Пустоцвет

Глава 15

Леонид Иванович прошел по коридору, осторожно толкнул дверь.

— Как она?

Сиделка, вспыхнув, вскочила, украдкой потирая затекшую руку.

— Спит. Всё хорошо!

Мужчина вернул створку на место, постоял немного и отправился к себе.

Случившееся основательно подкосило его, сразу дал о себе знать возраст, и подскочило давление. Жена плакала целыми днями, обвиняя во всём мужа.

— Это ты виноват, ты! Со своей привычкой всё контролировать, чтобы всё — по твоему желанию и по твоей воле! А девочка выросла! У нее своя жизнь… Могла бы быть, но ты сломал её! Что теперь будет, Лёня? Что будет с нашей дочерью?

Он злился, скрипел зубами, еле сдерживаясь, чтобы не ответить резко. Какая-никакая, а Валентина — мать, и Ксану, по-своему, любит. Да, не подумал, что дочь могла унаследовать его упрямство и своеволие, пусть и не в полной мере. Но он же хотел, как лучше! Как лучше для всех! Разве мог он предположить, что вздорная девчонка выкинет такой фортель, лишь бы наперекор отцу?

Десять дней назад, когда перепуганный до смерти Дмитрий примчался к Леониду Ивановичу с вестью, что Ксения вчера не вернулась домой, он зятя едва не прибил. Сдержался лишь потому, что тот выглядел по-настоящему взволнованным и искренне искал жену.

Прислуга доносила, что отношения супругов были далеки от идеальных, но буквально, накануне исчезновения, Ксана помирилась с мужем, и, вроде бы, всё наладилось.

Он не зря принимал личное участие в составлении брачного контракта и обезопасил кровиночку со всех сторон. Дмитрий знал, что насильственная смерть супруги ему не выгодна еще больше, чем развод по его инициативе, да он бы и не посмел — слишком жаден, слишком труслив, слишком предсказуем.

Проверили все камеры наблюдения, выяснили, когда и куда уехала женщина. Нашли её автомобиль, брошенный на стоянке в центре, а дальше — ничего, как сквозь землю провалилась. Проверили все морги и больницы — Ксения нигде не появлялась.

Еще через день он приказал проверить все неопознанные трупы и пациенток без документов.

И тут их ждала удача — уже в третьей больнице пропажа обнаружилась. Но в каком виде?!

Молодую женщину нашли без сознания в одном из парков города, на скамейке. Она едва дышала, если бы наряд полиции не прошел именно по этой, заброшенной аллейке — его дочь умерла бы, максимум, через час.

Никаких документов при женщине не обнаружили, не было ни денег, ни карточек, одежда старая, не слишком чистая — бомжиха бомжихой, поэтому они и не нашли её, когда прочесывали больницы в первый раз. Искали-то Ксению Гурову или Сомову, а не неизвестную подобранку.

Надо отдать должное врачам — жизнь Ксане спасли ещё до того, как объявился Гуров и перевел дочь в лучшую клинику города, но в сознание она до сих пор не пришла. Вернее, Ксения просто спала.

— Побочная реакция на один из компонентов наркоза, — объяснил врач. — Чудо, что успели её найти.

— Какие прогнозы?

— Осторожные, — доктор с опаской посмотрел на убитого горем отца, перевел взгляд на бледного супруга пострадавшей — как переживают, что ж не досмотрели за женщиной? — Мы не знаем, зачем вашей дочери давали наркоз, никакого хирургического вмешательства ей не производилось. Возможно, не успели, женщина стала задыхаться, её тут же погрузили на машину и вывезли в парк, подальше от себя.

— Бросили умирать, — скрипнул зубами отец. — Нет предположений, что ей собирались сделать?

— Да, так обычно и поступают, если с пациентом что-то пошло не так. Никому не хочется возиться с трупом, вывезли, руки умыли, их теперь и не найдешь, если женщина сама не вспомнит и не расскажет, где была. Нет, ничего выяснить не удалось — вашей дочери ничего сделать не успели, кожа чистая, без порезов.

— Возможно, мою дочь похитили, чтобы, — Гуров сглотнул комок в горле, — изъять у неё какой-либо орган? Черная трансплантация.

— Уверен, что в этом случае из неё вырезали бы всё, что можно, — покачал головой врач, — потеря сознания у клиента и анафилактический шок их бы не остановили. Потом, нужно быть полным идиотом, чтобы красть на органы дочь настолько влиятельного человека, когда по городу ходит полно обычных девчонок. Леонид Иванович, Дмитрий Николаевич, есть ещё кое-что, что вы должны знать.

