Притворись моей

Глава 21

Волна ярости накатила мгновенно, опалив мне лицо. Но ярость тут же сменилась жалостью и прозрением. До меня, наконец, дошел весь масштаб происходящего пиздеца.

Где-то фоном звучала приглушенная речь этого ублюдка, дрожащими пальцами просматривающего десятки папок с омерзительным содержанием.

Я не был впечатлительным, и чего только не насмотрелся к своим тридцати трем годам, но то, что мелькало на экране, вызывало во мне одно единственное желание — блевать.

Это были фото и видео с многочисленных оргий в каком-то борделе. Вдвоем. Втроем. Впятером.

На материалах мелькали лица совсем юных девчонок. Насильников не смущало, что некоторые из них находились в полубессознательном состоянии…

Теперь могила под яблонькой покажется Русику и его подельникам заманчивым предложением, потому что просто сдохнуть для этих тварей было бы слишком легко.

— Погоди… Сейчас… Я найду… Это ведь давно было… — шептал он, монотонно мотая башкой.

— Твое время вышло, — я сжал его шею сзади, намекая, что больше не собираюсь ждать.

— Ща-а… Секунд… — он ударил пальцами по клавиатуре, кивая на открывшееся изображение.

Не сразу осознал, что тихий вздох облегчения принадлежит мне, потому что новые изображения оказались куда менее шокирующими, чем то, что я наблюдал до этого. И гораздо худшего качества, очевидно, снятые не менее пяти лет назад.

К сожалению, я сразу узнал Машу, хоть она и была здесь еще совсем зеленой. Очки с круглыми стеклами и нелепый свитер-букле серого оттенка не спутать ни с чем… Антураж напоминал домашнюю вечеринку, которая зашла слишком далеко.

Моя фиктивная невеста лежала на кровати в джинсах, спущенных до середины бедра, а рядом с ней, направляя ее руку в трусиках, паразитировал Русик.

Маша смотрела в камеру поплывшим безучастным взглядом, будто ее мысли находятся далеко за пределами сознания.

Я шумно втянул воздух, уж слишком знакомым казался этот остекленевший взгляд…

— В-вот… Тут еще видео…

— Есть что-то еще? — ощущая, как сердцебиение ускоряется.

— Н-нет… Маша была всего на одной вечеринке. Мой день рождения в одиннадцатом классе! — он ухмыльнулся, прикусывая язык, когда получил от меня четкий удар в угол челюсти.

— Кто-то ее… — я осекся, с трудом сдерживая ярость, кипящую внутри меня раскаленными сгустками.

— Нет-нет…

Русик взвыл, зарабатывая в солнечное сплетение.

— Рассказывай! — на этот раз мой кулак угодил ублюдку под ребро, и он, как подкошенный, рухнул мне под ноги.

— В школе… ничего толком не было… — шипел гандон, пытаясь отдышаться. — Мы иногда баловались… Чуть припугнули Машку…

— Баловались? — сухо уточнил я, замахиваясь ногой перед его лицом.

— Ну… — он стоял на четвереньках, пятясь к стене.

Я пожалел, что не оделся, отправившись вершить правосудие в одних боксерах. Как-то несерьезно получилось, но деваться уже было некуда.

— А потом вы вошли во вкус, да? — продолжил я за него. — Ведь никто из жертв на вас не заявил, и вы почувствовали себя безнаказанными.

Он снова взвыл, на этот раз получив от меня по печени.

Достаточно на сегодня, ведь это только начало, и у меня уже кончалось терпение.

Я не собирался вот так бездумно вскрывать перед Русиком свои карты. Нужно было немного усыпить его обдолбанную бдительность, хотя бы до утра, пока я не свяжусь с прикормленным следаком, и не отправлю ему полученный на Барсуковскую ОПГ компромат.

— Сейчас ты оставишь мне ноутбук и тихо свалишь восвояси. Мои люди какое-то время вас попасут. Так что без фокусов. Я очень надеюсь на твое благоразумие, Руслан, — припечатал я сурово.

