Пустоцвет

Глава 16

Власть

Теперь, когда Сомов стал генеральным директором, по сути, главным лицом в компании, он получил почти неограниченную власть.

Почти — потому что Щербаков и Гуров продолжали за ним присматривать. Это злило неимоверно.

Как так? Он не дошкольник, которого надо за помочи водить! Он — профессионал! Кому понравится, если за всеми твоими действиями наблюдают, через плечо заглядывают, в затылок дышат еще двое? И не просто следят, а навязчиво указывают, как и что ему надо делать! Будто, он сам не знает, что лучше для компании, будто, он не имеет личной заинтересованности в её процветании!

Еще родители достают — сил уже нет. Отправить бы их куда-нибудь… Подальше.

Внучку им не дают. Скучают они, видите ли. Внучку… Знала б мама, кого обнимает и нацеловывает!

Дмитрий фыркнул.

Рассказать бы ей, да Гуров запретил.

Он даже с собственным родителями не может быть откровенным, потому что те не поймут. Отец смотрит косо, дарение оформлять не пожелал, не пытать же его? Написал завещание, но копию не показывает, хорошо хоть, Гуров, пока не требует предъявить.

Почему всё так хреново? Он добился такого, о чем еще десять лет назад даже мечтать не смел, но радости не ощущается. Вроде бы, есть достаток, власть, уважение — или правильнее назвать — подобострастие? — , а копни — и выяснишь, что достаток-то есть, да не его. Нет, он ни в чем не нуждается, но ни рубля налево увести не может, потратить на что-то серьезное, нужное ему, Диме, а не тестю. На жизнь, обслуживание машин, недвижимости, одежду, питание — сколько угодно. Но купить, к примеру, новый автомобиль — только после согласования с Гуровым. Поехать отдыхать — какое море, с ума сошел? Кто за тебя работать будет? Жена дома, значит, и ты обойдешься купанием в бассейне, а позагораешь на его бортике.

Лето в разгаре, а он, как привязанный, к офису. Гуров взнуздал, шагу не дает ступить. Держит его за раба… Ну, погоди, Леонид Иванович, не долго тебе почивать на лаврах. Он не он будет, если не найдет способ скинуть ярмо!

Да у него больше свободы и возможностей было, когда они с Машкой одними макаронами питались!

Кстати о Машке — что-то давно он о ней не слышал, надо бы навестить!

Но через неделю Сомов выяснил, что и тут его ждет облом — женщина куда-то съехала. В доме, где она раньше снимала квартиру, Мария больше не появлялась, дежурство возле её работы тоже результатов не дало. Неужели, уволилась? Но, нет, осторожное наведение справок донесло — Афанасьева, по-прежнему, работает в Квадро, только, в офисе почти не появляется, работает удалённо. Что это ещё за новости? Где ему искать блудную бывшую жену?

Сунулся в ту клинику, где наблюдалась Маша, но и там от ворот поворот. Собственно, он не нашел ни одного человека, кто стал бы с ним разговаривать, услышав, что он не пациент, а ищет информацию о клиенте клиники.

Людям деньги не нужны, что ли?

Он устал снимать напряжение при помощи правой руки, сменил любовницу, но и новая ничем от старой не отличалась, настоящего уудовольствия не доставляла. Пора уже нанимать новую кухарку! Правда, есть вероятность, что Гуров не одобрит кандидатуру, но он поставит вопрос ребром — или Мария, или идите все лесом! В конце концов, он и так не выходит из-под воли тестя, неужели, тот не разрешит одну маленькую слабость? Должен же мужик мужика понять!

Где-то хитростью, где-то уловками он добился, чтобы Гуров одобрил новый совместный проект с Квадро. В принципе, компании это было выгодно, так что личное не мешало, а, наоборот, помогало работе.

Называть имя Маши было нельзя — вдруг, кто-нибудь заинтересуется, откуда у генерального из Инстрэл такой интерес к служащей из Квадро? Дмитрий придумал так — заявил, что его компания полностью удовлетворена результатами предыдущего проекта. Он лично убедился в компетенции специалистов Квадро, и имеет пожелание, чтобы новый проект вела та же группа, которая работала с Приамом.

Мария входила в группу, значит, у него есть шанс ее увидеть и, наконец, переговорить.

Так и вышло — она появилась на первом же совещании.