Доктор с сочувствием посмотрел на обоих мужчин.

— Что ещё? — дернулся Гуров.

— Ксения была беременна.

— Беременна? — севшим голосом переспросил Дмитрий.

— Была? — отреагировал отец.

— Да, в процессе реанимационных мероприятий у женщины произошел выкидыш. Мне очень жаль, сохранить беременность нам не удалось.

— Вы мне дочь спасите, остальное — дело времени и лечения, — буркнул Гуров и повернулся к зятю. — Не знал?

— Нет, — растерянно пробормотал Сомов. — Срок… большой был?

— Чуть больше месяца, если не ошибаюсь. В карте все подробно описано, если вас интересует.

— Что уж теперь, — махнул рукой отец. — Вытащите мою девочку, доктор, я не поскуплюсь. Почему она не просыпается?

— Организм пережил клиническую смерть, плюс побочка от наркоза. Не переживайте, сердце у Ксении Леонидовны здоровое, она молодая и сильная женщина, нужно только немного времени. Она обязательно очнется! Кстати, хотел поговорить об этом — ей было бы полезно находиться не в больничных стенах, а дома. Никакой угрозы для жизни нет, дышит она сама, все показатели в норме, думаю, через несколько дней проснется.

— Предлагаете перевезти мою дочь домой?

— Да. Я порекомендую высококлассных сиделок — дневную и ночную, думаю, они понадобятся не больше, чем на неделю, а там Ксения Леонидовна придет в себя. Разумеется, если вы хотите, то больная может оставаться в больнице.

— Дома она очнется скорее?

— Вполне вероятно — родные стены, как говорится, помогают. Плюс, вы сможете говорить с ней, знакомые запахи, обстановка, ощущение безопасности. Понимаете, организм полностью здоров, а сон — это попытка уйти от опасности, переждать её, скажем так. Как только женщина окажется в привычной для неё обстановке, защитная реакция организму больше не понадобится, и Ксения быстро придет в себя.

— Моя дочь здорова? — ещё раз уточнил Гуров.

— Мы тщательно все проверили — она совершенно здорова, уверяю вас. Организм оправился после реакции на наркоз, а сон — это последствие стресса, которое скоро пройдёт.

— Хорошо, я распоряжусь, чтобы приготовили комнату, телефоны сиделок передайте моему помощнику.

И Ксану перевезли. Не в дом к мужу, а домой, в комнату, где она жила до брака. Таисия оставалась с няней, травмировать психику ребенка видом неподвижной матери не решились.

Серый от переживаний Сомов проводил у постели супруги целый день, на ночь уезжая к себе. Мать Ксаны зашла один раз, расплакалась и заявила, что зрелище невыносимое, она может лечь рядом, поэтому ей лучше оградить себя от такого потрясения.

Прошли четыре дня — никаких изменений. Неужели, доктора ошиблись? Вдруг, пока они ждут пробуждения, уходит драгоценное время, когда дочь еще можно спасти?

Мужчина сжал кулаки.

Завтра же он снова проконсультируется с врачами и, если надо, отвезет Ксению в любую клинику мира, лишь бы помогли!

— Леонид Иванович, — дверь неожиданно распахнулась, из нее выскочила взволнованная сиделка, увидела Гурова и, крикнув, что пациентка приходит в себя, скрылась в комнате.

Приходит в себя! — отец бросился назад, в комнату дочери.

Сначала он ничего не заметил, но потом Ксана дернула рукой, глубоко вздохнула, её веки задрожали, и открылись глаза.

Боясь дышать, мужчина наклонился над кроватью, нашел руку Ксении, осторожно сжал.

— Доченька.

Женщина повела взгляд вправо — на стенку, потом влево — на окно, и встретилась с взглядом отца.

— Папа.

— Дочка! Господи, ты очнулась!

— Папа, а ты купишь мне мороженое?

— Что??

— Хочу мороженое! Красное и желтое. Во-о-от так много! — женщина заулыбалась, села и показала руками.

Гуров беспомощно обернулся на сиделку, которая чуть отодвинула его и обратилась к Ксении.

— Ксюша, тебе сколько лет?

— Не буду с тобой говорить, ты чужая тётя! Папа, возьми меня на ручки!

— Леонид Иванович, присядьте, вам плохо? — сиделка чуть ли не силком усадила мужчину на стул. — Я сейчас свяжусь с врачом.

— Папа! Я хочу мороженое! Прогони эту тётю и возьми меня на ручки!

