Пустоцвет

Глава 6

После огромного дома, где она собственноручно наводила порядок, небольшая квартирка Надежды Львовны казалась игрушечной, и уборка комнаты занимала считанные минуты. Тем более что привычки мусорить и раскидывать вещи у Маши не было. Но попытку квартирантки пройтись с пылесосом по остальной территории хозяйка сразу пресекла.

— Я ещё вполне в силе и далеко не в маразме, поэтому, Мария, буду крайне признательна, если вы не станете лишать меня так мне необходимых физических упражнений. И не возражайте, лучше пойдемте пить чай.

Поиски работы результата, пока, не принесли.

Маша отправляла резюме, заполняла анкеты, звонила, но дальше «мы вам перезвоним» дело не шло.

— Наверное, это из-за праздников. Люди еще не втянулись в рабочий ритм, — огорчено поделилась она с хозяйкой.

— Бог с тобой, хоть я и атеистка, — возразила Надежда Львовна. — Праздники ни при чём! Тем более что это у госслужащих — зимние каникулы, а предприниматели три дня отдохнули, и вернулись на галеры. У тебя какая специальность? Работала раньше?

— Да, конечно, работала! Я — дипломированный менеджер, закончила вуз по специальности, с красным дипломом. Раньше работала в одной компании с мужем, в Инстрэл. Но у них странная политика, запрещающая супругам работать вместе, поэтому мне пришлось уволиться.

— Так, так, — хозяйка о чем-то размышляла, постукивая пальцем по блюдечку. — Скажите, Мария, в чём конкретно заключались ваши обязанности? Я, простите, не очень ориентируюсь в современных профессиях.

— Мне приходилось заниматься продажами. Искать и привлекать новых клиентов, вести переговоры, заключать договоры. Еще я поддерживала взаимоотношения с наработанной клиентурой и вела отчетность по работе с текущими клиентами и поступающими обращениями. Дополнительно приходилось давать консультации по ассортименту и техническим параметрам.

— Ты, деточка, напиши мне всё это на бумажке, пожалуйста. Я не запомню точно, а своими словами не хочется.

— Конечно, мне нетрудно, но зачем вам это?

— Я говорила, что сорок лет проработала в школе?

— Да.

— Представь, сколько за это время у меня было учеников! С некоторыми мы поддерживаем достаточно близкие отношения до сих пор, кто-то появляется дважды в год, кто-то совсем пропал, но таких меньшинство. К тому же, мне приходилось учить и детей моих учеников. Очень интересно наблюдать и сравнивать отца и сына или мать и дочь. Смею надеяться, мне не откажут в маленькой просьбе.

— Надежда Львовна, не стоит! Мне неудобно вас напрягать, и ваши ученики, они могут попасть в неловкую ситуацию, когда отказать нельзя, и возможности нет. Не хочу, чтобы меня приняли по протекции, я не белоручка, не лентяйка!

— Ну, ну, не кипятитесь! Сами вы работу искать неделями будете и не факт, что найдете самую подходящую. Потом, я не прошу особого отношения, а только узнать, есть ли где хорошие вакансии по вашей специальности. Устраиваться, общаться с кадровиком, доказывать, что достойны этой должности вы будете сами. Пишите, деточка, пишите! Не стоит тянуть время!

На следующее утро хозяйка положила перед Марией листок с телефонами и названиями организаций.

— Вот, два места, но необходимо поторопиться.

— Спасибо, Надежда Львовна! — Маша взяла бумагу, вчиталась и тихо ахнула — Квадро! Это же вторая по значимости и весу компания, конкурент Инстрэл! Она прекрасно знает всё, чем они занимаются, конечно, несколько отстала за три года, но при должном старании — а его у нее хоть отбавляй! — она легко все нагонит. Попасть на эту должность — всё равно, что выиграть Джек пот! Но она — Сомова…

— Что-то не так? — хозяйка уловила смену настроения Маши.

— Всё так, спасибо огромное!

— Нет, я же вижу, что не всё в порядке. Мария, говорите прямо, я жду!

— Это отличный вариант, как раз по моей квалификации, тем более что ранее я работала в этой же сфере, но… Но меня не возьмут.

— Почему?

— У меня фамилия Сомова.

— Мне сложно уловить суть, пожалуйста, говорите без намеков.

— Мой муж — финдиректор компании-конкурента, Дмитрий Сомов. Я ношу его фамилию. При приёме на работу сразу выяснится, что я — его жена. Супругу конкурента никто на работу не возьмет, — вздохнула Маша. — Очень жаль, потому что это идеальное для меня место.

— Стоп, вы же разводитесь?

— Да, но еще не развелись, и по паспорту я Сомова. Конечно, после расторжения брака я планирую вернуть девичью, но на это нужно время, а такая вакансия ждать не будет.

— Дай-ка мне подумать, — женщина откинулась на спинку стула и погрузилась в размышления, поглаживая пальцами свой подбородок.

Маша вернулась к изучению информации на листке.

Вторая вакансия — в новой фирме, торгующей мебелью. Не совсем ее профиль, но она же специалист, научится!

Рассеянно намазав на ломтик хлеба творожную пасту, девушка откусила от бутерброда, но тут ожила хозяйка.

— У меня появилась идея, но мне необходимо ваше согласие.

— Согласие на что? — с трудом глотнув, Маша протолкнула непрожеванный кусок в горло и закашлялась.

