Прими путника, дорога!

Глава XIV

Артаган дремал в своем шалаше, положив голову на скатку кошмы. Утреннее солнце вкралось в шалаш, но старик не чувствовал на лице его лучей. Али вошел и долго смотрел на спящего, на его шевелящиеся губы. «Совсем осунулся Артаган, — подумал Али. — Его ноша оказалась не легче, чем председательская».

Артаган поднял веки, будто не спал, а просто лежал, думал.

— Кончают? — спросил он, прислушиваясь к стуку молотков на мосту и веселому говору людей.

— Последние гвозди вколачивают. Последний мост! Ца-Батой прислал меня за тобой, Артаган. Там юрт-да уже и ленточку натянул. Из города звонил в Ца-Батой председатель Совета Министров, сказал, что выезжает…

— А что в больнице?

— Руслан попросил пить. Зара его напоила… Скажи, Артаган, что тебе снилось сейчас?

— Плачь Ризвана, когда его шлепала Сацита. И стук колес арбы на мосту через Гурс. Вот и все. Это верно, что наши шоферы вчера в городе видели на автобазе автобус с вывеской «Грозный — Ца-Батой»?

— Говорят… О, слышишь? Мотор! Воллахи, это мотор автобуса. Впервые в ущелье Гурса — автобус… Это его мотор, Артаган! Я не могу ошибиться…

«У него небесно-голубые глаза, — подумал Артаган с удивлением. — А мне казалось, что серые. Наверно, синяя вода Гурса блеснула в глазах Али…»

— Уо, если бы ты видел, как много народу там, в Ца-Батое, у ленточки собралось, Артаган! Учитель Усович сидит среди наших стариков, рассказывает, как обычно, про историю и говорит: «Великое дело — эта наша дорога!»

— Если бы ее прочертить на карте, Али, то этот отрезок спичечной головкой можно закрыть… — усмехнулся Артаган. — Много на свете дорог!

— Ну и что ж, Артаган! Дорог-то много… Старики спросили у Усовича про самые большие дороги мира. Он ответил: самые важные на планете дороги — это те, которые соединяют не города и страны, а сердца людей…

— Встречай автобус, Али!

…Артаган вышел следом за Али, опустил тяжелые, усталые веки на ослепленные ярким солнцем глаза и прошептал:

— Прими путника, дорога!..