Пустоцвет

Глава 12

Никогда не знаешь, где наёдёшь, где потеряешь — Маша в полной мере осознала эту истину.

Начало года выдалось ужасным, казалось, ей не выбраться из той ямы отчаянья, куда её забросил некогда любимый муж. Но постепенно, понемногу всё начало налаживаться. Сначала поддержка родных, потом повезло со съемной квартирой. Дальше — работа. И, наконец, то, о чём она больше даже мечтать не смела — беременность.

Боясь спугнуть, Маша замерла, затаилась, скрывая, пряча, защищая от всего мира крохотный росток необъятного счастья.

Благополучно запустили совместный с Инстрэл проект, и она вернулась в Квадро, на свое рабочее место. Работы много, интересной и не очень, но одинаково требующей внимательности и нетривиального подхода. Приходилось быстро соображать, на ходу перестраиваться и отпускать в полёт фантазию. Маше всё это очень нравилось, тем более, что в отделе ее окончательно приняли. Признали несомненные успехи и относились, как к соратнику, а не конкуренту. Особенно заметно поменялось отношение женской части коллектива, когда девушки поняли, что ни на кого из сотрудников мужского пола Мария виды не имеет, на корню пресекая любые намёки. Мужики тоже это усвоили, повздыхали и смирились: зачем стучаться в крепко запертую дверь, если кругом полно нараспашку?

Беременность протекала без патологий, клиника и отношение врачей ей нравились.

С некоторым опасением Маша думала, что скажет её работодатель, когда проявится живот, и она больше не сможет скрывать своё положение?

В принципе, она вполне могла бы работать и дома, ведь под рукой интернет, можно легко пересылать заготовки и обмениваться наработками. Сейчас столько возможностей оставаться в строю, даже находясь далеко — те же, вайбер, видеозвонки. Но пока она не знала, как подойти с этим к Владлену Максимовичу.

А ещё её удивлял Георгий. Конечно, она не дура, вполне понимала, что у мужчины есть на неё виды, что она нравится ему. Понимала, что он пытается добиться от неё расположения, правда, пока неясна его конечная цель. Впрочем, это не особенно важно — ей не до отношений, хоть одноразовых, хоть долгоиграющих, и она уже дала это ему понять.

Но Егор не отступал, но и не навязывался.

Как-то так получалось, ещё с того момента, когда он помог ей заменить дверной замок, что Корнев постоянно оказывался неподалёку, когда ей что-то требовалось. Просто мистика какая-то.

Размышляя, женщина встала из-за стола и подошла к окну — дождь прекратился, выглянуло солнышко. С высоты третьего этажа просматривалась стоянка, где оставляли свои автомобили служащие компании. Во-он её машинка, третья во втором ряду.

Маша до сих пор не могла нарадоваться, что у нее теперь есть колеса. Пусть, не иномарка, зато своя! Не нужно мерзнуть или мокнуть на остановках, а потом трястись в переполненном троллейбусе. Не нужно таскать в руках пакеты с продуктами. Нет, таскать их все равно приходится — минимум, из магазина — в машину и из машины — в квартиру, но это же ерунда!

А кто помог? Опять же — Егор.

Маша улыбнулась, вспомнив прошедшее восьмое марта.

Наверное, это было самое лучшее восьмое марта за последние три-четыре года!

Многочисленные бывшие ученики шли потоком с самого утра — цветы, милые открытки, подарки, теплые слова и объятия. Маша слегка завидовала учительнице и совсем не слегка — её ученикам. Как же им повезло встретить Надежду Львовну, учиться у неё! Свою школу она вспоминала редко. Одноклассников ещё худо-бедно, а про учителей и думать не хотелось — у них были совсем другие отношения.

Ученики приезжали, звонили, поздравляли.

Квартира утопала в цветах, Мария уже не знала, куда ещё их расставить.

— К себе занеси, — попросила Надежда Львовна, — смотри, сколько места!

— Это же ваши цветы!

— Господи, какая разница, кому их принесли, радовать-то глаза они нам обеим будут. Заноси к себе, не капризничай.

На очередной звонок в дверь вышла хозяйка, ахнула и позвала Машу.

Половину коридора занимали четыре роскошных букета и пакеты с, как потом Мария выяснила, разными дорогими вкусностями. А над этим всем возвышались торжественно-довольные физиономии братьев Корневых. Оказалось, Егор и Юрий, каждый по отдельности, приготовили им с Надеждой Львовной по букету и набору вкусняшек.

— Это еще не всё, — удивил Георгий, — только надо во двор спуститься.