Снова другая, не такая, какую он оставил.

Красивая, что не новость, светится вся — а это уже что-то новенькое. Улыбка мягкая, нежная, фигура настолько аппетитная, что ему из-за стола вставать стыдно, брюки едва не трещат. Поправилась, и это ей необыкновенно идет. Черт, да она же беременная! Совсем забыл…

Жадно рассматривал, ласкал взглядом, смаковал каждую черточку.

Нашел! Теперь уже скоро! Жаль, из-за беременности она не сможет его полностью удовлетворять, но он потерпит, пока она доносит, родит и восстановится. А потом никаких ограничений не будет.

Ребенку наймут няню. Две няни, чтоб круглосуточно Машка была в его распоряжении.

Снимет дом поблизости. Или квартиру. Чтоб в пределах получаса езды на машине. Приспичит Машке проведать спиногрыза — он всегда разрешит. Главное, чтобы это существо не у него дома визжало. И на Ксюшин этаж надо такие запоры поставить, чтобы она не могла несанкционированно бродить по дому.

Незачем им с Машей пересекаться, незачем встречаться. Пусть Ксюха ничего не помнит и ведет себя, как избалованный ребенок, всё равно, лучше не рисковать.

Совещание шло своим чередом, Сомов слушал вполуха. Помощники есть, это их работа, за всем следить, на ус мотать, а потом начальству объяснять. Не дай бог, память вернется! Нет, нет, его вполне устраивает впавшая в детство жена!

ВРазмышляя, он отвлекся и вдруг он заметил, что Маша мнется, ёрзает, явно испытывает дискомфорт. Через некоторое время женщина не выдержала, извинилась и вышла. Как кстати!

— У меня есть пара интересных идей для проекта, — встал он с места, — забыл диск в машине, сейчас принесу.

— Дмитрий Николаевич, — подорвался финдиректор Квадро, — я вас провожу!

— Не стоит, не заблужусь, — добродушно пробурчал Сомов, жестом остановив рьяный порыв. — Лучше прикиньте финансовую составляющую первого потока, я вернусь — поделитесь.

Стремительно вышел наружу, успел заметить, как быстро удаляется лёгкое платье.

Она бежит, что ли?

— Мария, постой!

Не притормозив ни на секунду, женщина свернула вправо, пришлось ускориться, чтобы не потерять из виду.

За углом Маши не было.

Куда она могла пойти — вниз, по лестнице? Вверх? В одну из этих дверей?

Сомов растерянно осматривался.

Взгляд выхватил табличку — туалет!

Точно, она же беременная, он помнит, как Ксана бегала каждый час, а то и чаще, когда Тайку носила. Приедешь к ней, а она без конца в туалет, срываясь прямо посреди разговора.

Сомов облокотился о подоконник, намереваясь подождать Машиного выхода. — не будет же она там полчаса сидеть?

Женщина вышла через десять минут.

Дмитрий мгновенно оказался рядом, придержал за локоток.

— Нам надо поговорить. Стой, не дергайся, я не сделаю ничего плохого.

— О чём нам с тобой говорить? — удивилась Мария, высвобождая руку.

— Как, о чём? О нас!

— Дима, уже давно нет никаких «нас»! Есть ты — отдельно. И я — отдельно. Мне нужно идти, пропусти!

— Ты же еще не слышала, что я хотел предложить! — Сомов отступать не собирался. — Где мы можем спокойно побеседовать? Вот, на лестнице.

Не слушая возражений женщины, он втащил её за дверь и отпустил, перекрыв выход.

Мария огляделась — запасной выход. Ей или в дверь, назад в офис, или вниз по лестнице до следующего этажа, вверх, впрочем, тоже можно. Или стоять тут и слушать Сомова. Что он ей скажет? Опять какую-нибудь гадость. Но проще выслушать, чем бегать от него или веселить офис, призывая на помощь. Скажут — истеричка.

— Говори, у тебя пять минут, — решила она.

— Маша, мы расстались не лучшим образом, я виноват перед тобой. Если бы все вернуть назад, я никогда так с тобой не поступил бы. У нас всё было бы иначе! Прости меня, пожалуйста, если можешь! И позволь всё исправить!

— В каком смысле — всё исправить? — Мария ощутила дрожь — ничего она исправлять не собирается! У неё все и так отлично. Без Сомова, а снова вступать в эту дурнопахнущую субстанцию она категорически не хочет.