— Среди моих учеников, как я уже говорила, есть люди самых разных профессий, — туманно ответила Надежда Львовна. — Поскольку вы расстались с мужем, и меняете фамилию, не вижу препятствий для приема на работу. Да, сейчас вы — Сомова, но как только вас разведут, буквально, в течение дня, получите паспорт на девичью фамилию.

— Это невозможно! Там месяц надо ждать, — возразила Маша, отчаянно надеясь, что бы всё получилось.

— Устала повторять — у меня много учеников, которые не захотят отказать старенькой учительнице в безобидной просьбе. Итак, вопрос со сменой фамилии, можно сказать, решен. Но остается загвоздка с собеседованием и, собственно, приемом на работу, пока вы носите имя мужа. Думаю, это тоже решаемо. Я оставлю вас, деточка, на полчаса, мне нужно сделать пару звонков.

И на следующий день Маша поехала в Квадро, где ее довольно благосклонно выслушали и взяли на испытательный срок под девичьей фамилией.

— Вы нас устраиваете, — сообщил старший менеджер после собеседования, — но пока не сменили фамилию, официально зачислить вас мы не можем. Сами понимаете, почему. Поэтому, сделаем так — заключаем договор на испытательный срок, скажем, два месяца. За это время вы покажете себя, и решится проблема с вашим разводом.

— Должно все быстрее решиться, — робко вставила Мария, не веря своей удаче.

— Да, Надежда Львовна говорила, но лучше иметь запас времени, чем переживать из-за сроков. Еще нюанс — нам не нужны сюрпризы и декретные отпуска, поэтому, не сочтите за оскорбление, вам придется пройти медкомиссию. Не важно, что фамилия потом сменится, важен факт.

— Хорошо.

— Валентина Павловна, оформляйте нового менеджера на испытательный срок, — обратился он к кадровичке. — Только фамилию пишите девичью. Какая у вас девичья?

Мария протянула свидетельство о рождении.

— Вот — оформляйте нового менеджера Афанасьеву Марию, — мужчина бросил взгляд в бумаги, — Сергеевну.

— Хорошо, Владлен Максимович!

— А вы постарайтесь пройти медкомиссию поскорее, потому что завтра вам уже выходить на работу.

— Если не успею? Нет, я, конечно, прямо отсюда поеду в поликлинику, но вы же понимаете — какой-то врач может принимать только с утра или через день.

— Ради одного-двух мы вас отпустим на пару часов, но лучше, чтобы вы успели за сегодня.

— Поняла, — кивнула Мария — своеобразное испытание. Всё правильно, хороший менеджер обязан справляться с заданием даже в условиях жесточайшего цейтнота.

— Валентина Павловна, как закончите, пожалуйста, проводите Афанасьеву ко мне в кабинет. Представлю вас коллективу и покажу ваше рабочее место.

Через час, уже познакомившись с отделом, получив список дел на завтра, прежде чем попрощаться со старшим менеджером, Мария не удержалась:

— Извините за вопрос, могу я узнать, откуда вы знаете Надежду Львовну?

— Моя классная, — расплылся в улыбке Владлен Максимович. — Железная Леди, как мы ее называли. Мировая учительница, если бы не она, школа была бы невыносима! Впрочем, что я вам рассказываю, вы же и сами ее знаете! Ну, не буду задерживать, вам еще к эскулапам!

Медкомиссию пройти она успела.

Конечно, по-хорошему, нужно было обязательно сдать анализы, то есть, уложиться за день невозможно, но двух дней у нее не было. Пришлось платить, куда ж без этого?

Зато на следующий день за двадцать минут до начала рабочего дня Маша была на месте, а в перерыв занесла в отдел кадров результат медосмотра.

Приняли ее немного настороженно, но к этому она была готова. Новый человек, неизвестно, что он принес с собой. Может быть, лентяйка и скандалистка?

Микроклимат в любом коллективе можно испортить одной неудачной фигурой.

Маша старалась не обращать внимания на взгляды и подколы, старательно вникала в работу. Пробелов за три года накопилось достаточно, только успевай наверстывать! Ничего важного ей не поручали, так, на подхвате, исполнителем, но это было понятно — новичок, кто знает, не испортит ли, если поручить что-то серьезное?

Но через два дня ей вручили задание. Еще до изучения материала, глядя на хитро ухмыляющиеся лица коллег, Мария поняла, что ей подсунули что-то или «скоропортящееся» или уже «протухшее».

— У нас у каждого работы — выше головы, разогнуться некогда, — вещал Петр, неофициальный лидер в отделе. — Тебе все равно надо с нуля начинать, а вливать в середине процесса нового исполнителя — сколько времени потеряем, тем более, никто не знает пока уровень твоей квалификации. Так что, бери, Афанасьева, и покажи, на что способна! Это, так сказать, тест для каждого новичка.

Маша отнесла папку к себе на стол, раскрыла и пропала.

Как она и подозревала, ей придется придумать, что-то необыкновенное, потому что проект подразумевал продажу снега жителям Крайнего Севера.

То есть, почти невыполнимую задачу, но оценивать ее профессиональные способности будут, невзирая на заведомо патовую ситуацию. Женщина подняла голову и наткнулась на откровенно хихикающие взгляды коллег.

Упрямо сжав губы — рано радуетесь! — она приветливо улыбнулась, мурлыкнула: «Я в восторге! Постараюсь доверие оправдать!»