Господи, что он еще придумал? — Маша и Надежда Львовна оделись и вышли на улицу.

Напротив двери в подъезд стояла сверкающая машина, Маша её даже не с первого взгляда узнала.

Вышла и вопросительно посмотрела на мужчину, мол, куда смотреть, что ожидать?

— Прокатишь меня? — Георгий протянул ей ключи и жестом показал на автомобиль.

— Его-о-ор! — ахнула Мария. — Это же… Это же моя ладушка??!! Боже, что с ней сделали?

— «Тачку на прокачку» — хохотнул Юрий. — А нас прокатите? Надежда Львовна?

— Я, с удовольствием! — отозвалась учительница. — Давно меня никто не машине не возил.

— Намёк понят, — немедленно отреагировал Юрий. — В ближайшее время, как только установится тепло, приглашаю вас на пикник, в лес!

— Какой мне пикник, Юрочка? — засмеялась пожилая женщина. — Мне бы комфорт и удобства, турист из меня уже не тот.

— Так, можно ко мне, в дом! — не растерялся Георгий. — Полностью благоустроенный дом в Усолье, лес прямо за забором участка. Можно выбирать — кому костер, кому камин.

— А это идея! Надежда Львовна, Мария?

— Посмотрим, — неопределенно ответила учительница. — Мы все сели, Маша, трогай!

Мотор завелся, что называется, с пол оборота, мягко и плавно, сильно и надежно. С волнением, Мария отпустила педаль, машина поехала, набирая скорость.

Ах, хорошо!

Наслаждаясь движением, она провезла всю компанию сначала вокруг района, потом через центр города — и обратно.

Гоша сел рядом, а Юрий и Надежда Львовна разместились сзади, причем, рот у младшего брата не закрывался ни на минуту.

Мария ловила его веселый взгляд в зеркале — нет, родные братья, но такие разные! Егор — серьезный, надежный, ответственный, Юрий — весельчак, душа компании, но не трепач, не балабол. Умеет пошутить, умеет и слово держать. Даже удивительно — такие отличные мужики — и оба до сих пор не женаты! Если она не путает, Юрию двадцать восемь, Георгию тридцать пять… Оба — настоящие, повезет же их будущим жёнам! Не то, что…

Мария тряхнула головой, выгоняя мысли о Диме — не думать, не вспоминать! Всё, нет его. Ушёл, на Марс улетел, приснился.

А она — есть. Она и малыш, больше им никто не нужен!

После прогулки все поднялись в квартиру, пили чай, много смеялись. А потом она поехала на своей машине к родителям. Отлично провели время!

Вечером, по возвращении домой, Маше снова пришлось придумывать, куда поставить накопившиеся со времени её отъезда новые букеты.

— Можно цветочную лавочку открывать, — смеялась она.

Чудесный день, чудесные подарки, замечательные цветы!

На самом почетном месте в ее комнате стояли теперь три букета — скромный, но не менее красивый — от папы, и два пышных красавца — от Егора и Юрия. Три букета, которые были куплены специально для неё. Первый раз в жизни — целых три букета сразу!

Господи, хорошо-то как!

Можно сказать, жизнь наладилась.

Правда, родители, узнав про беременность, как с цепи сорвались — мама приезжала, чуть ли не через день, навезла кучу домашних закруток, Маша только беспомощно разводила руками. Отказаться — обидеть, но им же это все и за год не съесть!

Отец поворчал немного в сторону, мол, нельзя отца в неведении держать, да и должен он обеспечивать ребенка, но Маша так взвилась, что он смирился, пообещал ни словом, ни намеком, и больше с советами не лез.

Благодаря Егору вопрос с новой квартирой тоже разрешился и лучше, чем она могла мечтать. А получилось все спонтанно. Во всяком случае, она думает, что спонтанно, ведь не мог же Георгий придумать всё заранее? Да и зачем бы ему?

Однажды, уже в конце марта, вернувшись с работы позже обычного, Мария застала у них дома Юрия.

— О, вот и Мария Сергеевна! — поприветствовал ее мужчина. — Дождались! Надо вашему начальству выговор сделать — у нас в стране рабочий день не двенадцать часов!

— Да я сама, — отмахнулась Маша. — Приам завершили, новый проект начинаем, нужно было подобрать хвосты, выходные же, а с понедельника все завертится.

— Кстати, про выходные! Помните, наш уговор насчет пикника?

— А у нас был уговор? — подняла бровь Мария. — Припоминаю, было высказано предложение, не больше. В лесу еще снег лежит, какой пикник?

