Глава 29

Шах был больше растерян, чем зол. Выходило, что нужен он Эрике как прошлогодняя листва, а почему? Как выяснилось, Эрлан ему брат, значит он не хуже. Да лучше! Внешне Эрлан проигрывает, комплекцией не добирает, и нудный.

Нет, что бабам надо?

И остановился, сообразив, что зашел неизвестно куда. Вроде двигался по типовому тоннелю, а вышел на незнакомое место – небольшую площадку, откуда отходит три одинаковых перехода.

Шах покрутился, соображая, откуда пришел и куда идти, и завис, приметив странности скальной стены. Странная – мягко сказано. Ровная, будто отшлифованная, хотя огромна – от одного тоннеля к другому тянется, и вся снизу вверх увита трещинами. Только трещинами ли?

Мужчина провел пальцем по одной, оглядел снизу до верху и понял, что может они и созданы природой, но явно с замыслом человеческим – разумным. Они шли как струи каждая своей линией, переплетались по непонятной системе. Какие-то дошли снизу вверх метра два и оборвались, какие-то в самом верху. Какие-то свивались с одной, образуя почти эскиз ДНК, какие-то вились резко в стороны, задевая и обвивая каждую соседнюю, и уходили почти поперек вверх.

– Стена предков.

Шах вздрогнул, развернулся – Лала. Девушка, как ни в чем не бывало, прошла вдоль стены, оглаживая ладонью трещенки и, встала у одной, что закончилась ближе к тоннелю на высоте вытянутой руки.

– Моя ветвь.

Вернулась и провела по одной из самых стройных, что шла вверх на самую вершину:

– Твоя.

Вейнер вглядывался в нее, ощущая нечто мистическое и в то же время благоговейное, так же четко сплетенное с гордостью и одновременно сомнением, как и линия его предков, свивалась с другими ближними. Он верил Лале и не верил. И хотел бы представить каждого кто вписан сюда и знать как он жил, и почувствовать себя полноценной частью этой фамильной истории, увидеть себя в качестве одной из веток и точно знать – он занимает свое место.

И вдруг почувствовал холодок по спине. Ему показалось, что из каждой капсулы, образованной линиями, проглядывает лик, превращаясь в реального человека в полный рост, с мимикой жестами, вполне ясным взглядом и четким цветом глаз, волос, одежды.

И отпрянул, потер ежик волос, чтобы вернуть разум на место:

– Чертовщина какая-то, – просипел.

– Своих увидел? – улыбнулась Лала.

– Чушь!

– Да ну? – рассмеялась. – А что побледнел и испугался?

– А ты не бледнеешь, значит, не видишь?

– Почему, вижу. Но только своих. Они детям чужих родов не кажутся.

Шах задумался:

– Получается, если я действительно из ветви Лой то увижу их, а если нет?

– Не увидишь.

– А ты моих или я – твоих?

– Нет, говорю же. Сюда бывало приходили те, кто устанавливал родство. После начала войны были те, кто не знал, чей и кто жив из своих. Все спуталось, терялось постепенно. А здесь на свои места вставало. Но чаще Эберхайм каверзы устраивал – и хватало ж совести, – скорчила неприязненную мину. – Один из засланных пришел к ватарам, заявив что он Норвей, а из ветки только старый старый Диен остался. "Умника" сюда отвели. Тот вроде увидел и отца и мать и прапрадеда, а когда сложили с тем, что знал и видел Диен, получилось, что наврал баг так, что стыдоба одна.

– А знак родовой?

– Выкололи, да так искусно, что Роберган поверил.

Понятно теперь, почему нас с Эрикой сперва в подпол отправили, а потом только за стол усадили, – подумал мужчина.

– Все верно, – "если раз обжегся горячим молоком, не захочешь пить и холодное".

И провел по линии своего рода – как-то тепло от нее было, но и сердце защемило.