— В прямом. Я заберу тебя назад, в наш дом. Все будет по-прежнему — ты и я.

— Сомов, ты с ума сошел? — с надеждой спросила женщина. — Какое — назад, ты же женат! Тем более что я…

— Я знаю о ребенке! — выпалил Дмитрий. — Не виню тебя, понимаю, что ты бросилась в объятия другого от отчаянья. Ты родишь его, найдем лучших нянь, будет расти поблизости, я ни словом, ни делом никогда тебя им не попрекну!

— Ты, точно, сошел с ума, — Маша смотрела на бывшего мужа с жалостью. — Ни одна мать не оставит свое дитя, и не променяет ребенка на мужчину. А та, что это сделает — не мать, не женщина, а так, видимость одна. Спасибо за предложение, оно мне не интересно.

Женщина протянула руку к двери, намереваясь открыть её и вернуться в офис, но Дмитрий не позволил.

— Маша, не пори горячку! Ты не знаешь, от чего отказываешься! Ты будешь жить в нашем доме почти, как хозяйка. Тебе не надо будет работать! Разве что, будешь готовить нам еду, но это тебе всегда нравилось.

— А куда ты денешь жену и дочь? — выгнула бровь Мария. — И как на это посмотрят родители твоей жены?

— Говорю же, всё под контролем! — поморщился Дмитрий. — Ксения… не совсем здорова, поэтому ты ей ничем не помешаешь, а я позабочусь, чтобы и она тебе не мешала. Тесть дал добро. Девочку забрали родители Ксаны, они сами ее растят и обеспечивают.

— А ты им, тогда, за каким интересом? — удивилась Мария. Что-то в жизни Сомова было очень не так. Вообще-то, ей все равно, но стало любопытно — семь лет не выкинешь просто так. Как и вероятность того, что под сердцем она носит дочку Дмитрия.

— Я муж дочери Гурова и отец внучки Гурова, — пожал плечами Сомов. — Плюс — генеральный директор компании. Гуров по состоянию здоровья уже не может ею управлять, кому как не мне он может доверить такой ответственный пост?

— Высокие, однако, у вас отношения, надеюсь, ты счастлив. А у меня давно своя жизнь, Дима, так что, на роль суррогатной жены ищи кого-нибудь другого. Уверена, в предложениях у тебя не будет отбоя, — женщина попыталась пройти, но Сомов снова не дал ей это сделать.

— Маша, мы опять будем вместе. Как раньше! — горячо заговорил он, ловя взгляд Марии. — Я куплю тебе много красивых вещей, твой ребенок ни в чем не будет нуждаться. Заметь, я даже не спрашиваю, кто его отец, готов заботиться о ребенке, невзирая ни на что.

— А зря не спрашиваешь, — прищурилась Маша.

— Он что — мой? — выдохнул Сомов. — Тогда это всё меняет!!

— Кто — твой? Ну, у тебя и фантазии! Мы жили несколько лет, не предохраняясь, ты уже забыл? И никаких детей. А стоило мне встретить настоящего мужчину — пожалуйста, — Маша погладила животик, — Это не твоё дитя, твоим оно и быть не может. Я встретила другого, Дима. Этот малыш — мой и моего мужа, ты тут совершенно ни при чём.

— Твоего мужа? Но… когда? Ты вышла замуж? — Дмитрий растерялся.

— Да, я вышла замуж. За самого лучшего мужчину на свете, он же и отец моего ребенка.

— Быстро же ты нашла мне замену, — скрипнул зубами Дмитрий. — Кто он?

— Не быстрее тебя. Я, хотя бы, подождала расставания, а не крутила шашни у тебя за спиной, — парировала Маша. — Какая тебе разница, кто он? Наши дороги давно разошлись, причем, по твоей инициативе, поэтому, шагай в свое светлое будущее, забудь про туманное прошлое. Пропусти, наконец! Что о нас подумают, люди же ждут!

— Ты врешь! Нет у тебя никого! Думаешь, я не выясню это? Кому ты нужна, посмотри на себя! — всё пошло не по плану, от осознания этого, в голове, будто что-то переклинило. Дмитрий еле сдерживался от злости. Она его отвергает! Опять! Как такое возможно? Он извинился, признал, что был неправ, пообещал ей беспроблемную жизнь, практически, мир к ногам положил, а она несет про какого-то мифического мужа? Шлюха!!!