— Так и я о том! — обрадовался Юрий. — У Гоши в доме! Там не дом — мечта! Усадьба помещика! И лес кругом! Сделаем шашлычок, кто пожелает — настоящая банька, отдохнете от городского шума и гари. Воздух там — м-м-м! — сладкий, свежий, чистый курорт! И до ближайшего соседа — не докричаться, можно хоть до утра музыку слушать или голыми бегать — никто не увидит. Про голые — это я так, для примера.

— Как это возможно? Я знаю Усолье — элитный поселок.

— Участок крайний к лесу и большой, а дом стоит почти посередине, — объяснил Юрий. — Гошка лет десять назад, потихоньку, скупил все ближайшие наделы, когда они еще дачами-развалюхами были, оформил все в собственность, и отгрохал себе домину. Говорю же — помещик, как таковой, только крепостных не держит.

— Не знаю, удобно ли? — с сомнением посмотрела на учительницу Мария.

— Конечно, удобно, иначе мы не приглашали бы! Потом, Надежда Львовна, я хочу вас со своей девушкой познакомить! Второй месяц встречаемся.

— Ого, Юра, ты меня начинаешь радовать, — теперь оживилась уже хозяйка. — Предыдущую показывал, я не одобрила, а ты всё равно продолжал, пока… Г-м, ладно, это к делу отношения не имеет.

— Дурак был, не прислушался, а жизнь показала — вы были правы, — ответил мужчина. — Если вы одобрите — летом сделаю предложение.

— Тебе с ней жить, не мне, к чему моё одобрение?

— Вас, Надежда Львовна, провести невозможно, вы человека насквозь видите. Поэтому я доверяю вашему мнению, — ответил Юрий. — Больше-то мне некого спрашивать, от Гошки толку немного.

— Самому-то девушка нравится?

— Очень. С Катей у меня все серьезно.

Что ж, Машенька, надо соглашаться. Отдохнуть нам и вправду, не помешает. Юра, кого вы еще зовете?

— Никого. Вы с Марией, Гоша, я и Катя. Поедем завтра утром, шашлык, банька, песни под гитару. Кто не любит — камин, плед, телевизор, современные удобства.

Дмитрий чувствовал себя дураком. Спрашивается, какого хрена ему втемяшилось сначала купить изящный ручной браслет белого золота с бриллиантами, неделю прятать его от вездесущей Ксении, а потом, отговорившись неотложными делами, сбежать из-за праздничного стола в доме тестя и поехать к пятиэтажке, где жила Машка?

Это на него известие о беременности бывшей так подействовало, не иначе. Вот и сидел сейчас в машине, с тоской глядя на дверь подъезда, не зная, что делать дальше, и зачем он здесь.

Каждое восьмое марта в предыдущие годы было у них по одному сценарию. Глупо, но ему нравилось.

С самого утра он поздравлял жену, потом они долго и со вкусом принимали душ, ванну, диван и… в общем, насколько хватало сил и желания. Потом завтракали — Мария старалась все приготовить заранее, чтобы только разогреть и на стол. И уезжали в город, поздравлять тещу. Это его не очень вдохновляло, но отвертеться — никак, поэтому он терпел, а Машка визит не затягивала. Далее заезжали к его родителям, там все еще скорее.

Возвращались домой, Маша переодевалась, и они отправлялись в хороший ресторан, где проводили три-четыре часа.

А вечером — театр. Машка любила, ему же всё равно. Один день в году он мог себе позволить выполнять все прихоти жены. Нет, два дня в году — день рождения еще.

Хорошо, что Мария не была капризна и умела искренне радоваться. Доставлять ей удовольствие было приятно и необременительно.

Не то, что Ксения — той угодить — легче на Луну пешком дойти. Драгоценности ей не такие, посещение ресторана она за подарок не считает. Намекала на поездку в Париж, но тут Дмитрий сразу отрезал, мол, нет возможности, в другой раз съездим.

Ксюха надулась, что и сыграло ему на руку, так бы никуда его она не отпустила в праздничный день.

И вот сидит он, пялится на дом, и не знает, что тут забыл.

Неожиданно его внимание привлекло движение — к подъезду подъехал автомобиль, из него вышел — Дмитрий едва глаза не протёр — Корнев.

С ума сойти, с тойоты на жигуль пересел — так плохи дела?

Георгий обошел машину кругом, протер — рукавом!!! — боковое зеркало и повернулся ко второму автомобилю, тоже припарковавшемуся рядом. В отличие от первого, это была нормальная машина — синий вольво.

Сомов откинул голову на подголовник и с интересом наблюдал разворачивающуюся картину.