– Я бы маму увидел, – прошептал. Взгляд вверх пошел к вершине и, словно наяву, из одной капсулы проявилась светлокудрая девушка, чем-то неуловимо напоминающая Эрику. Воздушное платье трепал ветерок, как на живой и как живое. Картинка увеличивалась, вроде приближаясь, но в какой-то момент Шах приблизился к ней, хоть и шага не сделал и замер тела не чуя, мысли потеряв. Он был уже на поляне у высокой ограды, за которой виднелся светлый купол. В воздухе пахло зноем и мятой, и было слышно, как жужжит какое-то насекомое и несется звон, будто в хрустальные колокольчики бьют. А в траве копошился светловолосый мальчишка, ловя жука.

Чуть дальше, под сенью деревьев бегали дети – три девочки разного возраста – играли в догонялки и стоял детский визг. Он видно оглушал юнца, что лениво жевал соломинку, прислонившись к стволу, и с некоторой неприязнью смотрел на веселящихся девочек.

Из ограды вышла красивая женщина, нежная и воздушная, как фея.

– Де-ети! Дети! – хлопнула в ладоши. – Домо-ой!

– Мам! Ма-ам! – понесся к ней мальчик.

– Ну, что у тебя? – удивительная женщина склонилась к нему и в тот же момент, к Шаху. Глаза любили без оглядки, и лучились теплом и добротой.

– Во-от, – прошептал, словно секрет доверил и приоткрыл сложенные ладони – по ним полз золотистый жук и ворчал почти словами.

– Ай, яй, Вейнер, – засмеялась мама. – Пусти Тома на волю, ему тоже нужно домой.

– Не, – заупрямился мальчик, поспешно складывая ладони. Тот подросток, что стоял у дерева, оказался рядом и сжал ему запястье, заставляя открыть руки.

– Давай я тебя вместо жука в ладони посажу – понравится?

– Не будь вредным, Эрлан, я же немного поиграю и отпущу.

Брат недовольно выпустил его руку, но тут в мальчика врезалась девчушка с задорным взглядом и, Вейнер невольно раскрыл руки.

Насекомое взвыв, ринулось в небо, а девочка запрыгала к неудовольствию незадачливого "ботаника":

– Уяяя!! Том домой летит, Том летит домо-оой!

Вейнер надулся и двинулся к ограде, где его ждала мама, специально сшибая девочку плечом. Та упала бы, не придержи его Эрлан.

Лицо мамы изменилось, в глазах появилась грусть. Но женщина лишь вздохнула и покачала головой…

Шах как из воды вынырнул. Огляделся – только Лала присела у основания стены и поглаживает вьющиеся ленты трещин своего рода, говорит о чем-то тихо-тихо. И ни ограды, ни купала, ни жука, ни поляны; ни мамы, ни тех девочек. И только эхо канувшего в душе да неизвестно откуда взявшееся знание, что живыми с той поляны в сегодняшний день дошагали лишь трое – он, Эрика и Эрлан.

Что-то как сдвинулось в голове. Он прилип ладонью к линии своего рода чувствуя жгучую вину – его не было рядом, когда они умирали. Его спасли, может не специально, но факт что он выжил и жив, а их нет. И жил, не ведая и не помня о них, и не знал, что у него есть брат. Брат, который остался в самой гуще событий и как-то выживал один среди этой мясорубки.

Шах почувствовал всего на минуту себя на его месте, и стало неуютно, да куда там – тошно. И возник вопрос – имеет ли он право отбирать у него счастье, о котором он и так мало знал?

– Эрика жила с нами? – спросил глухо у Лалы, подумав, что ведь и эта девочка мало что хорошего видела. И как странно осознавать свои проступки много лет спустя. Если б Лала была на месте Эры? Толкнул – ну и что, вроде, а подумать – пройдет немного времени и толкать будут более жестко, и не только толкать, и никто не придержит от падения, как Эрлан. И что будет в памяти? А ведь стоило быть чуть внимательней к окружающим, чуть добрее где-то и любая боль потом бы перекрылась памятью о тепле близких, и обернулось верой…

Впрочем, этого у выживших не занимать. И слава всем Богам, что есть во вселенной.

– Эрика?

– Эйорика, – поправился.

– Аа. Не знаю. Знаю, что вы были очень дружны семьями и жили по соседству. Слышала от старого Диена. Тогда светлые жили в гортах – своих селениях. Да ты сам посмотри по линиям – эта твоя – Лой Тшахерт, а эта Эйорики – Лайлох Патма – может, что и поймешь.