Неяркий свет ночника, освещавший комнату, вдруг мигнул и погас — сиделка еле-еле успела подхватить сползающее тело работодателя, придержав ему голову.

Дико, невозможно, ужасно!

Его дочь впала в детство…

Ксению вернули в клинику. Лучшие врачи, анализы, исследования, консультации с ведущими специалистами мира — и единодушный вердикт? Медицина бессильна.

— Поймите, Леонид Иванович, это мозг! Тонкая и хрупкая вещь.

— Мне говорили, что Ксения здорова.

— Так и есть! Физически ее организм полностью здоров и прекрасно оправился от действия наркоза и его последствий. Все органы в идеальном порядке. Но психика женщины не выдержала.

— Она сможет стать нормальной?

— Она нормальная! Просто мозг перекинул её сознание в возраст пять лет, вот и всё. Слишком много неприятностей и опасностей женщине пришлось пережить, она, скажем так, убежала туда, где ей ничего не угрожало, где её любили не за что-то, а просто так.

— Что вы этим хотите сказать??

— Ничего, просто объясняю, что случилось.

— Моя дочь сбежала от реальности в детство?

— Можно сказать и так.

— Как долго это состояние будет продолжаться?

— Сложно сказать. Вполне вероятно — до конца её жизни. Леонид Иванович??! Леонид Ива… Носилки!

Если бы Дмитрий верил в колдовство и гороскопы, он решил бы, что его сглазили. Или навели порчу. На худой конец — он не с той ноги встал, когда Луна была во Втором Доме Стрельца. Ну, или кровать у него стоит не по фен-Шую, поэтому в жизни и происходит всякая чертовщина.

С начала года спокойные дни он мог по пальцам пересчитать. Одной руки, ещё и лишние бы остались.

Пропала Ксения.

Он так испугался, что себя не помнил. Не дай, бог, что-то с наследницей случится, Гуров с него голову снимет. Да, они пришли к соглашению, но прислуга об этом не знала, зато натянутые отношения и недовольство супругов друг другом наемные работники наблюдали в течение долгого времени. Конечно же, обо всем доносили тестю.

Второй удар, когда Ксану нашли в одной из больниц в бессознательном состоянии. Ладно, живая и, по заверению врачей, практически, здоровая, просто спит. Но у нее был выкидыш! Мать его, выкидыш! Эта… сучка… нагуляла где-то еще одного спиногрыза, будто ему мало девчонки. Наверняка собиралась подкинуть ему, да он вовремя узнал о своем бесплодии. Не вышла каменная чаша! Что теперь будет? Леонид ходит чернее тучи, на зятя косится. Дима устал уже встревоженного супруга изображать. То есть, он на самом деле был встревожен и переживал, но не за Ксению, а за себя. Не приведи, господь, умрет она, что с ним будет?

Скорее бы очнулась уже, да рассказала, куда её занесло, зачем и почему. Про беременность он позже выяснит, с глазу на глаз.

И последний удар — Ксюха свихнулась.

Правда, врачи утверждают, что она здорова, но он не считает здоровым человеком взрослую бабу, которая почему-то решила, что ей пять лет. И ведет себя соответственно.

На фоне этих событий Сомов забыл о Маше. Тут с таким трудом выстроенное благополучие, того и гляди развалится, об удовольствиях ли думать?

Время шло, Ксения щебетала, весело играя с дочерью, как с подружкой, капризничала и требовала сказку на ночь.

Дмитрий, глядя, как мама с дочкой дерутся из-за куклы, боялся и сам свихнуться. Но однажды Гурова осенило, что Тае вредно общаться с Ксенией, поэтому он оставил внучку вместе с няней у себя, а дочь вернул в дом мужа.

Теперь по утрам Дмитрий уезжал едва не с первыми петухами, а вечером не хотел возвращаться.

Ксения, с восторженностью ребенка, неслась встречать его, висла на шее, слюнявила поцелуями и требовала «на ручки» и «чё купил?» В доме поселились две сиделки, прислугу полностью заменили.

Врачи разводили руками и уговаривали ждать и надеяться.

— Здоровье у Ксении Леонидовны отличное, она легко доживет до глубокой старости, если за ней присматривать. Сознание взрослого может вернуться в любой момент, поэтому отчаиваться не стоит.

Легко им говорить, это же не у них жена ведет себя, как дошкольница!

Дмитрий стал задумываться о разводе, но проклятый брачный контракт! Разве он предполагал, что все так обернется?