Мужчины о чём-то переговорили, потом каждый нырнул в салон своего транспортного средства и вынырнул уже с цветами и пакетами.

Дмитрий напрягся — к Маше??! Вдвоём??

Да, нет, они бы не вели себя так мирно, если бы к одной женщине приехали! Скорее всего, тот, второй, к кому-то ещё.

Между тем, мужчины скрылись в подъезде, Дмитрий решил дождаться возвращения, а потом… потом, может быть, подняться самому? Он знал, в какой квартире его бывшая снимала комнату. Да, адвокат не советовал, но кто узнает? Ему до боли, до стиснутых пальцев, до рези в глазах хотелось увидеть Марию. Постоять рядом, вдохнуть её запах, услышать голос. И повод есть — подарит браслет, а что? Праздник же.

‍​Глупая Машка, неужели, комната у чужого человека лучше, чем своё жильё? Неужели, ей лучше горбатиться на чужого дядю, чем жить в комфорте и достатке на всём готовом, всего лишь принимая его у себя? Им же было хорошо вместе…

Прошло минут десять, и оба мужика снова появились во дворе, но не одни, а в сопровождении Маши и незнакомой пожилой женщины.

Что за черт? — Сомов даже привстал, наклонившись к лобовому стеклу.

Между тем, Маша всплеснула руками и просияла так, что Дмитрий передернулся — чужому мужику улыбается! А на него смотрела, тогда, в офисе Квадро, как на пустое место!

Корнев протянул Машке ключи, та понеслась к машине, открыла дверь и села на место водителя. Корнев, второй мужчина и бабушка, не спеша, заняли оставшиеся посадочные места.

И тут до Дмитрия дошло — это же его «отступные»! Он с удивлением опознал машину — Жигули, которые он отдал Маше. М-да, видно, что автомобиль почистили, привели в порядок, вон, как хорошо завелась и поехала! И, раз её к дому пригнал Корнев, то, выходит, именно он занимался ремонтом? А второй, тогда, кто? Они что, одновременно к его Машке клинья подбивают? Ну не к старухе же второй приехал восьмого марта и с цветами?!

Вот как, значит, у Машки уже двое ухажёров? И кто из них счастливый папаша или у них там шведская семья? Какой нормальный мужчина потерпит рядом соперника, а эти улыбаются друг другу, в одно время приезжают…

Дмитрий посмотрел на коробочку, лежащую на соседнем кресле, со злостью дернул ключ, завел мотор и машина, взвизгивая колесами на поворотах, рванула прочь со двора.

Он, с подарком! К ней! От жены и праздничного стола! А она!!! С двумя мужиками кататься поехала!!!

Ссука!!!

‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌Отвратительное настроение преследовало Дмитрия всю следующую неделю. Не помогло даже долгожданное приобретение акций Инстрэл.

Нет, он порадовался, конечно, но так, будто это событие больше не имело для него большого значения.

А всё из-за чего? Из-за вероломства бывшей.

Теперь можно не сомневаться — она и раньше сиднем дома не сидела, развлекалась, пока он деньги зарабатывал! А прислуга её прикрывала, поэтому он ничего и не заподозрил!

Как правильно поступила Ксана, что уволила всех и набрала новый штат! Что ни говори, его жена — умница. А то, что не сильно ласкова, да деньги любит сильнее мужа и дочери — так, и на Солнце бывают пятна. С кем напряжение сбросить он всегда найдет, а другого тестя с такими возможностями — нет.

Он давно усвоил — деньги решают всё, поэтому на недостатки жены он легко закроет глаза.

Прохоров позвонил в понедельник.

— Дмитрий Николаевич, я договорился. Нас будут ждать завтра в восемь утра.

— Нас? Кто и где?

— Точнее, вас. Я буду сопровождающим. Ждут в клинике, где осмотрят, возьмут анализы, в общем, полностью проверят ваше здоровье.

— Это, точно, необходимо?

— Проверить здоровье никогда не помешает, — ответил юрист.

— Ну, хорошо.

Врачей он не любил. Тратить время на то, в чем он и так не сомневался, было жаль, но раз адвокат уверен, что без этого никак, придется пережить.

Весь день его изучали, как подопытного кролика, взяли кровь, другие анализы, смотрели, стучали, мяли, провели ультразвуковое исследование и еще много чего, что он и сам не очень понимал.

В довершение всего, Дмитрию предложили сдать сперму.

На его молчаливое возмущение, адвокат, не споря, всунул в одну руку мужчины баночку, в другую — пачку журналов и приглашающе распахнул дверь в отдельную комнату.

— Дмитрий Николаевич! Надо!