— Не собираюсь ничего доказывать, — Мария брезгливо выдернула из пальцев Дмитрия край рукава своего платья. — Знаешь, что я скажу? Спасибо, что оставил меня, спасибо, что развелся. Без этого я никогда не была бы счастлива, не смогла бы иметь ребенка и не узнала бы, каково это — быть, по-настоящему, любимой женщиной.

Горделиво вскинув голову, она отодвинула оторопевшего Дмитрия и открыла дверь.

— Прости, но ты был весьма посредственным мужем, я теперь это отчетливо понимаю, ведь мне есть, с кем сравнить. И хорошо, что бог не дал нам с тобой ребенка — ты и отцом был бы весьма посредственным. Ты всегда мечтал о власти и богатстве, я поздравляю, ты добился своей мечты, а я нашла свою.

— Ты пожалеешь! — зашипел мужчина. — Мы будем видеться часто, ты еще будешь локти кусать, когда поймешь, что потеряла! И, поверь, я все сделаю, чтобы ты вылетела из Квадро, как пробка! Еще приползешь, когда жрать нечего станет! Посмотрим, что там за муж, на какой помойке ты его нашла, и сколько он станет тебя терпеть, если ты сядешь ему на шею!

— Дим, ты же не такой был, — с жалостью проговорила Маша. — Когда мы встретились, ты был нормальный. Мечтал о карьере, да, но подлости я в тебе не видела, иначе, ни за что бы не полюбила. У тебя семья, дочка, как ты можешь так с ними поступать? При живой жене звать в дом другую? Одумайся, иначе опомниться не успеешь, как разрушишь и этот брак. Дочь пожалей, хотя бы.

— Ты дура, да? Я говорю, что смешаю тебя с грязью, ты потеряешь работу, тебе жить не на что будет! Натравлю органы опеки, у тебя твоего пащенка отнимут! Ты не мне советы давай, о себе подумай!

Мария повернулась в дверях, окинула взглядом красного от злости, сжимающего кулаки Дмитрия и улыбнулась.

— Счастья тебе, Дима. И мудрости.

Конечно, разговор получился не самый лёгкий, но Маша справилась.

Нет, каков? Предложил ей стать содержанкой, еще и возмутился, что она не бросилась ему на шею, визжа от счастья!

Как она могла быть так слепа?

Можно сказать — любила, ничего плохого не замечала, да и Дима настолько явно свою гниль не показывал. Возможно, потому что не было необходимости, она ведь, ему в рот смотрела и ни в чём не перечила?

Любящей женщине немного надо — ласковое слово, и она ради любимого готова горы свернуть.

Как же они не похожи с Георгием, и какое счастье, что они настолько разные!

Мария вернулась в зал, извинилась, заняла свое место и погрузилась в обсуждение деталей.

О том, что произошло, она решила подумать позже, дома. Заодно и с мужем поговорит. Ей придется рассказать не только о предложении Сомова, но и его угрозах. И попытке надавить через ребенка.

И ребенок. Егор категорически заявил, что это его дочка, но она обязана все ему рассказать. Пусть она не уверена точно, чьё дитя носит, но подозрения-то есть!

Надо было до свадьбы поделиться ими с Георгием, но он так устроил, что она и опомниться не успела, как оказалась замужем. Впереди венчание. Она должна набраться сил, и рассказать Егору всё заранее. Может быть, узнав, что она, возможно, переспала с его братом, он не захочет с ней жить? А ещё признанием она рискует не только потерять любовь Георгия, но и рассорить его с братом, а Юру — с Катей. Черт, как же все сложно, как же все запутано!

Маша поёжилась, представив, что в её жизни больше нет Егора.

Это будет невыносимо больно, но она справится. Конечно, проще всего промолчать, тогда никто ничего не узнает, однако, нельзя строить семью на лжи. Гоша имеет право знать, чье дитя он называет своим. Чем бы это ни закончилось, до венчания она должна всё рассказать мужу. А там уж, он сам решит — ставить в известность брата или оставить всё, как есть. Венчаться с Машей, или всё отменить.

Женщина вздохнула.

Какой сегодня у нее трудный выдался день! А вечер, похоже, будет не легче.

Негромко пиликнул сотовый, сигнализируя о новом сообщении.

