Притворись моей

Глава 10

— Этот разговор ничего не изменит. Я приняла решение, — закусив губу, я пыталась выиграть время.

Не послушав меня, Левицкий вышел из автомобиля, и, обогнув его спереди, распахнул пассажирскую дверь.

— Ну, хоть на чай я могу пригласить свою несостоявшуюся фиктивную невесту?

— А как же встреча с Арбатовым? — напомнила я устало.

— Я ее отменил. И две другие тоже. Свободен как птица в полете, — он все это время блуждал нечитаемым взглядом по моему лицу.

— Паша, это, правда, не лучшая идея…

— Пойдем, — Левицкий протянул мне руку, однако, побрезговав ее принять, я без помощи босса или уже бывшего босса покинула салон внедорожника.

Хоть дождь немного стих, низкие свинцовые облака намекали — недавний ливень всего лишь разминка перед настоящим буйством стихии.

Пройдя просторный двор, явно обустроенный ландшафтным дизайнером, Левицкий подтолкнул меня к подъезду элитной высотки.

Миновав огромный пустой холл, он вызвал для нас лифт. Когда металлические двери захлопнулись, я вдруг осознала, как сильно дрожу в своих отяжелевших мокрых вещах. Меня колотило крупной дрожью.

Паша облизал губы, нависая надо мной. Очень смущала его странная кривоватая усмешка…

Я поджала подбородок, чтобы тот не дрожал, пытаясь вернуть себе былую решимость, но из-за образовавшегося в горле липкого сгустка, никак не выходило выдать хоть что-то вразумительное.

Вскоре мы покинули лифт, и Левицкий, ловко провернув ключ в замке, пригласил меня в свою квартиру.

— Добро пожаловать!

Я застыла на пороге, осматриваясь в очень просторной прихожей, лаконично обставленной в серо-синих тонах, явно подобранных дизайнером.

— Тебе лучше переодеться и принять душ, — хозяин квартиры беззастенчиво остановил взгляд на моей груди, обтянутой влажной тряпкой. — Ты вся дрожишь.

— Я… Я не хочу делать это здесь, — попятилась, каждой клеточкой ощущая странное сгущающееся в воздухе напряжение. — Ты хотел поговорить? Так говори! И я поеду домой…

— Маш… — хрипловатый голос Паши спровоцировал вереницу мурашек на моей пояснице.

Кашлянув в кулачок, я смочила пересохшие губы языком.

— В договоре прописано, что мы не обязаны хранить друг другу верность, — Левицкий неотрывно смотрел мне в глаза. — Мы можем трахаться с кем пожелаем.

— Я в курсе, — кивнула, против воли окунаясь в водоворот недавних горестных воспоминаний.

— Тогда в чем дело?

— Ты, правда, не понимаешь?! — я издала глухой смешок, за которым последовала ужасно неловкая пауза.

Хозяин квартиры неопределенно пожал плечами.

— На самом деле, ничего и не было, кроме паршивого ми…

— Паш!

— Ладно-ладно, — он поднял ладони рубашками вверх. — Похоже, я реально перегнул. Не подумал, что тебя может это… — замолкнув, мужчина, очевидно, подбирал слова, — обидеть…

— А если бы в приемную кто-нибудь вошел?

— У меня проблемы с башкой, Маш. Великий человек ведь не может обладать заурядной психикой? Я тебя понял. Ничего подобного больше не повторится.

Он попытался перевести все в шутку, но, увы, меня нельзя было причислить к касте великих. Нам, простым смертным, этого не понять…

— Да какая теперь уже разница. Я больше не могу изображать твою невесту. Это выше моих сил! И работать среди этих… — поморщилась, припоминая отвратительные рисунки моих так называемых коллег. — И работать в этом коллективе я не хочу.

— Хоть чай-то со мной хочешь? — мне показалось, или эта фраза была сказана так, будто речь идет вовсе не о чае…

— Чай? Х-хочу! — произнесла я громче, чем рассчитывала, внезапно почувствовав жажду.

— Тогда тебе лучше переодеться, — заметил он убийственно спокойно. — А после я напою тебя чаем. По моему фирменному рецепту, кстати!

Окна в гостиной задрожали от бешеных порывов ветра. Непогода усиливалась, угрожая перерасти в ураган…

Ехать сейчас куда-либо было совершенно не осмотрительно, а еще я настолько эмоционально выгорела, что сил продолжать спор не осталось, и я позволила Паше утянуть меня вглубь квартиры.

— Это гостевая спальня, — пояснил он, когда мы оказались посреди небольшой комнаты с задёрнутыми синими портьерами.

Распахнув дверцы массивного шкафа, Левицкий вытащил оттуда стопку полотенец и длинный халат, протягивая все это добро мне.

— Там ванная комната, — он кивнул в сторону закрытой двери, — в ней джакузи, сауна и душевые. Не торопись. Отогрейся, как следует. Я приму душ в своей спальне, — подмигнув, Паша добавил. — А потом поколдую для нас на кухне.

Какое-то время я так и стояла посреди здоровенной залитой светом уборной, больше напоминающей помещение СПА-салона. Да, однажды я побывала в очень популярном столичном СПА — Паша на прошлое восьмое марта подарил всем сотрудницам сертификаты.

Сперва, я хотела просушить мокрую одежду на батарее, переодевшись в халат. Однако, развесив все, почувствовала усиливающийся озноб.