Рассерженный и, некоторым образом, обескураженный Сомов шагнул внутрь и плотно прикрыл дверь.

Журналы помогали мало, он же не шестнадцатилетний подросток, чтобы заводиться от вида глянцевых сисек?

Нет, девицы там были… аппетитные, но ему потребовалось больше тридцати минут, чтобы, наконец, пришел нужный настрой и его результат занял место в баночке. Причем, настрой вызвали вовсе не силиконовые красавицы, а образ Марии, вызванный из памяти. Докатился, блин…

— Как быстро я смогу увидеть заключение? — спросил он у врача, после того, как тот передал баночку медсестре и вернулся к пациенту.

— Полное — в течение пары дней. Спермограмму сделаем частично сегодня, остальное — завтра с утра. Примерно, через час, как только материал разжижится, оценим подвижность и жизнеспособность. Потом морфологическое исследование — сделаем скрининговое, и, для подстраховки, по Крюгеру. Впрочем, вам это все ни о чем не говорит, — улыбнулся врач. — Не переживайте! Приезжайте послезавтра, скажем, к десяти утра, всё будет уже готово.

Клинику он покидал с двойным чувством — облегчения, что все позади, и неясной тревоги.

Если бы у него что-то было не в порядке, врачи бы уже заметили, верно? Раз не сказали, значит, он — здоров? Как всегда не вовремя позвонила Ксения. И, как всегда, с неприятными новостями. Ей, видите ли, приспичило уехать к подруге, с которой они намеревались посидеть. И жена забрала водителя, который возил няню с Таисией. Теперь ему придется вместо дороги домой, где Дмитрия ждал отдых, ехать через полгорода к родителям и забирать оттуда ребенка.

​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​- Мы посидим, выпьем, у Снежаны хороший повар. В общем, мне необходимо расслабиться. Водителя, который возил Тайку с нянькой, я забираю, — поставила она мужа в известность. — Не садиться же мне за руль после спиртного? Это твоя вина, что у нас только один водитель, ему не разорваться. Значит, сам съездишь и заберешь.

— Может быть, они у моих переночуют? — предложил Дима. Никуда заезжать не хотелось, хотелось домой и спать. Клиника и врачебные манипуляции вымотали донельзя. А если еще ребенка везти — ужас же! Тая ни минуты на месте не посидит, ей все надо потрогать, поковырять. И рот не закрывается — если не бормочет что-то, то ревет.

Детские крики раздражали.

— Ещё чего! У твоих нет условий!

— Моя бывшая комната, — возразил супруг. — И родители будут рады.

— Нет! Ребенку вредно спать на одной кровати с взрослым, потом, зачем усложнять? Заметь — не за тридевять земель, а к твоим же родителям. Всё, я убегаю. Вернусь поздно, надеюсь, к этому времени наша дочь будет спать в своей кровати, а ее няня — в своей.

День как начался паршиво, так и продолжается.

Пришлось ехать.

Мама, конечно, обрадовалась, принялась хлопотать вокруг него, предложила накормить, чуть из фартука не выпрыгивала от усердия.

Тоже раздражало. Он на пределе.

Устал от напряжения на работе — должность не простая, от него многое зависит, но и спрашивается с него не слабо.

Устал от постоянных мыслей о Маше, о ее ухажерах и чертовой беременности.

Устал после целого дня в клинике.

Ему бы в душ, перекусить чего-нибудь, и спать. Но нет — мать фонтанирует гостеприимством, откажешься — обидится, он будет чувствовать себя виноватым. Проще сделать вид, что безмерно благодарен и потерпеть.

А еще девочка!

Тайка, увидев отца, залепетала что-то и полезла обниматься. Прямо липкими после банана, который она только что размяла в кашу, ладошками.

Дмитрий еле сдержался, чтобы не отвести от себя эти мокрые лапки — мать с отцом смотрели с умилением.

Как же — дочь встречает папочку!

‌- Почему девочка такая чумазая? — не преминул он выговорить няне.

Та сразу подскочила, заговорила Таю, закружила, увела мыть ручки.

Дима выдохнул — на какое-то время он избавлен от приставаний мелкой манипуляторши.

— Димочка, что тебе положить? Есть голубцы и гороховый суп, — ворковала мать.

Гороховый суп — на ужин, ага.

— Голубцы, но только один, — ответил он, косясь на внимательно наблюдающего за ним отца. — Я успел поужинать, так что совсем не голоден.

Вернулись няня с Таисией. Девочке приспичило сесть папе на колени, согнать не было никакой возможности — при малейшей попытки ее забрать, малолетняя паршивка начинала визжать так, что закладывало уши.