Маша, украдкой, открыла его и прочитала:

«Если ты еще в офисе, я заеду за тобой к пяти. Я соскучился во-от так сильно!»

И смешной смайлик, Маша еле сдержалась, чтобы не улыбнуться.

Гоша! Самый лучший в мире мужчина! Её Гоша…

Посмотрела на часы — четыре тридцать. Обвела взглядом собравшихся — все заметно расслабились, основные вопросы были решены, подводились итоги, совещание явно шло к завершению.

«Тоже соскучилась, к пяти, похоже, освободимся. Но я на машине».

Телефон через минуту снова пиликнул:

«Уже выезжаю!»

Злющий и взъерошенный, Сомов вернулся в зал заседаний минут через десять после того, как туда ушла Мария.

— Принесли диск? — обратился к нему Владлен Максимович. — Давайте.

— Что? А, нет, не принес, видимо, выложил, и забыл об этом. Я перешлю по электронной почте, — отрешенно ответил Сомов.

Остаток времени, пока длилось совещание, он провел молча, сердито буравя глазами Марию и односложно отвечая, когда к нему кто-нибудь обращался.

А Машка — будто ничего и не было! — держалась свободно, принимала активное участие в обсуждении, успев предложить пару интересных идей, и не обращала на бывшего мужа никакого внимания.

Поразительное бездушие!

Или — самообладание?

Приходится признать — он на самом деле плохо знал Машу. Она умело притворялась, изображая милую и покладистую жену, но стоило получить свободу, сразу показала свою настоящую сущность.

Надо же, умудрилась так быстро подцепить кого-то. Один из тех мужиков, с которыми он её видел? Если да, то это не самая лучшая новость. Корнев, кажется? Лучше бы она себе какого-нибудь пролетария нашла, с ним было бы проще справиться.

Значит, ребенка ей новый муж заделал? Обидно, черт возьми… С ним она столько лет пустоцветом прожила, а тут сразу расцвела и дала завязь.

Выходит, зря он Машку так назвал. Вернее, это его мать, а он только повторил. Кстати, надо ли рассказать родителям, что Мария нашла другого и уже беременна? Пожалуй, это отвлекло бы их внимание от Таисии, да и отец перестал бы все время вспоминать бывшую невестку, постоянно ставя ту в противовес Ксане. Достало уже! Дошло до того, что и мать уже пару раз обмолвилась, дескать, Маша вела себя иначе. А как поначалу они радовались, что он развелся с Марией и женился на Ксении. Быстро переобулись…

И надо посмотреть, чем живет этот Корнев. Сначала, конечно, выяснить, за него ли Мария вышла, а то, может быть, придумала сказку, чтобы его позлить.

Совещание закончилось, Сомов перекинулся несколькими фразами с финдиректором и своим коллегой из Квадро, а потом отказался от сопровождения, попрощался и спустился на стоянку.

Сев в машину, завис, думая, куда отправиться. Домой? Но там слюнявая Ксанка. К родителям? Мать мозг примется выносить, а отец ехидно комментировать. К Гуровым? Боже, упаси… Куда же??? Приятели есть, знакомые есть, даже семья есть и родные живы, любовниц парочка имеется, а пойти не к кому! Никто его не ждет просто так, никто его не понимает, всем от него что-то надо, все что-то просят, кое-кто, так, даже не просит — сразу требует. Только Машка понимала, ничего не просила и всегда ждала, да… эх…

«Поеду к родителям, — решил Дмитрий. — А чтобы не доставали, кину им пищу для размышления — расскажу про Машку. Пусть ей кости моют, а я спокойно поем и отдохну».

Из здания Квадро, по одному и стайками выходили служащие — рабочий день подошел к концу.

Водитель сидел тихо, не отвлекая хозяина от дум, ждал, когда Сомов отдаст распоряжение, куда они отправятся дальше.

Марию Дмитрий заметил сразу. Может быть, потому что как раз думал о ней?

Женщина вышла на улицу, покрутила головой и расцвела, засияла, увидев, как шагая через две ступеньки, к ней навстречу спешит мужчина.

Встретились, будто сто лет не виделись. Улыбка Маши, казалось, затмила летнее солнце, мужик что-то сказал на ухо, отчего женщина рассмеялась, и поцеловал ей руку.

Фу, позёр! На публику работает, мол, вот я какой кавалер?