И, отметив, как вытянулись лица сослуживцев, принялась за составление концепции. Чтобы продать зимой снег необходимо придумать что-то такое… такое…

Погрузившись в творческий процесс, Маша пропустила обед и очнулась только тогда, когда услышала голос старшего менеджера.

— Афанасьева, вы до сих пор на рабочем месте? Похвально, конечно, но, думаю, вам лучше продолжить завтра.

— Ой, да, заработалась, — женщина с изумлением оглядела пустое помещение — все давно ушли, а она и не заметила!

И ощутила, как сосет пустой желудок — кроме завтрака в нем сегодня ничего больше не побывало.

— Так увлеклись? — протянул руку старший. — Можно взглянуть?

— Да, конечно, — смутилась Маша. — Только я еще ничего не сделала, одни наброски.

— Любопытно, — отреагировал начальник, изучая Машины записи. — Над этим проектом, по очереди, весь отдел бился, никому не удалось найти решение, хотя, некоторые идеи были вполне удачные, но стопроцентного попадания не случилось. И, честно говоря, я с трудом представляю, что нужно сделать, чтобы продажи сдвинулись с мертвой точки. Слишком специфический товар. Посмотрим, что у вас получится, надеюсь, сумеете меня удивить, — улыбнулся мужчина. — Идите домой, завтра рабочий день, и опаздывать у нас не принято.

А дома ее встретила сердитая Надежда Львовна.

— Мария, вам не приходило в голову, что телефон существует, чтобы люди не волновались?

— Простите, заработалась и забыла обо всём на свете!

— Поразительная безответственность! — фыркнула женщина. — Мойте руки и марш за стол!

— Но, я…

— Без разговоров!

Только проглотив первую ложку восхитительного рагу, Мария поняла, как она проголодалась!

Готовить она не успевала, перебиваясь бутербродами и чаем, на что квартирная хозяйка смотрела с большим неодобрением. Вот и сегодня Машу ждала, в лучшем случае, яичница — если, конечно, остались яйца, в магазин за продуктами она тоже не попадала.

— Чтобы хорошо работать, человек должен хорошо питаться и отдыхать, — заявила Надежда Львовна.

— Времени не хватает, — стараясь не слишком торопливо работать ложкой, пробормотала Мария.

— Это потому что вы, Маша, совершенно неорганизованны! Многие вещи можно делать по пути. А еще крайне важен режим! Вот, почему вы сегодня так поздно вернулись с работы?

— Мне новый проект получили. Практически, безнадежный, — Маша с сожалением посмотрела в пустую тарелку, борясь с желанием протереть ее хлебной корочкой. — От того, как я с ним справлюсь, зависит, возьмут ли меня на постоянной основе. Увлеклась и потеряла счет времени.

— Сложное задание?

— Очень, — Мария вздохнула и отодвинула тарелку, так и не решившись пустить в дело хлеб. — Спасибо большое, необыкновенно вкусно!

Хозяйка, ни слова не говоря, сгребла тарелку, положила в нее еще рагу и вернула на стол.

— Ешьте.

— Да я уже наелась, — вяло запротестовала Мария, краснея от стыда, что пожилая женщина ухаживает за ней, как за ребенком.

— Пока дно у тарелки не увижу — из-за стола не выпущу, — не слушала возражений хозяйка. — Между прочим, я поручилась за вас перед своим учеником, Владиком, он ждет от вас результативного труда. А если вы не будете нормально питаться, то не только ничего путного не придумаете, но еще и опозорите меня голодным обмороком.

— Спасибо, — пробормотала Мария, берясь за ложку. Есть хотелось зверски, даже непонятно, с чего на нее напал такой жор. — Я, вроде бы, не собираюсь в обмороки.

— Это пока. Но если вы не наладите режим сна и питания, то они не за горами. Я правильно понимаю, что вам поручили очень сложное дело, которое сейчас занимает все ваши мысли?

— Да, так и есть.

— У меня предложение — поскольку сами готовить вы не успеваете и, судя по ситуации, вряд ли у вас появится больше свободного времени, я могу готовку взять на себя. Мне без разницы — на одного варить или на двоих, даже неплохо, что дел будет чуть больше, чем обычно. И вам удобно — не выкраивать время на домашние дела.

— Как раз неудобно, вы не обязаны меня кормить.

— Будете давать мне некоторую сумму на продукты, а остальное — моя забота.

Маша доела рагу, чувствуя, как сытость разливается по телу. Еще бы чайку!

Будто подслушав её мысли, Надежда Львовна придвинула к девушке чашку с ароматным напитком, и следом — блюдечко с вареньем.

— Так как?

— Да, это бы очень меня выручило, но удобно ли вам? Ходить по магазинам, готовить? — веки стали тяжелые, как и язык. Тянуло опустить голову на руки и отключиться.

— Значит, так и поступим. Э-э, да вы, Маша, сейчас за столом уснете! Нельзя так себя изнурять, вставайте, я провожу вас в комнату.

Утром Мария оставила на кухонном столе десять тысяч двумя бумажками.

— Как закончатся, скажете, хорошо?

— Хорошо, — сурово ответила хозяйка. — Обедать не забывайте, иначе мне придется просить Владика проследить.

— Не надо! — испугалась Маша, представив, что подумают коллеги, если начальник станет следить за ее распорядком дня. — Я больше не забуду!

Когда ей позвонил адвокат Сомова, первую минуту она с трудом вспомнила — кто это. И что Диме от нее надо. В голове ничего, кроме проекта, не было. Маша ела, шла, разговаривала, а сама прокручивала варианты и идеи, перебирала пазлами находки и решения, выстраивая схемы, придумывала слоганы.

