Притворись моей

Глава 36

На этот раз любопытство пересилило, и, вернувшись домой, переодевшись в футболку, я плюхнулась на кровать, разворачивая очередной Пашин подарок.

Ох…

Открыв коробку, я обнаружила небольшой приборчик, напоминающий электрическую зубную щетку. Что это еще такое? А потом до меня как дошло…

Левицкий подарил мне вибратор.

И по традиции… Опробуй его прямо сейчас. Я отзвонюсь минут через двадцать с проверкой. Маш?

В сознании застыл взгляд, которым Паша одарил меня на прощание. Темный и жадный. Мужчина смотрел так, будто оглаживает и трогает, только уже без помощи рук. Мысленно.

На меня так не смотрели никогда… будто я ценность. Нужная. Важная. Желанная. Было в глубоких серых глазах Левицкого столько всего. И это возбуждало неимоверно.

Я до сих пор ощущала себя высоковольтным проводом. Только прикоснись — убьет. Одновременно страшно и сладко мне было, словно внутренний самоконтроль выключился.

Ничего не могла с собой поделать…

Стянув трусики, я легла на кровать, с опаской включая прибор. Я не понимала, как он будет работать, и каких ощущений мне ждать…

Но от мыслей об этом приборчике у себя между ног, по всему телу прокатилась волна огненных всполохов фантомных Пашиных прикосновений.

Бегло изучив инструкцию — кому скажи — стыд, да и только — изучаю инструкцию к вибратору! Дожили! Я очень аккуратно накинула на клитор тонкое проволочное колечко электростимулятора.

Ощущая приятную прохладу, я включила приборчик, прислушивалась к своим ощущениям, но ничего особенного не происходило.

Какое-то время я просто лежала с закрытыми глазами, с предвкушением и легкой тянущей болью внизу живота проигрывая в голове события сегодняшнего вечера: его приказной тон вперемежку с остро-сладкими поцелуями и жаркими объятиями.

Мой Паша.

Каким же невероятным мужчиной он был!

Ласковым. Отчаянным. Горячим. Смелым. А как он пах восхитительно! Смешно, но я все никак не могла им нанюхаться, до сих пор мысленно окутанная запахом желанного мужского тела.

И эти постоянные прикосновения, эта тактильность просто сводила меня с ума. Не только мне это было необходимо. Я чувствовала — Паша нуждается в человеческой теплоте и ласке не меньше меня…

Тем временем, я ощутила легкое покалывание и жжение в клиторе… две… три секунды… и покалывание усилилось… Приятно и щекотно.

Хихикнув, я сделала глубокий вздох, инстинктивно напрягая мышцы внизу живота. Ах… Там стало так мокро.

Между ног разливалась тяжесть и теплота. Бедра сами раздвинулись шире. Я приподняла их к груди, почувствовав невероятный мощный прилив желания…

Маша, что ты творишь?

Однако я так и не смогла испытать привычное чувство стыда. А не было его! Задыхаясь, я лишь еще шире раздвинула ноги, полностью поглощённая своими ощущениями. Такими вкусными и порочными.

Вспомнила, каким большим и твердым он ощущался через брюки, когда я сжимала его в ладони, как тяжело и загнанно Паша дышал, еле удерживая себя в руках. Но сумел остановиться. Не стал давить, позволив мне насладиться конфетно-букетным периодом в полной мере…

Я вновь секунда за секундой проживала наше свидание, извиваясь и ерзая попкой на смятых простынях.

От этих мыслей перед глазами все поплыло. Воздуха катастрофически не хватало от нарастающей нестерпимой похоти.

Столько колких-распирающих ощущений концентрировалось у меня в животе. Им необходим был выход, иначе можно было попросту сгореть изнутри.

— О-о-й…

Я старалась дышать глубже, игнорируя усиливающееся жжение между ног, но выходило пугающе надсадно и тяжело. Голова кружилась. Во рту пересохло.

А там… словно угли разгорались. Пульсировало. Набухало. Горело нестерпимо… С каждой секундой пожар лишь усиливался. Огонь распространялся по всему моему невинному телу… Огонь и влага.

Миг, и я перестала слышать что-либо кроме гула собственной крови в ушах. И сердца, тарабанящего на максимальных частотах.

