсляйтунга — верхушки НСДАП и автомобилей поименного списка, подписанного гауляйтером Берлина, военным комендантом и корпусфюрером НСКК — главой военизированной службы автомобильных перевозок с иерархией и уставом войск СС.

Пятнистый «хорьх» когда-то числился в этом списке, но времена меняются, и теперь он послушно следовал указаниям полицейских, петляя по кварталам Лихтенфельда и Темпельхофа к цели.

Раньше машина принадлежала гаражу фельдмаршала Роммеля, и «лев Африки» в память о ливийской эпопее запрещал перекрашивать машину. Фельдмаршала после Тобрука возвели в ранг национального героя, из Африки его встречал сам Гитлер, но высокие взлеты в рейхе иногда плохо кончаются, и после генеральского путча фельдмаршалу ничего не оставалось делать, как под давлением обстоятельств перейти в сонм павших героев — он оказался связанным с заговорщиками.

«Хорьх» пережил своего титулованного седока и вместе с шофером-обер-ефрейтором был передан в штаб воздушно-десантных войск генералу Штуденту. Там шофера потихоньку и без лишнего шума разжаловали в рядовые — просто приказали спороть пехотные нашивки, а вместо них выдали петлички фальширмягера с одной птичкой, что обозначало звание рядового в воздушно-десантных войсках. Шофер в первую же выплату жалованья, недополучив пятьсот рейхсмарок, составлявших ту самую разницу, что он потерял, лишившись обер-ефрейторского чина, напился и был пристрелен сверхбдительным часовым из военизированного лагеря гитлерюгенда — шла война, и у мальчишек все должно было быть настоящим. О смерти бывшего ефрейтора никто не вспоминал, но оберст Хайдте, получивший машину, проездил на ней недолго — спустя два месяца в Арденнах погиб с остатками батальона, не дойдя до городка Спа, где расположился штаб первой американской армии. Машина опять опустела. На этот раз надолго. Кто-то из штаба мрачно пошутил: «Три головы не подошли к одной короне», — намекая на заводскую марку «хорьха» в виде буквы H с короной поверху. Тогда и вспомнили про бывшего ефрейтора, и все офицеры штаба ВДВ стали избегать поездок на злополучной машине, суеверно полагая, что принесший несчастье лимузин надо обходить подальше. На всякий случай.

Нынешний пассажир был всего-навсего обер-лейтенантом. Его звали Готфрид Розе. Однако, несмотря на незначительный чин, миссия, к которой он себя готовил, считалась сверхважной, и суеверным он себя не считал, поэтому, когда в штабе из-за загруженности остальных машин ему достался роковой «хорьх» с нехорошей репутацией, обер-лейтенант, не раздумывая, сел в пятнистого монстра. Он был окрылен возложенными на него надеждами. Да, пока он обер-лейтенант, но Бонапарт тоже был поручиком, и, может быть, то, что предстоит сделать ему, Розе, затмит Тулон, Арколе и Аустерлиц. Тем более что его имя уже известно в самой «стратосфере» рейха.

Сегодня ночью его вызывали к Геббельсу, который до того и не подозревал о существовании обер-лейтенанта. Суть вызова состояла в том, чтобы гауляйтер Берлина получил конкретного исполнителя своей идеи.

Возвысившийся после «телефонного путча» Геббельс, ободренный вернувшимся расположением и доверием фюрера, несмотря на свой далекий от военных дел пост, стал позволять себе вмешиваться в них помимо командования, и, несмотря на протесты Кейтеля и Иодля, Гитлер этих попыток не пресекал и если не одобрял их, то молчаливо соглашался.

На общем фоне растерянности в ставке и практической беспомощности перед фактом катастрофы рухнувшей на Висле обороны Геббельс был одним из немногих, кто осмеливался что-то предлагать фюреру, ссылаясь при этом на авторитет… самого Гитлера.

То, что не смогла сделать вся армейская группа «Центр» на Восточном фронте, должен был осуществить обер-лейтенант Розе с ротой своих парашютистов. «То, чего не может глыба, лежащая на дороге, способна сделать песчинка, брошенная в глаза врагу», — говорил Геббельс будущему «спасителю Германии».