Сомов передернулся — руки целуют только аристократкам или богатым наследницам, но никак не обычным менеджерам.

Но паре там, у офисного здания, похоже, ни до кого не было дела. Мужчина бережно обнял Марию, и, воркуя, как голубки, не замечая никого и ничего вокруг, они пошли прочь.

Надо внимательно изучить, чем дышит этот выскочка. Не бывает совершенно чистых людей, к тому же, у каждого найдется слабая сторона.

Увел у Сомова женщину? Сам виноват.

Машка решила, что может вычеркнуть Дмитрия из своей жизни? Однако, ты поспешила, детка.

Решиться на непростой разговор было сложно.

Мария так и этак прокручивала в голове варианты, но тут же их отвергала. Больше всего пугала реакция Егора. Вдруг, он посчитает её доступной? Вдруг, решит, что такое поведение, как в новогоднюю ночь, для неё обычно?

Она не просто привыкла к нему, она привязалась, прикипела, вросла. Умудрилась за относительно небольшое время, да.

Георгий окружил Машу такой заботой и вниманием, каких она никогда не видела. Когда они были вместе, он постоянно прикасался к ней, это было так … трогательно и волнующе! Шел мимо — невесомо провел по щеке пальцем или чмокнул в макушку. Столкнулись в дверях — приобнял, шепнул на ухо, какая она красивая. Сидят на диване — переплел пальцы их рук. И он всегда замечал её настроение, угадывал, что ей нужно. Ненавязчиво, как бы, мимоходом, легко и естественно. Стыдно признаться, один раз она даже плакала украдкой — от счастья. И от страха, что сказка может закончиться.

Лишиться всего этого… Нет, она сильная, она справится, но о расставании даже думать не хотелось.

— Машунь, что-то случилось? — как всегда, Гоша не упустил ни одной детали, тонко подметив её настроение.

— Да, нет, ничего такого, — она улыбнулась. — Устала, домой хочу!

— Заедем в «Жульен», за твоим любимым пирогом? — предложил Егор.

Маша вспомнила встречу с бывшим и его женой, передернулась и предложила:

— Давай, лучше в «Яблоньку», там они еще лучше!

После посещения кондитерской, Мария уткнула нос в один из пакетов, вдыхая умопомрачительный запах свежих булочек. Видимо, дочка будет большая сластёна, с самого начала беременности Маша не могла пройти мимо выпечки. Что удивительно, лишние килограммы пироги и пирожные ей не добавляли. Правда, она старалась не слишком себе потакать и позволяла съесть не больше пары кусков или пирожков в день.

Невольно её взгляд с мелькающего пейзажа за ветровым стеклом перешёл на руки Егора, держащие руль.

По коже промаршировали мурашки — ах, эти руки! Сильные, необыкновенно красивые, жилистые, они завораживали и притягивали. Длинные, крепкие пальцы, такие мужские, Маша знала, какими нежными они могли быть… Ей так захотелось оказаться в кольце из этих рук, что она даже зажмурилась, отгоняя видение.

Кажется, она становится маньячкой. Ей только что угрожал бывший, а она думает о руках и ласках настоящего.

Вот! Правильное определение — Егор — это настоящее и, она надеется, будущее, а Дима… Дима — ошибка молодости. Ни к чему портить будущее, вспоминая о прошлом. Она поговорит сегодня с Егором, надо поставить все точки, чтобы больше ничего не висело над ними. И будь, что будет!

Приняв решение, Мария вытащила из пакета пирожок и со вкусом его откусила.

— М-м! С вишней!

Дома их встретили родители, которые собирались уезжать в город.

— Маша, мы на пару дней. Наверное, пора паковать вещи, — говорила мама. — Что-то ты бледненькая. Укачало?

— Бледная? — Егор стремительно повернулся, осторожно приподнял её подбородок, покрутил голову. — Действительно. Тошнит? Голова кружится? К врачу?

— Угомонись, просто устала. Сейчас поем, все пройдет, — отмахнулась Маша. — Мам, пап, не дергайтесь, я хорошо себя чувствую! Езжайте!

Родители переглянулись и вернулись в свою машину. Дав короткий сигнал, тесть выехал за ворота.

Уф, одни!

Ну, не считая домработницы и повара, конечно, но те стараются лишний раз хозяев не беспокоить.