— Ой, Дима, как она на тебя похожа! — умилялась мать, глядя на красную от натуги, непрерывно орущую внучку. — Ты маленький был точно такой же — что не по тебе — сразу в крик.

— А ты потакала, — буркнул отец. — Забери уже ее, пусть сидит, где хочет!

— Она же маленькая, подрастет — поймет! — возразила мать. — Видишь, как только сделали, что она просила, сразу успокоилась. Бусинка моя!

— Этого до восемнадцати лет ждали, когда «подрастет и поймет», — вздохнул родитель. — Что-то так и не дождались.

— Папа, я не пойму, какие ко мне претензии? — набычился Дмитрий. — Виктория, заберите Таю и собирайтесь. Мы уезжаем.

Няня подхватила снова закричавшую девочку, что-то приговаривая, унесла ту в ванную — умывать.

— Никаких претензий, что ты? Претензии надо к нам с матерью предъявлять, это же мы тебя вырастили. Такого. Родная дочь, обнимает — а ты морду воротишь, куда это годится? Мать не знает, чем накормить, куда посадить — опять лицо недовольное. Помолчи, — жене, — пусть слушает. Димка, ты хоть о ком-то ещё, кроме себя, думаешь? Хоть о ком-то заботишься? Ведь растили, ни в чем отказа не знал, все лучшее — тебе. В кого ты такой черствый получился?

— Всё, наелся, — Дмитрий встал из-за стола. — Спасибо, что куском хлеба не попрекаешь. Завтра же иди, и аннулируй свое завещание на дом. Пиши дарственную, как изначально было сказано. На меня пиши.

— Димочка, куда же ты? — мать жалобно всхлипнула. — Совсем перестал у нас бывать. Раньше-то, минимум, раз в неделю, то вы к нам, то мы к вам. А Ксения нас и знать не хочет, к вам не приедешь, и ты совсем отдалился.

— Скажи спасибо, что она позволяет вам с внучкой видеться, — Диме почему-то хотелось укусить больнее. — Я работаю, как проклятый, заехал, думал, отдохну, а мне тут нотации читать. Не маленький уже!

Мужчина поморщился, потому что вопли Таи все не прекращались. Девочка топала ногами и кричала на одной ноте. Няня невозмутимо одевала ребенка, не обращая внимания на рёв.

— Вы что, ребенка не можете успокоить? — не выдержал он. — За что вы только деньги получаете? Дайте ее сюда!

Присел перед девочкой и проговорил:

— Тая, мы сейчас поедем на машине.

— Папа?

— Да! Вместе поедем на машине. Дай няне ручку, будь умницей!

— Неть!

— Что — нет?

— Папа! — девочка подошла ближе и подняла вверх руки.

— Что ей надо? — беспомощно обернулся он на няню.

— На ручки просится, — пояснила женщина. — Соскучилась, редко вас видит. Если я попробую ее взять, опять заплачет.

Нет, еще раз выслушивать эти крики он не согласен.

— Папа оденется и возьмет тебя на ручки, хорошо?

— Папа.

— Сейчас, сейчас!

Торопливо обулся, накинул пальто и подхватил ребенка. Тая сразу же положила ладошки, слава богу, на этот раз чистые, ему на щеки и принялась нажимать.

— Тая, что ты хочешь?

— Она хочет, чтобы вы на нее смотрели, — пояснила няня.

Дмитрий повернул голову, Тая засмеялась и принялась что-то лопотать, всплескивая ручками и подпрыгивая.

Едва сдержавшись, чтобы не закатить глаза вверх, Сомов сухо попрощался с родителями и потопал вниз, к машине.

Когда они, наконец, добрались, он дал себе зарок, что больше детей иметь не будет. Одной выше крыши. И, кстати, надо будет поговорить с женой, чтобы занялась воспитанием дочери. С ней же никуда не выйти — опозорит, совершенно не умеет себя вести!

​​​‌​‌‌‍

Чтобы не думать все время о результатах обследования, на следующий день Дмитрий загрузил себя работой по самую макушку.

У руководителя его уровня, тем более, в компании такого масштаба, всегда было, чем заняться.

Надо сказать, что за период его плохого настроения подчиненные тоже подтянулись, подобрали хвосты, устранили недоделки — любо-дорого посмотреть!

Приам запустили, пошли первые результаты, которые, наконец-то, начали радовать. Нет, Квадро, по-прежнему, была впереди, но и Инстрэл получил внушительный куш. Вторую роль можно было пережить, на что руководство компании и намекнуло. Мол, прекращаем негодовать, радуемся, что получаем.