Возбуждение ударило в голову ураганом, сметающим все на своем пути… Клитор запульсировал… Быстро-быстро. Остро-сладко. Я потонула в ощущениях, цепляясь пальцами за края футболки…

Не получалось вздохнуть полной грудью — отчего-то было так больно. Еле слышно захныкав, я оперлась локтями, закатывая глаза…

Какое блаженство! И как жаль, что его не было рядом… Потому что дело ведь не в вибраторе совершенно — я воспламенялась лишь от одной мысли о нем… о нас…

Внезапно я вздрогнула от настойчивого звонка в дверь.

Неужели это…?

Трясущимися руками выключив «игрушку», я наспех натянула трусики, подскакивая, однако ноги отказывались меня держать… Они дрожали, как и все мое ослабшее тело.

Контролируя каждый свой шаг, на ватных ногах я осторожно доковыляла до двери, стараясь хоть немного выровнять дыхание.

— Маш, это я… Открой! Забыл кое-что… — мне показалось, или Пашин голос звучал озабоченно?

Наконец, впустив его, я провалилась в серый водоворот горящих дурным огнём глаз Левицкого. Ворвавшись в квартиру, Паша захлопнул дверь. А дальше…

Он схватил меня за руку, и, дернув на себя, впечатался в губы одержимым глубоким поцелуем, крепко удерживая меня за затылок.

От буйства ощущений у меня на глаза навернулись слезы. Я будто в безвоздушном пространстве оказалась, безвольно обмякнув в его властных руках.

Пальцы мужчины по-хозяйски скользнули мне под футболку, отгибая кромку трусиков, сладко развратно оглаживая складочки.

— Бля-я… Какая мокрая… Маш… — еще один не менее настойчивый влажный поцелуй, заставляющий меня обвить руки вокруг крепкой шеи, глубже затягиваясь его горячим дыханием.

Паша вел себя как голодный одержимый зверь, не оставляя мне путей к отступлению, возможности малейшего протеста. Его губы, такие крепкие, горячие… целовали меня жадно, иступлено и глубоко.

— Машенька… — я даже не сразу осознала, что нахожусь у него на руках, — в следующий раз покажешь мне? М?

— Паш…

— Не уеду, пока не попробую… Крыша едет… — шептал мужчина, собственнически опуская меня на кровать.

— Погоди… ты… же…

— Не волнуйся… Я только поцелую… Все равно завтра утром в дорогу. Приеду и оторвемся, — он стремительно стянул с меня влажные трусики, настойчиво раздвигая ножки…

А я даже пошевелиться не могла, оцепеневшая от его безумного напора. Бесстыдно ахнула, почувствовав его губы там. И жесткий язык. Не позволяя мне сомкнуть ноги, Левицкий принялся бесстыже-сладко-медленно меня вылизывать.

Я снова ощутила уже знакомое распирающее чувство, только теперь оно лишь нарастало, и я непроизвольно развела бедра пошире, совершенно не отдавая себе отчет в происходящем.

В голове — абсолютная нега. Розовый туман.

И рот Паши. Поедающий меня, с аппетитом причмокивая.

Горячие мужские губы беспрерывно стимулировали мой клитор, он слегка ввел в меня свой язык, и я застонала в голос, почувствовав уже привычную дрожь в ногах.

— Какая охуенная, Маш… Как у тебя там… красиво… Моя.

Еще несколько сумасшедших безумных поцелуев спровоцировали головокружение. И очередной оргазм. Паша держал мне ноги, прижимая их кровати, потому что я больше не могла себя контролировать.

— Па-ша…

Меня натурально трясло. Я снова поплыла. Так быстро… Клитор ответил на умелые мужские прикосновения интенсивными болезненными спазмами. Кажется, я была очень мокрой, умирая в его сильных руках…

Я с благодарностью притянула Пашу ближе к себе, когда он забрался на меня сверху, медленно нежно целуя в губы.

— Меня еще никто… там… — бормотала между поцелуями.

Левицкий лениво усмехнулся, бесстыже размазывая влагу между складок. Он вообще не убирал оттуда свою ладонь, все время играясь со мной, ласкаясь, продолжая приручать, ненароком сводя с ума.

— Я так и думал, — шепнул, неторопливо двигаясь по моему лицу губами. — Оставлю тебя девочкой. А когда вернусь, сделаю своей женщиной. Поняла?