Шах прошел взглядом по указанным девушкой линиям и услышал закадровый голос:

– Инар Дендрейт Экспер Лой, брат Аркарана Лой. Он был женат на Эллайне Лайох, двоюродной сестре матери Эйорики и является опекуном девушки. У Инара и Эллайны не было детей. Эллайна сошла с черты по проступку оного из светлых в чем ему немало помогли Эссейн Порверш и Лард Сабибор. Тот изначальный первый не нашел отзыва в ее сердце, но хотел этого настолько, что переступил все законы и права. Эллайна погибла, Инар больше не женился. Он воспитывал племянниц погибшего из-за той же истории Ханара Хеймехора и Энарны Лайлох. Виновные были изгнаны, затем убиты, а близкие из их рода платили дань верной дружбой, пытаясь заменить засохший по вине их родичей побег и тем загладить немыслимый проступок. Тот случай изменил многое, сплотил пять семей как одну. В час беды они сумели сохранить пять побегов и сегодня четверо из них вернулись домой.

Мужчина даже вздрогнул – до того голос был четким. И не сразу понял, что он раздается не в уме и не с того света. Покосился через плечо и встретился взглядом с пронзительными темными глазами лысого мужчины в хламиде.

– Ло, – склонил тот голову, представляясь, и взглядом попросил Лалу удалиться. – Я твой учитель, Вейнер и отвечу на все вопросы. Рад, что застал тебя здесь. В жизни каждого наступают моменты, когда он понимает, как важно иметь семью и принадлежать роду. Знать, что ты не одинокий и безродный, а часть огромного мира, одна из веток крепкого дерева.

– Ты знал моих?

– Я знаю все рода изначальных и почти все светлых.

Вейнер сунул руки в карманы, разглядывая мужчину – взгляд примой и мудрый, и как -то сразу располагает. Сам невысокий, не крупный, но веет от него силой.

– Будешь меня учить? Когда первый урок?

– Уже, – одними губами улыбнулся детт.

Тшахерт опустил голову – слова мужчины еще звучали в голове и, сказанное складывалось в четкую картину.

– Эра, – прошептал, понимая, что история ведет к одному знаменателю – не переходи дорогу брату, не губи побег.

Легко сказать.

Он чувствовал боль, какую никогда не ощущал, и душа рвалась надвое – с одной стороны семья и долг, он – светлый с Деметры и у него есть брат, дядя, с другой – он обычный землянин и вляпался в землянку и, что ему до притязаний местной фауны?

– Задача не простая, но решать тебе. А чтобы решение было верным и ты смог принять его со всей ответственностью, я расскажу тебе всю историю.

У Ханара Хеймехора и Энарны родились две девочки – Нейлин и Эйорика. Старшая предназначалась Эрлану, младшая – Вейнеру Лой.

Шах уставился на детта во все глаза:

– Девочки рода Лайлох платят кровью за возможность лечить, поднимать умерших. Так было с Нейлин, так есть с Эйорикой. Но последней передалось часть права еще и от пращуров родов Ольрих, Ламархов и древнейшего рода Шердан. Эта девочка равна горсти семян, последних на земле. Она ничего не делала и не делает просто так – ее ведут предки, пусть этого она и не осознает. Твой брат несет не только право Лой, но и Сендарта, Райена. Зная, что надвигаются тучи, Аркаран ускорил помолвку, и все же опоздал – страж Нейлин свершил непоправимое, презрев и долг и заветы предков, испачкал род свой низким поступком, но и навредил без меры Лой и Лайлох. Он взял невесту Эрлана, прекрасно зная, что у нее цикл и дева ищет отца ребенку, а он неровня. Они сладились и сладится с Эрланом Нейлин уже не могла. Тогда о низости его никто не знал, но право Райена оживает в шестнадцатилетние, что и случилось – Эрлан его взял в тот день, когда вершили помолвку. Эйорика, еще дитя, столкнулась с ним, пришла сама – нет, не они, их пращуры свели. С того момента о твоей помолвке с Эйорикой можно было не мечтать.

Нейлин же погибла.

Шах качнулся: Эрика его невеста?