Служащие тут же перестроились, и один лишь Сомов продолжал скрипеть зубами.

Их обставили, причем, обставили не без помощи бывшего работника — Машки.

Если бы ему, фактически, не приказали убедить жену написать по собственному, если бы отменили дурацкое правило! На самом деле, какая разница, родственники или нет работают вместе, если результат их труда идет на пользу компании?

Приам был бы запущен с большей пользой для Инстрэл!

А он… а он… Не смог бы жениться на Ксении, вернее, выставить Машу из дома.

Потому что невозможно каждый день встречаться в офисе и делать вид, что всё в порядке, ничего не изменилось.

Черт! Похоже, ему пришлось бы, так итак, выбирать — Мария или Ксения. А выбор был очевиден — кто же, добровольно, откажется от такой карьеры и работы?

Попытка поговорить о воспитании Таисии большим успехом тоже не увенчалась.

Недовольная упрёками, Ксения отбрила Дмитрия, мол, мать лучше знает, что нужно ребенку.

— Ты занимаешься финансами? Вот, ими и занимайся, тем более что это у тебя в последнее время из рук вон плохо получается. Дожили — никуда не съездить на выходные и не потому, что у кого-то времени нет. А потому, что кто-то зарабатывать разучился!

Ксанины требования денег, денег и еще раз — денег! — начинали доставать.

— У тебя почти три лимона на счету, можешь выделить сумму на поездку, — ответил он, закипая. — Это, не считая тех сумм, которые я тебе дарил раньше.

— С ума сошел? — взвилась Ксения. — Это мои собственные деньги, с какого перепуга я должна их тратить на совместные поездки? Обязанность супруга — обеспечить семью всем необходимым. Жена — тыл, муж — добытчик и опора.

— Что-то, тыл у меня, какой-то, дырявый, — бормотнул Дмитрий и насторожился, заметив, как побледнела жена. — Ксения? Я чего-то не знаю?

— Нет, с чего ты взял? — быстро ответила женщина и тут же пошла в наступление. — Тыл дырявый? Да всем бы такой тыл, как у тебя! По карьерной лестнице взлетел, как на лифте поднялся, оклад высший из возможных, плюс проценты от сделок. Плюс акции. Да, да, я знаю, что тебе позволили приобрести пакет! Дома чисто, все наглажено и наготовлено. Ребенок растет, жена — красавица.

— Да, но уют и комфорт мне наемные работники обеспечивают, а не жена. От последней супружеских обязанностей не дождешься, — парировал Дима. — Впору, ещё одного работника нанимать!

Вот и поговорили.

Кипя от злости, супруги разошлись по разным спальням.

Впрочем, он давно вернулся в свою старую, чтобы не слушать претензии жены на свет, хождение и приставания. Когда становилось совсем невмоготу, среди дня заезжал к любовнице. Торопливый секс приносил только физическое облегчение, да и то — временное, но выбор у него был небольшой.

Мария, по-прежнему, играла в самостоятельность, да еще и замену ему нашла. А на других женщин его не тянуло. Секс, что с Ксенией, что с другими казался пресным и полного удовлетворения, как было с Марией, не доставлял.

Наступило послезавтра.

Дмитрий волновался, но совсем не из-за проблем с репродукцией — их у него быть не могло. Переживал, всё ли в порядке с ним самим, с общим здоровьем. Его смотрели на УЗИ и т. д., вдруг, что-то в организме разладилось, но он, пока, этого не чувствует? Напрягло, что вчера из клиники с утра позвонили и пригласили еще раз сдать семя, заверив, что с предыдущей порцией все в порядке, просто при обследовании необходимы два эякулята с интервалом в сутки или двое. Съездил, сдал. Медсестра ничего рассказать не могла — не знала, а врачи все были заняты. Специально, что ли? Пришлось возвращаться, несолоно хлебавши, ждать назначенного времени.

Страшно добиться успеха, получить возможность жить, как хочешь — почти, потому, что стерва бывшая никак не желает идти навстречу его желаниям, еще и забеременеть от кого-то вздумала — а потом узнать, что наслаждаться возможностями тебе не долго.

С Прохоровым они встретились у клиник, обменялись коротким приветствием, вместе вошли внутрь.

Приветливая и весьма симпатичная медсестра проводила посетителей в кабинет главврача.

— Добрый день, Дмитрий Николаевич! — врач поздоровался с Сомовым за руку, Прохорову просто кивнул. — Присаживайтесь.

— Результаты уже готовы? — спросил Дмитрий.