— Развод? Да, конечно, я не возражаю. Что? Справку?? Вы с ума сошли, у меня нет ни минутки свободной, еще бегать по врачам! Слушайте, это не мои проблемы, сожалею, но ничем помочь не могу. Хотя, недавно я проходила медкомиссию, в том числе и гинеколога. Если вас устроит, то можете обратиться в пятую поликлинику. Я уверена, что вы сможете достать дубликат заключения и без моего участия. Всего доброго.

Уф, столько всего навалилось, что она совсем забыла о своем подвешенном состоянии — ни жена, ни разведёнка.

Сердце кольнуло — Дима… Как же так, Дима…

Женщина сохранила данные, автоматически перекинув все, что наработала, на флешку — привычка, оставшаяся еще с прошлого места работы. Однажды в системе произошел сбой, и они потеряли результаты двухнедельного труда целого отдела. Пришлось восстанавливать по крупицам. С тех пор она всё дублировала.

Маша встала и вышла в коридор. Заглянула в туалет, умылась, всматриваясь в бледное лицо. Да, Надежда Львовна права, вид далеко не цветущий. Просто, она не высыпается, столько беспокойства из-за проекта! Все работают вдвоём-втроём, а ей сунули самый безнадежный, и она пытается в одиночку что-то придумать. С едой наладилось, еще бы сон нормализовать, а то дома она по часу ворочается, прокручивая в голове злосчастный проект, а утром едва отдирает голову от подушки.

Родители обижаются, что у дочери минутки лишней нет, с ними поговорить.

Маша намочила платок и аккуратно протерла лицо, на несколько секунд приложив прохладную ткань к глазам — устают, столько за монитором сидеть!

Разговор с мамой и отцом вышел непростой, но родители поддержали, это главное. Папа рвался поговорить с Дмитрием, ей еле-еле удалось его убедить не вмешиваться. Она очень надеется, что удалось.

Ничего, всё наладится! Надо скорее завершить разработку, да и текущие дела ей подбрасывали, печалиться некогда.

Юрист сказал, что в суд ее вызовут, но их разведут, даже если она решит не приходить.

Видеть мужа не хотелось. Пока она держится, но кто знает, как отреагирует в суде? Наверняка они начнут давить на её бесплодие, как причину развода. Тыкать ножом в едва затянувшуюся розовой, тоненькой кожицей рану и проворачивать им, доставляя ещё больше боли.

Нет, она не хочет переживать все заново, не хочет слушать, какая она неполноценная! Решено — на заседание она не пойдет!

Еще проект этот, черт бы побрал тех, кто решил таким образом проверять профпригодность новых служащих! Интересно, что придумывали до неё? Наверное, дадут посмотреть, но уже после того, как она продемонстрирует свою разработку. Если, конечно, с треском не провалится.

И тут же накатила злость. Такая, первоклассная, жгучая и всепоглощающая!

Чего это она раскисла??! Подумаешь — сложная задача? Это же замечательно, что сложная, решать интереснее и тем весомей результат. Когда это она раньше руки опускала?

Ни за что не сдамся!

Надо полностью изменить подход. Что делают обычно, когда хотят продать вещь, товар, услугу? Правильно — расхваливают, убеждая, что именно эта вещь, товар или услуга лучше всех остальных, аналогичных. То есть, все уже привыкли к рекламе, привыкли к навязыванию и не реагируют, не вникают, проходят мимо. Что, если…

Из туалета вышла уже другая женщина — злая, решительная и целеустремленная.

Говорите, снег эскимосам?

Легко!

Снег бывает белый, серый — про жёлтый забудем — голубоватый, темный и сияющий. Рыхлый, воздушный, плотный.

Какой снег на Крайнем Севере?

Полезла в интернет, полюбовалась на многочисленные фото и видео.

Ага — в основном, плотный, белый, иногда, голубовато-зеленоватый. И его много, то есть, снегом там никого не удивишь.

Это зимой, но как обстоят дела со снегом летом?

Никак — он тает, естественно. Но под тонким слоем плодородного слоя сохраняется вечная мерзлота — достаточно немного покопать, и, здравствуй, лед!

Маша задумалась — если бы она была эскимосом, то зачем ей понадобилось бы покупать снег, если кругом полным полно бесплатного? Вернее, почему?

Хм… Она захотела бы купить только такой, какой больше нигде не достать. Более холодный? Более белый?

Воображение услужливо рисовало унылый пейзаж, временами раскрашивающийся полярным сиянием. Там еще и сплошная ночь, цвет покрова большой роли не играет, все равно его не особенно видно.

Вокруг моего дома лежит снег. Самый обычный, за исключением, что он не упал с неба, а мне завезли его с Северного Полюса. Почему оттуда, когда кругом снега — завались? Потому что я забочусь о своем здоровье и благополучии моей семьи. Полярный снег образуется в самой чистой части земного шара. Там нет шахт, заводов, автомобилей. Даже самолеты не летают над Полярным Кругом. Там только лёд, воздух, ветер. Мой малыш с удовольствием катается с горки, кидает снежки с друзьями, и я не переживаю, когда комок замерзшей воды попадает ему в лицо — в нем нет ни вредных веществ, ни микробов. Такой снег можно даже есть, а вы знаете, как любят малыши все тянуть в рот? Расточительно? Отнюдь! Всего пятьдесят тонн полярного снега, и на целый месяц вокруг моего дома экологически чистая зона! Нет, нет, контактами не поделюсь, предложение ограниченно, я сам с трудом попал в постоянные клиенты. Вы же понимаете, сколько жителей Крайнего Севера желают получить настоящий полярный снег, а ресурсы компании ограничены!