— Х-хорошо… П-передай Маше, что я не хотел ее обидеть… М-мы просто друг друга неправильно п-поняли…

— Само собой, — распахнув дверцы шкафа, я вытащил оттуда его сумку. — Живее! Собирайся и уматывай!

Дождавшись, пока Русик, сложив свое немногочисленное тряпье оденется, я вышвырнул его вместе с обувью за дверь, возвращаясь в гостиную.

Маша сидела, обнимая себя под коленями, глядя на меня с отсутствующим, слегка шокированным выражением лица.

— Он ушел, — я осторожно присел рядом. — Он больше тебя не побеспокоит. Ни тебя, ни Серафиму Ивановну, — добавил, внимательно наблюдая за реакцией девчонки.

Даже при тусклом свете луны было заметно, как вспыхнули ее глаза. Я натянул на себя одеяло — надоело, как придурку, разгуливать голым. При всей моей любви к своему телу, не то время и, не то место.

— Откуда ты знаешь? — ее голос звучал хрипло и странно.

— Сегодня их гоп-компанию арестуют, и уже не выпустят на свободу. Руслан отдал мне весь компромат. Все, что касается тебя, я уже уничтожил.

Уничтожу.

Выражение Машиного лица выдало ее шок. Брови Мышки взлетели вверх, а крылья носа начали раздуваться как у маленького дракончика. Она откинулась на подушку, и запрокинула голову, избегая моего взгляда.

— Ты… ты это видел? — Маша сцепила ладони замком с такой силой, что побелели костяшки пальцев.

— Видел только записи со дня рождения Русика, — я продолжал внимательно изучать ее лицо. — Было что-то еще? — почувствовал, как напряглась моя челюсть.

— Нет… Только с того… праздника, — на последнем слове голос моей фиктивной невесты дрогнул.

Она отвернулась к стене. По тому, как подрагивала спина девчонки, не трудно было догадаться, что она разводит сырость.

— Маш, тебя в школе не учили перепрыгивать через козлов? — я накрыл нас одеялом, обнимая её за талию.

Девчонка что-то пробурчала, жалобно всхлипнув. Я придвинулся еще теснее, буквально впечатываясь в нее своим каменным пахом. Нет. Нет.

Маша была прижата ко мне вплотную, и то безумное желание, прострелившее каждый мускул, потрясло меня до такой степени, что я не мог промолчать.

— Машенька… — вытянув руку, я провел кончиками пальцев у нее под глазами. — Эта гнида не стоит твоих слез. Никто не стоит.

Она продолжала дрожать в моих руках, такая теплая и мягкая… Моя маленькая Мышка. Я облизал губы, почти беззвучно добавив.

— Ты чистая. В твоей душе совсем нет сажи, — я пальцами касался влажной кожи ее лица. — Рядом с тобой так спокойно и хорошо… — шептал, ощущая, как воздух сгущается, и мне все труднее сдерживаться…

Я вообще не привык контролировать себя, находясь с женщиной в постели. А тут…

У меня перехватывало дыхание и крышу несло от запаха ее тела, но, по иронии судьбы, нежно-грубо было последним, чем мы могли сейчас заняться…

После той дичайшей сцены в моем кабинете так вышло, что я никого больше не трахал, хотя пару раз, по привычке, заезжал в бар Темыча, однако я уезжал оттуда в одиночестве… трезвым.

Глядя на баб из своего привычного окружения, я находил их такими дешевыми, жалкими и до ничтожности предсказуемыми, что становилось тошно. И скучно.

Пока я, молча, затягивался запахом длинных разметавшихся по подушке волос, моя рука забралась Маше под футболку, пальцы нашли впадинку пупка, медленно обводя ее по часовой стрелке…

Мне хотелось окружить девчонку заботой и лаской. Доставить наслаждение, если она мне разрешит…

Маша издала слабый возглас, напоминающий протест, и я, нехотя, вытащил ладонь, тем не менее, продолжая крепко ее обнимать, удерживая руку на животе.

— Привыкай, — прошептал я, еле ощутимо скользя по ее нежной шее губами, — на свадьбе придется убедить в наших чувствах более сотни человек… Как думаешь, мы справимся? — зажмурился, пытаясь игнорировать распирающую боль в члене.