– Эрлан знает? – тупой вопрос – конечно!

– И знал всегда.

Еще бы!

Мужчина отвернулся к стене предков.

– Какого черта он влез!

– Не он и не она – так решили предки. Ты можешь помешать, но должен знать, что будет в том и другом случае.

– Угу. Пойду наперекор предкам и…

– Есть вероятность гибели тех веток, что сошлись в Эйорике. Доставишь боль брату и огорченье предкам. Поставишь точку на будущем многих семей, что больше не имеют столько семян, чтоб бездумно разбрасывать их.

– А влезть можно? – глянул на него с надеждой. На лицо детта словно туча набежала:

– Да, когда дева в цикле. Но честь, право и закон требует неравному уйти, не сметь и пальцем тронуть. Страж Нейлин пренебрег законом, а ты теперь плоды его проступка пожинаешь. Хочешь умножить цепь неправедных дел?

Шах огляделся и потопал в ближайший тоннель, безапелляционно бросив:

– Я подумаю.

Он больше ничего не хотел слушать, тем более разговор с деттом начал скатываться в нравоучения, а он вроде уже большой мальчик – сам, как-нибудь, без нотаций со стороны разберется. Как привык.

Сабибор упирался руками в кладку мытни и млел от того, что чувствует и чистоту и тепло и прохладу. Он только помылся. Сам! И хоть чувствовал еще слабость, и не нравилось присутствие неистребимого закора, настроение ничто и никто не мог испортить. Он чувствовал себя фениксом, возрожденным из пепла, и пел мысленно вместе с орлом далеко в стороне и журчал, как ручей за скалой. И улыбался как блаженный, наслаждаясь всем разом.

"Не так плохо – острый слух", – подумал, слыша удивительную гармоничную музыку природы. Ветер, заблудившийся в горах и ветерок в лесу, хрустальный звон капель, бьющих о камни, журчание, и шорох распахнутых крыльев, плывущих в высоте, и звуки любви в доме у скалы, и бренчание посуды на кухне, и звук легких шагов среди камней и…

– … Инар Дендрейт Экспер Лой, брат Аркарана Лой. Он был женат на Эллайне Лайох, двоюродной сестре матери Эйорики и является опекуном девушки…

Глаза сами открылись. Мужчина застыл, слушая разговор, словно он проходил при нем, и говорили прямо ему в ухо.

"Ничего себе, сколько я пропустил", – подумал и покосился на Прохора, обнаружив вдруг, что тот не нудит как обычно. На удивление – закор был тих и неприметен, стоял напротив и бровью не вел.

Сабибор сел на ступень мытни и уставился на дом, где нежилась пара, и понимал все больше, слушая рассказ детта.

"Надо же, как интересно", – протянул. Прохор хрюкнул в стороне и опять под валуны маскируется.

Радиш, заметив напряжение на лице лейтенанта, подошел:

– Что-то случилось?

– Слушаю любопытнейшую трансляцию. Какой-то детт рассказывает Шаху о его родословной, незамысловато вплетая и нас всех.

– Дай послушать, – брякнул мужчина и только тогда сообразил, что сказал.

Самер хмыкнул:

– На! – и начал с паузами повторять что слышит.

Мужчины так увлеклись, что не заметили, что к ним присоединилась Лала.

И очнулись, узрев перед собой лысого чудака с цветной росписью по голому торсу от шеи до живота. Он холодно смотрел на Самера и навевал неприятные эмоции.

– Табир, твой детт.

– Эээ, – мужчина встал и протянул руку, но детт не шевельнулся.

– Готов поделиться собой со мной? – спросил так же холодно, как и смотрел.

Самара замер: не понял?

– Любое соприкосновение производит взаимообмен. Ты готов отдать часть себя мне и получить часть меня себе?

– Нет, – отрезал, демонстративно сунув руки в карманы брюк на ягодицах.

– Хорошо, тогда не спеши подавать руку незнакомцам и в будущем.

– Меня что, учить будут? – нахмурился. – Прощенья просим, но я уже прошел и школьный курс и академический.

– Но так и остался мальчишкой, не став мужчиной.

Самер голову набок склонил: в рог давно не получал, любезный?

