Проданная

Глава 20

— Что это, отец?

Невий ворвался в мой кабинет без предупреждения. Из него едва не сыпались искры. Он широкими шагами подошел к столу и швырнул передо мной бланк с символикой Императора. Я даже не смотрел — прекрасно знал, что это.

— Выйди вон и войди, как полагается.

Я указал на дверь, но сын не шелохнулся.

— Что это?

Бледные щеки покрылись лихорадочным румянцем. Невий терял самообладание по щелчку пальцев. Хладнокровие Теналов он явно не унаследовал. Но это никак не освобождало его от элементарных норм приличия, принятых в высокородных домах. Если бы я позволял себе подобное — отец и Варий быстро поставили бы меня на место. Как и моя мать. Но Уния была другого мнения. Она слишком любила сына, в этом нельзя винить, но даже безмерная любовь может оказаться ядом, если принять ее в невозможном количестве. Невий был отравлен материнской любовью. Избалован и залюблен. Он почти не знал слова «нельзя», но слишком хорошо оперировал словом «хочу». А меня попросту не бывало дома…

Я молча поднялся, обошел стол и вытолкал сына за дверь. От него опять ощутимо несло дарной. Совсем свежий запах. Не удивительно, что он едва мог держать себя в руках. Я вернулся в кресло. Мальчишка придет, едва спустит пар. На это понадобится несколько минут.

Служба и долг Императору — вот что было главнее всего. До злосчастного ранения, которое едва не стоило мне жизни. Но потом, выйдя в отставку, я продолжил службу в качестве военного посланника. Новое назначение позволяло чаще появляться дома, но было слишком поздно. Последняя попытка расставить все по местам, закончилась скандалом. Уния так боялась, что сын пострадает на военной службе, что грозилась отравиться, если я отправлю Невия в корпус. Но, когда я не пошел у нее на поводу, конечно же, не отравилась, а кинулась в ноги Великому Сенатору. А потом и Императору. В итоге женские слезы взяли верх, и Невий получил официальную отсрочку. Годом позже Уния скончалась. Остановилось сердце. Но Луций, как и весь его дом, не верил в эту версию. Им нравилось думать, что она все же осуществила свою угрозу. Что я стал этому причиной.

Мальчишка должен был явиться еще вчера, поприветствовать меня после возвращения, как и полагалось сыну. Но не явился. Я этого ожидал, и сам не горел желанием его видеть. И, уж точно, идти на его половину.

Наконец, в дверь протиснулся мой секретарь, поклонился:

— К вам господин Невий, ваше сиятельство.

Я кивнул:

— Пусть войдет.

На этот раз сын вошел, как полагается, но весь его вид был сплошным вызовом. Он остановился у дверей, склонил голову, как подобает:

— Мое почтение, отец.

— Здравствуй, Невий, — я кивнул, давая понять, что он может подойти.

Тот встал у стола и аккуратно положил на стол уже знакомый бланк:

— Я бы хотел пояснений, отец. Что это?

— Имперское назначение, как ты можешь видеть. Тебя включили в состав дипломатической миссии в качестве младшего легата. Поздравляю с назначением, это большая честь.

Невий уже с трудом сдерживался — но крупицы его терпения и без того хватило даже дольше, чем я надеялся. Щеки пошли красными пятнами:

— Я не поеду.

— Проигнорировать волю Императора?

— Я не поеду! Его высочество… Он заверил меня!

Я сцепил пальцы, подался вперед:

— Видно, не так крепка привязанность… его высочества.

На лице Невия отразилось замешательство. Он покачал головой и отступил на шаг:

— Я не поеду!

— Это не обсуждается.

— Норбонн, отец! Это в заднице вселенной!

Напускное смирение облупилось, как старая краска. Невий уже не пытался что-то изображать. Бросал на меня уничтожающие взгляды и расхаживал перед столом из стороны в сторону, шурша мантией и громко стуча каблуками по полированному мрамору. Тонкие ноздри раздувались, а на висках проступили вены.

Я отвернулся, налил сиоловой воды. Сделал несколько глотков, чувствуя как холодящая жидкость обволакивает горло. Вновь поднял голову:

— Ничего не поделаешь. У каждого свой долг.

Невий, наконец, перестал мельтешить. Остановился. Если бы его глаза могли поджигать, на месте моего лица уже была бы дымящаяся дыра, как от светового заряда. В такие моменты он так сильно напоминал Луция, что больше походил на его сына, чем Максим. Впрочем. Максиму всего десять, и у него еще все впереди.

— Мать бы не одобрила!

Последний бастион — мать. Во всех безвыходных ситуациях он хватался за память матери.

— Твоя мать слишком многое не одобряла, и это не привело ни к чему хорошему.

Невий сцепил зубы, но молчал. А я почти слышал, как они скрипят.

— У меня для тебя еще одна новость.

Мальчишка напрягся, в глазах застыл испуг, что бывает крайне редко.

— Я объявляю твое брачное право.

Он окаменел. И если предыдущая новость вызывала в нем отрицание и гнев, то эта повергла в шок. Наконец, Невий порывисто подался вперед:

— Нет, отец! — лицо мгновенно побледнело. Теперь он казался растерянным и совсем юным.

Я кивнул:

— Это не так быстро, как тебе кажется. Поиски подходящей невесты, обсуждение договора. Утверждение в Совете высокородных. Одобрение Императором. И лишь после — официальное оглашение и подготовка к свадьбе. У тебя будет достаточно времени свыкнуться с этой мыслью.

Невий подошел, уперся кулаками в столешницу:

— Я не желаю жениться, отец! — голос дрогнул, и это удивило.

Кажется, я невольно обнаружил то, чего он боялся больше всего.

— Я тоже не желал когда-то. Но это ничего не изменило.

— Но ты женился на моей матери — это совсем другое! А я… на какой-нибудь неизвестной корове, которую отыщет дядя Варий!

Он даже назвал Вария дядей. Обычно тот удостаивался пренебрежительного титула «старый Варий».

— Уния стала твоей матерью лишь после заключения брака. Я узнал о ее существовании лишь после оглашения.

Невий молчал. Жевал губы и шумно дышал. Наконец, с вызовом задрал голову:

— Я не поеду на Норбонн.

Я лишь кивнул:

— Поедешь. И я лично за этим прослежу.