Идея, несмотря на химеричность, была не лишена смысла и в проверке не нуждалась, обещала в случае удачи фантастический результат и требовала для исполнения мизерное количество сил — этим и подкупала. Собственно, идея была старая, и министр пропаганды ее просто попытался применить к новым обстоятельствам. Еще в сорок первом, в начале похода на Россию, была проведена одна операция, оказавшая значительное влияние на ход «Барбароссы». Полк абвера «Бранденбург-800» в самом начале вторжения выбросил в тыл Красной Армии группы диверсантов-боевиков, умеющих говорить по-русски. Они истребляли высший комсостав, захватывали мосты, сеяли панику и вносили дезорганизацию в управление войсками перед фронтами групп «Север» и «Центр». В первую неделю войны «бранденбургеры», как они сами себя называли, достигли блестящих успехов и обеспечили вермахту фантастический темп продвижения, но потом их успехи заметно пошли на убыль, и до сорок четвертого года массированно диверсионные подразделения больше нигде не применялись, кроме акции Скорцени по похищению дуче. Но это было предпринято как чисто диверсионная акция, и взаимодействия с войсками не было никакого.

О взаимодействии вспомнили только в Арденнах. Операция получила кодовое наименование «Гриф», и целью ее было устроить союзникам второй Дюнкерк. На участках прорыва, в самом начале наступления, в тыл армий Монтгомери и Эйзенхауэра въехало сорок «джипов», укомплектованных солдатами диверсионной роты, одетыми в английскую и американскую форму и умевшими изъясняться на английском языке, — этого оказалось достаточным, чтобы посеять панику в полумиллионной армии. Паролям никто не верил, проводная связь была нарушена, появились случаи, когда по целеуказаниям диверсантов целые артиллерийские соединения били по своим до полного расхода боекомплекта.

В это время грозные события развернулись на востоке — русские фронты перешли Вислу. Для того, чтоб их остановить, решили использовать наскоро собранную спецроту фальширмягеров — воздушных десантников. Найти роту и Готфрида Розе было намного проще, чем приводить в порядок смятые и разбросанные дивизии между Вислой и Вартой, куда ворвались русские танки. «Песчинки» предполагалось рассеять на пути самой мощной группировки Жукова, двигавшейся к границам Бранденбурга самым кратчайшим путем — через Гнезненское Поозерье к Познани, от которой до Берлина чуть больше двухсот километров. Скорость продвижения была потрясающей — в операциях такого масштаба за всю войну такой не достигали ни вермахт, ни его противники. В четыре дня русские проткнули танковыми колоннами территорию генерал-губернаторства, как теперь в рейхе называли бывшую Польшу, и это впечатляло и поневоле наталкивало на сравнения с тридцать девятым годом, когда «блицкриг» немецких войск занял всего семнадцать дней, но теперь в положении обороняющихся оказалась не слабая польская, а германская армия, у которой за плечами были победные походы по всей Европе.

Отгородившись стеклом от шофера, обер-лейтенант Розе еще раз посмотрел несколько аэроснимков автострады Лодзь — Познань, сделанных только сегодня утром, еще влажных и доставленных к нему фельдъегерем от имени самого Геббельса. Съемка велась с большой высоты в два залета, и пилот-разведчик был мастером высокого класса: серия снимков, несмотря на плохие условия видимости, отснята с хорошим перекрытием, грамотно, с использованием солнечного промежутка погоды, когда тени делают еще контрастнее цели и объекты на снимках. Можно было считать технику поштучно, с четкой классификацией: танки, самоходные орудия, грузовики, легкие противотанковые и зенитные орудия на мехтяге. Машин было много, и в легенде дешифровки, приложенной к снимкам, пунктуально указывалось обнаруженное количество — две тысячи триста одиннадцать единиц боевой техники. Протяженность колонны — около шестидесяти километров. Четвертая часть от общего количества этой армады — танки.

Число танков обер-лейтенанта не пугало.