– Мужчина несет ответственность за свои поступки.

– В курсе.

– На словах.

– Есть пример?

– Сейчас. Ты подслушиваешь и передаешь всей округе разговор, предназначенный для двоих.

Самер уставился на детта исподлобья, сжав губы. Ответить мог, парировать легко, но понял, что его аргументы будут пустыми и еще раз подтвердят мнение незнакомца – пацан.

Детт явно ждал оправданий, но, не дождавшись, вдруг, улыбнулся:

– Хорошо. Ло расскажет вам о ваших предках позже. Я же хочу научить вас владеть вашим правом.

И отвесил поклон Лале:

– Прости, светлая, в этом я стану и твоим учителем. Заниматься с тобой буду отдельно. Сейчас ты можешь отдыхать.

– Ааа… еще Эйорика.

Табир странно посмотрел на девушку, и промолчал.

– Тогда можно я побуду с ними на уроках? – попросила, глянув на Самера.

– Если светлые не против, – опустил взгляд, чтобы не смущать проницательностью.

– Против, – поджал губы Самер. Радиш плечами пожал. По его мнению, учеба была пустой тратой времени, причем непонятно зачем. Но все лучше чем-то заниматься, чем тупо пинать воздух.

– Тогда – за мной, – детт жестом пригласил мужчин в тоннель, ведущий к амфитеатру. Лале оставалось лишь смотреть вслед.

Но недолго – Шах вырулили.

– А где все?

Девушка кивнула в сторону, где скрылись светлые и мужчина двинул в указанном направлении. Лала постояла и решила подкрасться и хотя бы просто посмотреть.

Эрика смотрела, но ничего не видела, она млела в объятьях Эрлана, парила на волнах его нежности. Гладила, взъерошивая волосы на затылке и прижималась всем телом:

– Будь моей Эйорика, – шептал он.

– Я твоя, – потерлась щекой о его щеку.

– Значит, согласна на помолвку? Завтра же нас совьют, а послезавтра – соединят навсегда.

– Ты мне замуж предлагаешь? – рассмеялась, заглядывая ему в глаза, а в них ни грамма смеха.

– Да, голубка.

Эя обвела пальцами овал его лица – какие смешные местные парни.

– Эя, я не шучу, – прижал ладонью ее руку. – Согласись.

Он не просил, он почти умолял, и голос гнул ее в сторону "да" вопреки рассудку. Мужчина был излишне серьезен, в глазах боль и тоска, как ожидание несчастья – забавно.

– Ты хорош в постели, – протянула, любуясь формами его тела, чертами лица, оглаживая и греясь в тепле и ласке, исходящих от него. – Хорош настолько, что я осталась бы с тобой на то самое "навсегда". Но, солнце мое, мы знаем друг друга пару часов, и возможно, через столько же расстанемся. Зачем все усложнять?

– Эйорика…

– Тсс, – приложила к губам палец. – Мы из разных миров, хороший мой.

– Нет! Нет, голубка, – прильнул к ее щекам ладонями, зашептал горячо. – Ты не уйдешь. Мы будем вместе, как должно быть.

Ненормальный, – подумала девушка, умиляясь больше, чем пугаясь. А может, была не была? К чертям земную цивилизацию, Стефлера, всю прошлую жизнь разом…

Только что дальше? Он – в лес, она по дрова. Горячка страсти рано или поздно схлынет и оставит выжженную душу – ничего больше.

Эрике вдруг привиделось, как по траве бежит малыш и тянется к бабочке.

– Эврар! – останавливает его девочка и показывает руку. А на пальчике сидит другая бабочка и будто смотрит на детей, как и они на нее – затаив дыхание, любуясь и дивясь.

– Эврар, Лаэрна! Я что бегать за вами должен, – насупив брови, спрашивает мальчик лет десяти, нагнав остальных, и замирает над разноцветными крыльями, как и они.

Все трое удивительно похожи на Эрлана…

Эра тряхнула волосами и отодвинула мужчину, села: что за ерунда?

– Эя? Что? – забеспокоился он.

– Все отлично, – вымучила улыбку и начала одеваться.