— Да, конечно, — врач поддел лежащую перед ним на столе прозрачную папку, передвинул ее по направлению к Сомову. — Вот здесь заключение, со всеми подписями и печатями.

Дмитрий с опаской посмотрел на бумагу — что там? А, вдруг??!

— Можете пояснить, вкратце, что там? — кивнул он на стол. — Я в медицинских терминах не очень.

— Да, конечно. Я правильно понимаю, вы решили обследоваться, чтобы выяснить, способны ли иметь детей?

— Не совсем такая формулировка, — осторожно заметил адвокат.

— А, я понял! — улыбнулся врач. — Внебрачный ребенок? Кто-то пытается убедить, что он — ваш?

Сомов быстро переглянулся с юристом, но ничего сказать они не успели.

— Тогда у меня для вас две новости, — продолжил врач. — Традиционно — хорошая и не совсем хорошая. Сначала хорошая — с уверенностью в 100 % я могу утверждать, что ребенок не может быть вашим, если с его матерью у вас был один или два-три половых контакта.

— А плохая? — голос дрогнул.

— Плохая заключается в том, что у вас редчайший случай астенозооспермии. Нет, само заболевание не редкость в наше время, но у вас она запущена, плюс совместилась с особенными свойствами секрета, практически, уникальными. Такое бывает у одного мужчины на миллион. Чтобы стать отцом, вам необходимо долго время жить половой жизнью с одной партнершей, причем, без использования презервативов. Организм женщины должен, скажем так, привыкнуть к вашему семени, перестать воспринимать его, как нечто чужеродное и опасное. Только после этого произойдет зачатие. Но у вас все усугубляется астенозооспермией, то есть, ухудшением подвижности сперматозоидов. В вашем случае — сильное снижение подвижности, вплоть до полного отсутствия активности. Собственно, учитывая всё вышесказанное, вероятность того, что вы сможете стать отцом, стремится к нулю.

Дмитрий хлопал ресницами, с трудом понимая, о чем ему говорит доктор, тот понял всё по-своему и решил продолжить.

— Если совсем по-простому, то для рождения ребенка вам нужно небольшое чудо — чтобы в одном времени совпали несколько факторов: женщина, чей организм уже привык к вашему семени, её овуляция и, хотя бы, один активный сперматозоид, который сможет добраться до яйцеклетки.

— А-а…

— Астенозооспермия лечится, но не в вашем случае, все слишком запущено. Если бы вы обратились года три назад, хотя бы, два года назад — все еще можно было бы исправить на 50 %, сейчас же, к сожалению, ничего гарантировать не могу.

— Я — бесплоден? — потрясенно пробормотал Дмитрий.

— Не совсем. При соблюдении всех трех условий, вы сможете стать отцом, просто, вероятность такого совпадения крайне невелика.

— Что с моим секретом? — Сомов отрешенно смотрел на врача, мозг отказывался понимать и принимать услышанное.

— Это еще бОльшая редкость, чем крайняя степень астенозооспермии, — ответил тот. — Ваш организм вырабатывает секрет такого состава, что организм женщин воспринимает его, как нечто вредное и чужеродное, принимаясь уничтожать, а не принимать. Вроде, аллергии.

— У женщин аллергия на меня???

— Можно сказать и так. Чтобы нивелировать реакцию, необходимо, убедить организм — ничего опасного нет, понимаете? На это может уйти несколько лет регулярной половой жизни с одной и той же женщиной, причем, без использования презерватива. Сперма должна попадать внутрь. Постепенно раздражение сойдет на нет, и организм партнерши, скажем так, согласится на зачатие.

— Ни хрена себе, — приличных слов у Дмитрия не нашлось. — Вы не можете ошибаться? Дело в том, что у меня есть дочь.

— Замечательно! — просиял доктор. — Как я и говорил — совпали все три условия!

— Ничего подобного, мы переспали с её матерью всего три раза, прежде чем узнали о беременности, — парировал Сомов.

Врач выдохнул, откинулся на спинку стула и с тревогой посмотрел на Прохорова.

— Боюсь вас огорчить…

— Дмитрий Николаевич, — вмешался юрист. — Полагаю, вам нужно сделать тест на отцовство. Разумеется, ничего не афишируя.

— Вы про Таю?

— Да, — мужчина выдержал прямой взгляд ошеломленного мелькнувшим пониманием Сомова. — Я понимаю, что уже поздно что-то менять, но вы, хотя бы, будете знать правду.

— Мы работаем с очень хорошей лабораторией, — подал голос врач.

Дмитрий посмотрел на врача, потом на адвоката и покачал головой:

— Я сделаю тест, но лабораторию выберу сам!