Песчинку, летящую в глаз великана, рост колосса волновать не должен. Он все равно жертва. Его рота будет делать во имя рейха все, что от нее требуется: надо лишить всю бронированную армию русских горючего, связи, парализовать подвоз боеприпасов террором на всем протяжении магистрали, а кроме того, попытаться дезориентировать основное ядро ложными приказами, распоряжениями, передавая их на частотах их радиообмена. Для этого должны были использоваться результаты перехватов функабвера: русские, обычно скрытные в обороне, в наступлении, когда ситуация изменяется быстро, заговорили почти открытым текстом с элементами примитивного кодирования — скорость движения, новые населенные пункты по пути, новые цели и внезапные перемены направления вынудили их к этому. Был составлен аккуратный пофамильный список, и в нем среди двух сотен фамилий была и фамилия Фомина, а напротив нее, в графе «должность», было записано: «Предположительно командир подвижной группы численностью до роты».

Многое было известно о русских, кроме одного — кто и когда их остановит? Обер-лейтенант считал, что это сделает он. Песок должен оказаться золотым.

Машина въехала в огромный куб ангара, и обер-лейтенант увидел тех, с кем ему предстояло отправляться на операцию по спасению Германии. Часть была в советской военной форме, но большинство было одето на манер польских боевиков, у которых только оружие выдавало причастность к воинскому формированию, и стоило бросить или спрятать автомат, как носивший его мог раствориться в толпе горожан, беженцев и выдавать себя за мирного обывателя. Очень многих Розе видел впервые, но это мало беспокоило его, зная важность задачи, отдел спецформирований укомплектовал роту людьми, взятыми из армейской разведки и диверсионно-разведывательных школ. Заместителями обер-лейтенанта назначались люфтшуцфюрер люфтабвера Штросмайер и участвовавший в похищении дуче в группе Скорцени гауптшарфюрер Эрдманн. Несмотря на то, что у Штросмайера был чин, соответствующий лейтенанту люфтваффе, а эсэсовец был унтер-офицером и приравнивался к армейскому штабсфельдфебелю, в штабе генерала Штудента настоятельно рекомендовали обер-лейтенанту назначить старшим из них Эрдманна — службу безопасности, которую представлял гауптшарфюрер — выпускник школы СС, после июля побаивались, и Розе это знал, молчаливо согласившись на этот вариант.

Эрдманн построил роту. Командиры групп, выходя из строя, получали пакеты с приказами, где подробно было расписано, чем и как будет заниматься группа после приземления. «Взрыв мостов через Варту» — Штросмайер. Служака, ветеран, особых звезд не хватал, знает польский, потому что родился в Померании, и русский — последнее время специализировался на радиоперехватах русских летчиков и щеголяет русской матерщиной даже в служебных разговорах. Одетый в цивильное начальник группы — только что закончивший школу, но в нее попал, имея за спиной две заброски в польские коммунистические партизанские группы. Теперь — «командир партизанского отряда». Район действия — Лодзь, задача: «Уничтожение всех наливных емкостей, подвижного состава и складов нефтепродуктов».

Две одинаковые радиогруппы с кварцами на русские частоты. «Указывать по радио ложные очаги сопротивления на удалении двадцати-тридцати километров от основных танковых сил русских, передавать в эфир о мнимых выходах крупных немецких сил в тыл и на фланги танковой группировки, двигаясь параллельно им».

Восемь групп террора. «Нападения на офицеров связи и управления войсками в городах и населенных пунктах, расположенных по автострадам Варшава — Познань и Лодзь — Познань». Почти все обучены снайперской стрельбе, одеты в форму войск Красной Армии. Пятеро — кавалеры золотых значков рукопашного боя.

Спецгруппа. «Расстрелы местного населения и военнопленных в концлагерях с использованием формы одежды противника и лозунгов польских прокоммунистических групп. Район действия — левобережье Варты с центрами Коло, Хелмно, Конин». Командир группы — гауптшарфюрер СС Эрдманн. Форма советского старшего лейтенанта танковых войск и наспех сработанная легенда — с русским у боевого заместителя плохо, и поэтому он по документам уроженец литовского городка Паневежис.

— Даю на сборы сорок минут! — закончил обер-лейтенант и пошел переодеваться сам.

В назначенное время четыре транспортных «юнкерса» взлетели и взяли курс на восток — выброску требовалось производить в самом начале темного времени суток. В иллюминаторах внизу медленно удалялась белая полоса замерзшей Шпрее и серые кварталы столицы. Потом земля потерялась за облаками, и плотная облачность поглотила машины.

«Нахт унд небель» — «Мрак и туман», — хорошее название для мемуаров», — подумал Розе, считая, что вершит судьбу рейха.