Как бы там ни было, болеть совершенно не входило в мои планы — нужно было срочно подыскивать себе новую работу… Разумеется, в сложившейся ситуации я больше не могла оставаться в тюнинг-центре.

Встав под душ, в какой-то момент я потерялась в ощущениях. Горячие тугие струи раскрывали мои поры, действуя расслабляюще. Я с трудом сдерживала приятное мурчание, переключая разные режимы в навороченной душевой.

Наконец, согревшись, я затянула полотенце на груди, пытаясь вспомнить, куда положила свои очки.

— Давай мне свою одежду. Я отнесу её в сушилку…

Повернув голову, я увидела перед собой Пашу… обнаженным!

О-й…

Оторопев, я попятилась, натыкаясь на что-то сзади. Кажется, это была банкетка, опрокинувшаяся на пол… Я вздрогнула от глухого стука об кафель, за которым последовал еле слышный хруст…

— А-и-и… — пятку пронзила внезапная острая боль, и я осела на пол…

— Маша! — голос Паши прозвучал обеспокоенно.

Прищурившись, я рассмотрела на Левицком, присевшем рядом, свободные штаны телесного цвета. Господи, вот дура! В очередной раз умудрилась опозориться…

Схватившись за саднящий участок кожи на ноге, я почувствовала там небольшой осколок, запоздало сообразив, что вместе с банкеткой улетели и мои очки.

— Они разбились… — расстроено пробормотала, пытаясь сфокусироваться на Пашином лице.

— На счастье, — его рука осторожно коснулась моей лодыжки. — Маш, у тебя кровь. Надо обработать. Только осторожнее… Здесь много стекла, — сказав это, Паша выпрямился, подхватив меня на руки — чтобы удержаться, мне пришлось обвить его шею руками.

— Извини… я такая неуклюжая…

Усмехнувшись, Левицкий усадил меня на кровать, попросив не вставать, пока он не вернется с аптечкой. Оставшись в одиночестве в гостевой спальне, я потуже затянула полотенце на груди, ужасаясь сложившейся ситуации.

В чужой квартире. Полуголая. С торчащим из пятки осколком. На улице стеной шел дождь, а я умудрилась разбить очки! Еще и ногу так сильно поранила.

Представляю, что обо мне подумал Паша…

POV Павел

Отыскав в одном из кухонных шкафов аптечку, я хорошенько приложился красным чемоданчиком по своей дурной башке.

Давненько я не чувствовал себя настолько херово. Меня буквально ломало, скручивая сухожилия в тонкие жгуты, еще и до неприличия затвердевший член не способствовал мыслительному процессу.

Что я там наплел Маше?

«Прости, я не подумал. Я такой долбоеб…».

Кишка тонка была признаться, что я хотел, чтобы она нас услышала.

Я этого хотел. Да. И встал у меня только после того, как в сознании родилась данная извращенная мысль.

Мышка слушает, как мы трахаемся, краснея и зажимая ушки.

Почему?

А вот здесь сплошные знаки вопросов. Сам себе не мог объяснить, что за бес в меня вселился после поездки в «Дубки».

Одно я знал наверняка, Мышка с каждым днем бесила меня все сильнее, и это уже не было связанно с ее аховым внешним видом или дурацкими очками…

К списку раздражающих факторов добавились её душевная простота в сочетании с какой-то абсолютной добротой, наивностью и жертвенностью.

Взять хотя бы её подружку Лильку из бухгалтерии, заправляющую «арт отделом» по производству рисованных ужастиков с Машей в главной роли.

Даже не прибегая к просмотру видеозаписей, я сразу вычислил «художника». Да у рыжей на лице было написано — «я завистливая тварь»! Только Маша продолжала улыбаться ей и ходить на совместные обеды, не видя дальше своего носа.

Но я не спешил впрягаться, с каким-то мазохистским кайфом наблюдая со стороны. В глубине души мне хотелось сделать ей больно. Не физически, конечно. Я же не совсем отлетевший…

И вот эта поселившаяся во мне маниакальная кровожадность по-настоящему пугала…

С той «совместной ночи» мысли о Маше носили куда более разрушительный характер, нежели банальное раздражение. Эта новая эмоция оказалась гораздо глубже, и я никак не мог подобрать ей подходящее определение.

Сам факт того, что я без конца думал об этой очкастой замухрышке, неимоверно злил. Да что там злил… Убивал. Хотелось вытащить из себя все это дерьмо клешнями…

Поэтому-то я и разрешил тупой шлюхе обслужить меня ртом, зная, что Маша сидит в приемной.

Она ведь согласилась на нашу сделку ради квартиры? М-м… Значит, схавает и это…

Сучильда с губами-варениками старалась как никогда, но я долго не мог кончить. Зафиналил только, крепко зажмурившись, представив Машу перед собой на коленях.

В моей извращенной фантазии Мышка, сперва, послушно обслуживала меня ртом, а после я разложил ее на рабочем столе, жестко, до красных отметин на бедрах оттрахав, вынуждая призывно выгибаться и пошло подмахивать мне в процессе.

Я имел ее глубоко, яростно и долго, охуевая от крышесносной отдачи девчонки… Она была такой мокрой и тугой, что у меня капитально отлетели тормоза. Хотелось ебать Машеньку без меры.

— Паша… Ну, ты где? — донесся до меня тоненький испуганный голосок гостьи, покорно дожидавшейся меня на койке в одном полотенце, стягивающим ее охуенные сиськи.

— Я иду, Маш…

Стоять-бояться. Потрогал налитый, полностью готовый член.