Мария вынырнула из воображаемого мира и улыбнулась — вот на этом она и сыграет!

— Удивлен, — довольно крякнул старший менеджер, прочитав предложенную Машей концепцию рекламы, просмотрев наскоро слепленные ролики. — Конечно, сыровато, но результат налицо — мне уже хочется заказать с десяток тонн!

Маша расцвела — три дня она жила этим проклятым снегом, даже на улице подходила, брала в руку, рассматривала. Уличный снег и навел ее на мысль об «экологически чистом полярном» продукте.

— Прекрасно, вы справились! Вот вам следующее задание, попроще, конечно, но оно реальное, а не воображаемое. Три дня. Справитесь?

— Посмотрим, — Маша уткнулась в листки. — Пиво??!

— Да. Зимой пиво и так не особенно продается, а тут еще рядом расположены два конкурирующих заведения. Сами видите — у конкурентов больший зал, больше столиков и так далее.

Мозг работал, как высокоскоростной компьютер, отщелкивая варианты. Что-то скользнуло на грани сознания, пропало, потом еще — и Маше удалось поймать мысль.

— Три дня? — уточнила она. — Полная разработка?

— Хотя бы, идея. К разработке я подключу ещё людей, — отозвался Владлен Максимович.

— Каков ассортимент заедок в заведении?

— Ассортимент? — менеджер полез в бумаги, пошуршал листками. — Обычный, как и в соседнем, за этим строго следят.

— И цены одинаковые?

— Да, конечно. Может быть, есть вариации на пару копеек, но это же роли не играет.

— Надо сделать самые популярные заедки бесплатными.

— ??!!

— Смотрите сами — человек приходит и узнаёт, что, допустим, к каждым двум литрам купленного пива посетитель бесплатно может взять, к примеру, пакетик орешков или сухариков или сушеную рыбку, сырную косичку и так далее. Одну штуку любых заедок.

— И поднять цену литра, чтобы компенсировать потери?

— Ни в коем случае! Я бы, наоборот, немного снизила цену — на пятьдесят копеек или рубль. Посетители быстро разнесут, что в «Ветерке» пиво не только дешевле, чем в «Три бочки», но и заедки бесплатны. Рискну предположить, что продажи увеличатся, а прибыль с оборота перекроет расходы на заедки. Но это эскиз, надо сесть и рассчитать все, продумать рекламную компанию, запустить слоган в массы, не помешает запустить ролик на ТВ.

— Я понял, давайте сюда, — старший менеджер потянул из ее рук бумаги.

— Я же еще не закончила! — расстроилась Мария. — Вы дали мне три дня!

— Вы дали идею, с остальным прекрасно справятся и другие. Я считаю, что колоть орехи микроскопом можно, но логичнее и правильнее делать это молотком, не рискуя дорогой и сложной техникой. У вас отличная подготовка, воображение и настоящий дар, использовать вас в качестве рядового исполнителя нерационально. Пойдемте, у нас есть пара сложных и важных для компании проектов, в частности, Приам. Как только вы получите новый паспорт, сразу же оформляем вас на постоянную работу.

— А испытательный срок, — растерянно пробормотала Мария. — Вы сказали — два месяца?

— Вы его уже прошли. Успешно и досрочно, — серьезно ответил Владлен Максимович.

Вернуться на работу, заниматься сложными и интересными делами, придумывать варианты, спорить с коллегами, рисовать диаграммы, перечеркивать, вводить уточненные данные и рисовать заново. Следить, как по твоим эскизам на экране монитора воплощаются идеи, радоваться, когда запущенный проект даёт результат. Приходить домой с головой, полной идей и вскакивать ночью, потому что пришло озарение, кидаться к столу, чтобы скорее записать, а потом падать назад в кровать и засыпать счастливым сном.

Мария давно не жила так насыщенно.

Конечно, она ничего не успевала.

С родителями общались накоротке, по телефону.

Правда, они пару раз заезжали к ней домой, в выходной, но больше общались с Надеждой Львовной, потому что Маша, наскоро перецеловав маму и папу, пребывала в муках творчества, не в силах отрешиться от очередного проекта.

— Маша, так нельзя! В выходной надо отдыхать! Поехали, погуляем, или к нам, а? Ты не забываешь есть? Хорошо спишь? Что-то ты похудела, — переживала мама.

— Ест она хорошо, я слежу, — отзывалась хозяйка, — только все время в облаках витает. А то соскочит посреди ужина и бежит к компьютеру, и зависает там на час. Устала ругаться.

— Надежда Львовна, я же объясняла, что моя работа, во многом — творческая! Невозможно остановить творческий процесс или загнать его в рамки только рабочего времени! Когда мне в голову приходит идея, необходимо её записать. Потом смотреть — жизненная или нет, — оправдывалась Маша.

В общем и целом новая жизнь ее устраивала. Иногда подступал к горлу комок, стоило вспомнить о муже или наткнуться на его имя, фото, услышать упоминание, но обычно она ничего и никого вокруг не замечала.

В офисе она, по-прежнему, сидела в общей комнате, но теперь у нее был свой дизайнер, и почти все остальные менеджеры теперь занимались воплощением в жизнь именно Машиных идей.