– Эя, – перехватил ее за руку, останавливая и требуя ответа, но слова сказать, не успел. Девушка решительно отодвинула его ладонь:

– У тебя все будет хорошо, поверь мне.

И вон из спальни. На лестнице подхватила куртку, натянула, кривясь от нахлынувшего желания расплакаться.

Прочь! – приказала глупым мыслям и бесполезной жалости, и вышла из дома. Качнулась на крыльце – ей вдруг показалось, что-то прямо в ушах заплакал ребенок. Миг и Эя вернулась в реальность от твердой хватки Кейлифа – тот придержал ее.

Улыбнулась: все в порядке, спасибо. И замерла, увидев мужчину с голым татуированным торсом. Он странно смотрел на Эрику, но еще более странно – Лала, что выглядывала из-за его плеча.

Мужчина вдруг отступил вправо, открывая Самхарт, и бросил:

– Пора исправить ошибку.

Эра только глянула в ее глаза и как будто под дых получила – земля из-под ног ушла, дыхание перехватило. Зрачки Лалы как клещи притянули ее к себе и будто выпили до дна.

Миг и Эрика сидела на ступени, приходя в себя. Туман перед глазами развевался, звон в ушах таял и в голове появились вполне ясные мысли: интересно – чем я заболела и лечится ли это вообще?

– Все собираются за столом, – услышала бесстрастный голос Табира.

– Хорошо, – бросила, глянув на него. Прошла к мытне и сполоснула лицо. Сразу стало лучше, и можно было двигать хоть на обед, хоть на ужин, хоть на лекцию о стабилизации лингвоанализатора во внештатной ситуации.

– Спасибо, – процедила Лале, проходя мимо: удружила.

– Ты не ведала, что просила, и я плохое совершила,? пристроилась рядом девушка, пытаясь, как может объясниться.

– Знаешь, ты либо делай, либо не делай. А то сделала – переделала, потом обратно сделала… Тьфу.

– Эя…

– Ладно, все, – попросила насколько могла мягко. Внутри словно натянутая струна тряслась, и нехорошо от нее – тошно и душно.

На крыльце мужчины в ряд сидели, Эра глянув на них вмиг все претензии к Лале забыла:

– Три старушки под окном пряли поздно вечерком, – протянула, не скрывая смеха.

– Очень смешно, – скривился Радий. Мужчины поднялись.

– Вас ждали, между прочим, – не скрывая желчи сказал Шах. Эя глянула на него и… обняла Самару. Тот замер руки разведя:

– Ээ? Эрика?

– Рада что ты уже на ногах.

– Нуу, виделись же… ага, тоже рад.

Девушка, наконец, отлипла:

– Ну, вот, теперь точно будешь здоров, и почти как новенький.

Только тут Самер вспомнил подслушанный разговор и все понял. Отодвинулся, пропуская девушек, и потопал по ступеням следом, не зная как себя вести. Вообще, неуютная ситуация.

– Думаю, нам стоит после ужина устроить совет на четверых и расставить некоторые точки, – сказал уже сев за стол. И обвел своих взглядом, считывая согласие по глазам.

Радиш сначала яства оценил: пышные желтоватые булки, каша, квадратики амина, молоко, желтые дольки неизвестного фрукта, и только тогда откровенно кивнул, давая ответ командиру. Шах сел рядом с Эрикой, уперся руками на стол и смотрел на нее искоса.

За пару минут до печенок достал.

– Чего?

– Жду.

– Чего?

Ответа не дождалась – вместо него Эрлан появился. Бесцеремонно отодвинул брата и сел рядом с Эрикой. Той даже душно стало, захотелось прильнуть к нему и ни о чем не думать, ничего не знать, кроме того, что он рядом навсегда.

Только нельзя. Она четко помнила видение и понимала, что у него будут дети, и понятно, не от нее. Значит надо отойти, отодрать себя от него, забыть заколотить.

И заметила, как Лала смотрит на Самера, и поняла что в капкане ненужных страстей уже двое.

– Я, пожалуй, на улице посижу, – встала.

– Что так? – прищурил глаз Шах.

– Душно, – и вышла.

– Достал девочку, – бросил брату Вейнер. Тот промолчал.

Загрузка...