— Ты, точно, хорошо себя чувствуешь? Какая-то ты сегодня задумчивая, — спросил Егор. — На работе что-то?

— Нет, на работе все отлично. Новый проект, интересный. И пара старых на доработке, — оживилась Маша. — Я потом расскажу, ладно?

— Сейчас поедим и поговорим, — решил Георгий. — Вижу, что-то тебя беспокоит.

Через полтора часа они перешли в гостиную, удобно расположившись на диване перед огромным экраном телевизора.

— Посмотрим что-нибудь? — предложил Георгий, щелкая пультом. — Или поговорим?

— Поговорим, — вздохнула Маша, внутренне обмирая от страха.

— Я слушаю, — телевизор мигнул и погас. — Отключу, чтобы не мешал.

Маша сжала пальцы, набираясь решимости.

— Маш, не пугай меня! — мужчина сел ближе, обнял, прижав к груди, уткнулся носом ей в волосы, пробормотав: — Помни, что я люблю вас и никогда не обижу!

— Егор, это… непростой разговор, — начала Мария. — Речь о моем… нашем ребенке.

— С ней что-то не в порядке? — встревожено прервал Гоша.

— Нет, девочка здорова и развивается нормально. Речь не столько о ней, сколько об ее отце. Вернее, о двух возможных отцах.

Маша потерла одной рукой другую, потом схватила край домашнего платья — нервы, нервы, черт подери! Как же сложно объяснять, как же стыдно признаваться!

— Я говорила, что Дима объявил мне о разводе накануне Нового года. Двадцать девятого декабря, если точно. Вечером. Утром мы… прости… у нас было, потом Дима ушел на работу, как ни в чем не бывало, я весь день готовилась к празднику, покупала продукты, делала уборку дома, сортировала подарки. В общем, очень устала, ничего не предвещало. Муж приехал поздно и чуть ли не с порога огорошил — у него другая, у них дочка, мы разводимся.

Это было, как снег на голову. До сих пор, при воспоминании, меня трясет.

Гоша покрепче прижал жену к себе и принялся успокаивающе поглаживать ее по плечу.

— Я думала, что с ума сойду. Как? Почему? За что? Он говорил мне ужасные вещи. Не нашла ничего лучше, как просто уйти, собрав немного вещей на первое время. Поехала к Маринке, они отправили Веронику к бабушке, а сами с друзьями завалились на дачу на все праздники. Звали и меня, но я отказалась — не до веселья мне. В общем, оставшись одна, тридцать первого я выпила. Потом еще. А потом позвонил Сомов и заявил, что сейчас приедет. Я испугалась. Себя испугалась, что прощу, что поеду назад и стану каким-то придатком, окончательно перестану себя уважать. И меня осенило — праздник же! Столько людей, фейерверки, ёлки! Надо туда, на улицу, там меня Дима не найдет! Дура, конечно, но в тот момент мне казалось, что это отличная идея. Оделась и вышла, но не осталась в Маринкином дворе, меня понесло куда-то дальше. Сейчас уже и не вспомню, где была — присоединилась к какой-то компании, мы пели песни, плясали и пускали петарды. Потом была еще компания — пили шампанское, орали «В лесу родилась ёлочка» и веселились.

А потом я решила, что пора домой, только не сразу сориентировалась на улице, в какую сторону идти. И меня сбила машина. Или я её сбила? Точно не помню. Очнулась я в какой-то квартире, в кровати с незнакомым мужчиной. Мне так стыдно! — Маша закрыла лицо руками и заплакала. — Подожди, ничего не говори! Я ничего не помню! Совсем! Но тот мужчина был обнаженный — одеяло сдвинулось, и я увидела. А я… тоже была… без всего. Очень испугалась и сбежала, пока мужчина спал. Был ли у нас секс, я не смогла вспомнить, как ни старалась. То есть, из памяти выпал отрезок времени от столкновения с машиной до пробуждения. По моим ощущениям, мы не переспали, но утверждать это стопроцентно я не могу. Вот и получается, что я была с двумя мужчинами почти в одно время, разница в три дня, поэтому не знаю, кто из них отец моего ребенка.

— Уже говорил, что для меня это неважно, это моя дочка, — глухо, потому что говорил в её волосы, ответил Егор.