Коллеги, поначалу косившиеся с насмешкой, к началу третьей недели совместной работы подобрели, а совместное распитие кофе по утрам и походы в обеденное время на первый этаж офисного здания, в расположенное там кафе, окончательно сблизили.

Никакого панибратства, просто хорошие, партнерские отношения.

Вся не женатая мужская половина офиса, по очереди, попытала счастья в надежде перевести отношения в более тесные, но Маша отшивала резко и сразу.

Даже мысль завести друга отдавала болью.

Она не умеет понарошку, никогда не понимала, как это — секс без обязательств, для здоровья. И вообще, ей не до новых отношений, она еще от предыдущих не отошла. Дима поначалу тоже был внимательный, нежный, любящий. А потом оказалось, что, глядя ей в глаза, лгал почти три года, родил на стороне ребенка.

Мысль о девочке была самая болезненная.

Как она мечтала о малыше! Бегала по врачам, плакала Димке в рубашку, когда приходили очередные «красные дни», а он утешал и молчал, что у него растет дочь.

Господи, как она могла ничего не замечать? Почему ей даже в голову не приходило, что у него может быть другая?

Не надо вспоминать, думать, пытаться найти причину. Отрезала и забыла, иначе, она с ума сойдет, копаясь в прошлом, собирая своё сердце, разлетевшееся на мелкие осколки.

Надежда Львовна, узнав, что на следующей неделе суд, и Мария не хочет туда идти, поддержала.

— Правильно, нечего себе нервы трепать, смотреть на него, слушать, что он говорить станет. Даже, если бывший сам не придет, будет его адвокат, который вас щадить не станет. Но совсем игнорировать заседание нельзя. Вам тоже нужен адвокат.

— Знаю, папа говорил об этом, — вяло отмахнулась Мария. — Но мне хочется только одного — скорее развестись, сменить фамилию и забыть.

— Понимаю. Но адвокат, тем не менее, необходим. Есть у меня один ученик…

— Надежда Львовна!!!

— Машенька, не надо так кричать, у меня хороший слух! Я уверена, Витя будет рад помочь, тем более что много времени это не займет, а ему практика не помешает.

— Не надо! Потом, мне нечем заплатить адвокату, и я не собираюсь ничего от мужа требовать.

— Напрасно. Конечно, вы меня нисколько не напрягаете, наоборот, я потеряю, если вы переедете в собственное жилье, но терпеть несправедливость выше моих сил. Не сердитесь, я немного пообщалась с вашей матушкой, надо сказать, она изумительная женщина и очень вас любит, хотя вместо «надеть пальто» упорно повторяет «одеть пальто». Нина Михайловна мне многое рассказала о вас и вашей жизни с супругом. Не надо делать такие глаза, мама зла ребенку не пожелает! Никаких тайн мне не сообщили, только в общих чертах.

— Но когда вы успели? — пораженно пробормотала Маша. — Мои здесь два раза были, вы общались у меня на глазах, а я не припомню, чтобы…

— Поговорить можно по телефону. Очень удобная вещь, между прочим, хотя вы регулярно об этом забываете.

— А… Ясно, — значит, за ее спиной женщины спелись и обложили Машу заботой со всех сторон. — Адвокат не нужен.

— Адвокат нужен, чтобы ты не осталась не только на бобах, но еще и в долгах.

— Как это?

— Не поверите, чего только в жизни ни бывает! Поэтому расставаться надо с умом, обязательно с адвокатом, который проследит за прозрачностью процесса и интересами клиентки. Значит, я сейчас позвоню Стасику, он нотариус. Подпишете доверенность на Витю, и он проконтролирует ваш развод.

— О…..

Сопротивляться Надежде Львовне не было никакой возможности. Удивляло, зачем ей, по сути, постороннему человеку, вмешиваться и помогать, но мама разъяснила.

— Понимаешь, Машенька, Надежда Львовна — одинокий человек. Она всю жизнь была в центре жизни, всем нужна, учила, воспитывала. А теперь осталась одна. Это тяжело, когда человек, привыкший к активной и общественной жизни, вдруг, остается не у дел. Потом, у неё обостренное чувство справедливости, она не может пройти мимо. Бывших учителей не бывает, дочка. Конечно, если они — настоящие.

— Надежда Львовна — настоящая, — пробормотала Мария. — Поразительно, что спустя столько лет её ученики не только помнят свою учительницу, но и охотно откликаются на её просьбы.

— Да, так и есть. Уверена, она многим помогала и помогает. И она права — нельзя пускать на самотёк ваш развод. Мало ли, что адвокат Сомова придумает? Соглашайся.

И Маша согласилась.

С утра офис гудел, как растревоженный улей.

Мария, полностью погруженная в работу, не сразу обратила на это внимание. Но ухо уловило — Инстрэл. И тело подбросило, как от разряда тока — что такое?

— Машка, ты что, спишь, что ли? Приам! Совместный проект! Переговоры на нашей территории и, говорят, высшее руководство будет.

— Нам-то, какая разница — высшее, низшее? — пробормотала женщина, пытаясь унять дрожь в руках. — У нас работы — не разогнуться. Света, лучше займись презентацией, времени мало, а у тебя еще и конь не валялся.

— Странная ты, Машка! Кроме работы ничего знать не хочешь. Интересно же — конкуренты, и у нас! Потом, может быть, там молодые-неженатые будут. Перспективные! Конечно, любопытно посмотреть, — девушка закатила глаза. — Не век же здесь просиживать. Работа, это хорошо, но надо и о личной жизни подумать!