— Это ещё не всё, — вздохнула Маша. — Я ходила к тому дому, хотела узнать, кто владелец той квартиры, не наркоман ли он — ради дочери. И узнала…

Женщина снова стиснула руки, набираясь храбрости для признания.

— Что это был Юрка, — договорил за нее Гоша.

— Что? — Машу подбросило. — Но — откуда??

— Я узнал тебя сразу, как только увидел у Надежды Львовны. Еще в тот, первый раз, помнишь? Прости, что молчал… Это я сбил тебя на машине новогодней ночью, и поскольку ты сразу отключилась, не решился оставить на улице, отвез к Юрке в квартиру вместе с ним самим. Он в ту ночь напился, как сапожник, оплакивая расставание с девушкой, и ни на что способен не был. Я разнес вас по комнатам, ни один даже не пошевелился. И уехал праздновать дальше. Вернулся ближе к обеду и обнаружил в квартире одного голого Юрку, причем, в той комнате, куда положил тебя. А потом была встреча у Надежды Львовны. Я думал, что сплю. Но ты меня не узнала, а потом не узнала и брата, поэтому я решил не смущать и ничего не рассказывать.

— И что теперь будет? — Маша боялась пошевелиться.

— А что теперь будет? — удивился Георгий. — То же, что и раньше. Я был не прав, что скрывал, но у меня есть смягчающее обстоятельство — я влюбился и до дрожи боялся, что ты оттолкнешь. Сам не заметил, как потерял от тебя голову, к расставанию я не готов, вот и молчал. Но теперь-то все выяснилось, между нами больше нет тайн. Спасибо, что поделилась, я очень ценю твою откровенность. Будем смотреть кино?

— И всё? — удивилась Мария, внутренне выдохнув. — Ты так спокоен, будто… будто ничего не случилось.

— Конечно, ничего не случилось. Ты не сказала мне ничего нового, о чем бы я уже и так не знал. Маш, не парься! Всё нормально.

— Но Юра может быть отцом ребенка! Понимаешь? Он имеет право узнать, — и она заплакала.

— Тш-ш! Что ты, милая? Машенька? Сама же говоришь — ничего не было! И Юрка тогда мне сразу сказал, что не было у вас секса! Вы разделись, да, но как только ты упала в кровать, то сразу заснула, и брат тоже отключился. Он помнит, что ты уснула первая и до того, как он приступил к чему-то большему. Поверь, мужчины такое не забывают, если бы у вас было что-то, Юрка знал бы это точно.

— Правда?

— Ну, конечно! А раз у вас ничего не было, то и ребенка он сделать не мог, понимаешь? Всё-таки, дети — не вирус. Воздушным способом не передаются, ими нельзя заразиться, просто полежав рядом.

— Значит, это ребенок Димы?

— Это МОЙ ребенок! Мой, слышишь? Выброси все остальное из головы!

— Егор, но Юра… Он знает, что я… что мы с ним…

— Он тебя не узнал, если ты об этом. Помнишь же — он был пьян в стельку. Как и ты, чудо моё. Прошу, не надо ему напоминать, ни к чему. Ребенок, точно, не от него, а ты — моя жена. Зачем нам всем лишние переживания? Ну, успокоилась, конспираторша? И как давно ты все это в себе носила?

— Я хотела рассказать, но не было случая, а потом ты нас поженил и… я поняла, что дальше тянуть нельзя, — всхлипнула Маша.

— Не представляешь, как я горд и счастлив, что ты поделилась, что ты мне настолько доверяешь, — Георгий нежно прикоснулся к ее лицу, обвел контур, губами снял застывшую в углу глаза слезинку. — Вы с дочкой — моё сокровище. Никому не дам в обиду и никогда не отпущу!

— Гош, есть кое-что ещё, — нехотя проговорила Маша. — Сегодня в Квадро ко мне подходил Сомов. Он… дурак. Но откуда-то знает о ребенке. Пригласил меня в содержанки, пообещав отсудить дочку и устроить много неприятностей, если откажусь. Я, естественно, отказалась, но он был в бешенстве. Переживаю, не натворил бы чего.

— Я о нем позабочусь, — глаза Георгия потемнели, кулак правой руки сжался, но Маша этого не видела. Сковывающее ее напряжение отпустило, и она просто нежилась в любимых объятиях.

Егор все знал, он не осуждает ее, все позади! Какая она была глупая, что не поделилась с ним раньше!