Покачав головой, Мария вернулась к разработке.

Перед появлением представителей Инстрэл, по офису прошел лично Владлен Максимович, настоятельно порекомендовав служащим сидеть на местах, в курилку и туалет сходить заблаговременно и по коридорам не шастать.

Офис замер.

— Приехали! — возвестила Светлана, последний час почти не отходившая от окна. — Черт, высоко, не видно толком. И выйти нельзя.

А спустя полчаса Машу вместе с документами по последнему проекту вызвали в зал совещаний.

Помнят ли ее в Инстрэл? Узнают ли?

Переживая, Мария перебирала бумаги, решая, что взять, а что оставить. Она не появлялась больше трех лет, есть вероятность, что её не узнают. Конечно, смотря, кто приехал. Шестерок можно не считать, а вот руководящее звено — кто они? Если Щербаков или старший менеджер — плохо дело, они её, точно, узнают.

С другой стороны — какое ей до этого дела? В Квадро в курсе, чья она супруга, знают про грядущий развод. До него, кстати, всего несколько дней осталось.

Она зайдет, представить свою концепцию, ответить на вопросы, и всё. И не с таким справлялись!

Мельком заглянув в зеркало, женщина убедилась, что с прической все в порядке, юбка и блузка не помялись, взяла папку с документами, мысленно выдохнула и решительно направилась в зал заседаний.

— Добрый день! — мельком окинула взглядом присутствующих и обратилась к генеральному. — Борис Викторович, вот, что вы просили принести.

Как она сумела сдержаться, ей самой неведомо.

В какое-то мгновение почувствовала дискомфорт, перевела глаза и внутренне заледенела — почти напротив, прожигая в ней дыры, сидел Сомов.

Настолько пожирающее он смотрел на нее только в первый год их совместной жизни, пока не уверился окончательно, что эта женщина отныне принадлежит ему.

Ладони вспотели, мир на долю секунды потемнел, но усилием воли Мария справилась со слабостью и растерянностью. Она — профессионал! Дима сам вычеркнул ее из жизни, она ничем ему не обязана. Просто посетитель, гость в компании, один из многих.

Машка, собралась! Вдох, выдох. Улыбка. Работать!

Получилось.

Она увлеклась рассказом, ответила на вопросы, краем глаза замечая одобрение и даже, гордость в глазах генерального. В ту сторону, где замер соляным столбом супруг, женщина старалась не смотреть — глупое сердце так и норовило сбиться с ритма, но ей никак нельзя было терять самообладание. И не только из-за работы. Дима не должен был заподозрить, что его появление подействовало на нее, как удар под дых, как ведро ледяной воды, как взрыв сверхновой.

Больно. Как же больно…

Наконец, пытка подошла к концу.

— Что же, Мария Сергеевна, большое спасибо, вы прекрасно презентовали вашу разработку. Если ни у кого больше нет вопросов, вы можете быть свободны.

Мужчины проводили женщину улыбками, Дмитрий еле сдерживал желание стереть эти улыбки, вбить их в горло каждому, кто посмел обласкать взглядом ладную фигурку его жены.

Черт, черт, черт! Вырядилась! Для кого, спрашивается? Юбка средней длины, да, но как она подчеркивает ее бедра! И разрез, в котором мелькают стройные ножки. А блузка? С виду скромная, но тонкая ткань напоминает, что прячется под ней. Он прекрасно помнит каждый сантиметр, каждую родинку.

— Борис Викторович, — решился он спустя пару секунд после ухода Маши, — не по протоколу, но я был бы благодарен за возможность прогуляться по вашему офису. Кто-нибудь может показать мне правильное направление?

— Разумеется, Дмитрий Николаевич! Слава, проводи ко мне!

Вслед за молодым человеком, Сомов вышел в коридор, проследовал до кабинета генерального мимо удивленной секретарши.

— Вот, пожалуйста! — сотрудник Квадро показал на дверь в личный туалет самого.

Какая, блин, честь!

Он-то рассчитывал, что сможет один пройти по этажу, заглянуть в кабинеты, найти Машку и поговорить. Хрен знает, зачем ему это нужно, но он сдохнет, если не поговорит!

Не вышло. Намеренно или случайно, но Слава дождался его и проводил назад, в зал заседаний, ни на мгновение, не выпуская из виду.

Офис, будто, вымер — в коридорах пусто, только еле уловимые звуки из-за дверей, мимо которых они проходили.

В коридор Маша вышла вполне уверенно, а там выдержка ее оставила. Если бы не сила воли, она села бы прямо тут, на пол. Ноги не держали, подворачиваясь чуть ли ни при каждом шаге, в груди противно дрожало, ладони потели, голова кружилась.

Господи, за что ей все это? Мало ей неприятностей от Димки? Казалось бы — ушла, не трогаю, лишь бы не видеть, забыть. Нет, и тут он умудрился ее достать. Надо взять себя в руки, надо идти и работать. Так работать, чтобы на воспоминания и переживания, ни сил, ни времени не оставалось!

И она работала, очнувшись только тогда, когда охранник, выразительно гремя ключами, в пятый раз напомнил, что через пятнадцать минут он включит сигнализацию, и если она не уйдет домой, ей придется ночевать в кабинете, на стуле.

Маша, с трудом вернулась в реальность, ощутила, как гудит голова, а в желудке сворачивается сосущее чувство — опять забыла пообедать. Вернее, не забыла, а не рискнула выходить, опасаясь снова встретиться с Димой. Бросилась звонить хозяйке, но телефон порадовал тишиной — опять забыла поставить на зарядку! Придется ехать так.

За стенами офиса на нее обрушился январь, бросив в лицо пригоршню снега, закрутив ветром и обдав морозом. Поёживаясь, Мария заспешила к остановке.

— Садись, подвезу, — знакомый голос.

Сомов, черт бы его подрал! Он что, караулил ее?

Мария стиснула зубы, повернулась на звук открывшейся двери, но ответить не успела — Дима подхватил ее под руку.

— Садись, холодно стоять.

— Спасибо, я люблю ездить троллейбусом, — выдернула она руку.

— Садись! — Дима стоял, набычившись, явно не собираясь уступать. — Когда еще придет, этот твой троллейбус, замерзнешь ждать. Нам надо поговорить.

Машу обдало жаром не столько от прикосновения супруга, сколько от пронзившей ее мысли — если кто-то увидит их и донесет генеральному, что тот подумает? Не решит ли, что она — засланный казачок? Боже, только не это, она не может потерять работу!

Злость вспыхнула, как сухая щепка.

Мария отступила назад и дрожащим от еле сдерживаемой ярости голосом произнесла:

— Сомов, оставь меня в покое! У меня своя жизнь, у тебя — своя. Я никуда с тобой не поеду. И говорить нам не о чем, ты ещё в конце декабря всё мне сказал, не вижу смысла что-то уточнять. Потом, мне-то всё равно, а ты не боишься, что твоя новая жена узнает и устроит разбор полетов? Отойди, вон мой троллейбус подходит!

Обогнула Дмитрия, бросилась к остановке, влетела в открывшиеся двери и сразу прошла вглубь, опасаясь, что муж последует за ней.

Не последовал.

Отдышавшись, Мария огляделась и обнаружила, что троллейбус поехал прямо, а не свернул за мостом.

— Скажите, это какой маршрут? — обратилась она к ближайшему пассажиру.

— Пятый.

Вот так, еще и села не туда.

Пришлось выходить на ближайшей остановке, там сесть на автобус и, с двумя пересадками, добираться до дома.

Ожидая, что Надежда Львовна снова попеняет ей за задержку и молчание, Маша открыла дверь, стараясь не бренчать ключами.

Как на грех, связка выпала из руки и, огласив пространство звоном, брякнулась на пол.

— Машенька, что так долго? — к удивлению, хозяйка не была сердита. — И опять не позвонили, а я, ведь, волнуюсь!

— Простите, заработалась, а потом, случайно, села не на свой троллейбус, — повинилась женщина. — И телефон разрядился.

— Переодевайтесь, и ужинать, — распорядилась Надежда Львовна. — У меня гости — один ученик заглянул, так что, принарядитесь.

— Ох, надеюсь, вы не собираетесь меня сватать? — испугалась Маша. — Может быть, я в комнате поем или попозже?

— Бросьте ваши глупости, никто вас сватать не планирует. Просто предупредила, чтобы вы не вышли в халате.

— Надежда Львовна!

— Всё, всё, я накладываю, так что, поторопитесь.

Знакомиться с каким-то неведомым учеником не хотелось, но от Надежды Львовны так просто не отвяжешься. С другой стороны, останься она сейчас в комнате — начнет перебирать мгновения встречи с Димой, есть себя поедом, потом жалеть, потом плакать… Нет, одной ей лучше не оставаться! Но и наряжаться она не станет! Еще не хватало, чтобы этот ученик оказался холостым, и хозяйка пригласила его именно для знакомства с квартиранткой!

Маша переоделась, надев легкие брюки и свитер, скрывший её фигуру, а потом минут пять плескалась в ванной, смывая макияж и предательский румянец.

— Добрый вечер! — поздоровалась с темноволосым затылком незнакомого мужчины.

— Машенька, — пропела Надежда Львовна, — проходи, садись! Маша, это мой ученик, Георгий Корнев. Не поверишь — с Новым Годом приехал поздравить!

— Не слишком ли рано, до Нового года еще больше трехсот дней? — усомнилась Мария.

— Скорее, поздно, — прогудел ученик — крепкий мужчина, лет тридцати семи-восьми. — Закрутился с делами, раньше никак не смог. Добрый вечер, Мария!

Мужчина повернулся, встал, протянул руку и замер.

— Добрый вечер, — Маша коснулась чужой ладони, отметив, что Корнев хлопает глазами, будто привидение увидел.

Покопалась в памяти — нет, он ей, точно, не знаком. А, это он на ее наряд вытаращился! Надеялись на платьице или, того пуще, мини-юбку? А вот и не дождетесь!

Одарив растерянного ученика ослепительной улыбкой, Маша прошла к столу, села и втянула умопомрачительный запах из тарелки.

— Надежда Львовна, это божественно!

— Опять без обеда?! Гоша, отомри уже, наконец. В конце концов, это неприлично, так пялиться на девушку! Садись, доедай. Так, чем занят Юра, ты начал рассказывать?

Мужчина, неловко грохнув стулом, опустился напротив и принялся что-то рассказывать.

Маша почти не слушала, поглощенная вкусной едой. Уставший организм радостно приветствовал каждую ложку, паника и растерянность, постепенно, уходили прочь, вместе с сытостью подступила усталость.