В один из дней Гуров позвонил и попросил приехать. После перенесенного инфаркта, Леонид Иванович почти никуда не выезжал, присматривал за бизнесом на расстоянии, передав почти все полномочия Щербакову. Сомов скрипел зубами — это место было обещано ему! Правда, на словах и Ксенией, то есть, можно считать, что обещания не было, но обидно же! Был в одном шаге, и опять сорвалось. Ради чего ему терпеть в своем доме сумасшедшую?

Гуров встретил в кабинете, пригласил садиться.

— Дима, я долго думал, — приступил он к беседе. — Как видишь, здоровье мое подорвано, заниматься работой в полной мере я уже не могу. Так вышло, что Тая — моя единственная внучка. Нет, врачи в голос твердят, что Ксана может забеременеть и выносить еще одного ребенка, но я не совсем чудовище, чтобы заставлять вас проходить через это. В своем теперешнем состоянии, она не сможет сознательно участвовать в процессе, поэтому я это тебе даже предлагать не стану. Искусственное оплодотворение тоже исключается, потому что врачи не дают гарантию, что ребенок родится психически здоровым.

— Благодарю! — с чувством отозвался Дмитрий.

Ничего себе, заявления! Да у него на Ксанку теперь и не встанет, хоть обожрись виагры! А если вспомнить врача, то для зачатия ребенка ему пришлось бы спать с впавшей в детство женой пару лет, прежде чем появится вероятность беременности. Кошмар, какой!

— Ты знаешь, что Таисия — не твой ребенок? — продолжил тесть.

— Знаю.

— Откуда?

— Ксения рассказала.

— Давно?

— Давно, — соврал, и глазом не моргнул.

— Хорошо. Тогда ты не станешь противиться моему решению — девочку мы забираем. Я дам ей все лучшее, уже подбираем хороших учителей, гувернантку, и еще одну няню. Ребенок будет учить языки, и еще много всего, что ей пригодится в жизни. Раз другого внука мне никогда не дождаться, сделаю всё, чтобы Таисия выросла здоровой, счастливой, достойной наследницей.

— Не забывайте, что я её удочерил, то есть, прихожусь девочке отцом, — напомнил Сомов и добавил про себя — «одну наследницу ты уже вырастил — счастливую, наглую, бессовестную».

Судьба Таи его не волновала, Дима беспокоился, что теперь будет с ним.

— Я помню. У меня есть предложение. Понимаю, что от Ксении мало толку, а ты здоровый, молодой мужчина, но развод я не разрешу, забудь о нем. Врачи говорят, что моя дочь ещё может вернуться к нормальной жизни, поэтому вы останетесь женаты. Можешь завести любовницу, лучше всего возьми ее в дом экономкой, горничной, кухаркой — кем захочешь. Не придется выезжать для встреч, ни один папарацци не сможет вас подловить. Скандалы нам не нужны, это может сильно подпортить репутацию Таи. Итак, наличие любовницы разрешаю. Ксения живет у тебя, для всех она пострадала после неудачного врачебного вмешательства, нуждается в восстановлении. Сиделки для моей дочери — не твоя забота, как и прислуга, этим займется моя служба безопасности. Для всех, ты, как любящий и заботливый супруг, бережно охраняешь покой Ксаны, поэтому ни на каких фуршетах, вечеринках и приемах не появляешься. Нигде, куда принято приходить с женой.

Гуров вздохнул, потер левую сторону груди, помолчал несколько секунд и продолжил.

— С завтрашнего дня Анатолий Александрович начнет вводить тебя в курс дел, постепенно подготавливая в преемники.

Сомов подобрался — неужели?!

— Пока Ксения жива и счастлива, пока ты придерживаешься легенды и ведешь себя безукоризненно — ты ни в чем не будешь нуждаться. У моей внучки должны быть респектабельные родители с безупречной репутацией, помни об этом! Не хочу пугать, но если ты решишь, что умнее, а я слишком стар и болен, чтобы помешать, то знай, что я уже отдал соответствующие распоряжения и все подготовил. Если ты вильнешь в сторону, то моя внучка потеряет отца. Очень жаль, конечно, молодой же совсем, жить и жить, но что поделаешь — несчастный случай! Помни об этом.

Дмитрий поёжился под колючим взглядом тестя.

— Далее, — продолжил Леонид Иванович, — как ты понимаешь, муж моей дочери и отец моей внучки не может быть всего лишь финдиректором, если я официально отхожу от дел, поэтому ты возглавишь Инстрэл, разумеется, под присмотром — моим и Анатолия. Итак, ты следуешь моим указаниям, обеспечиваешь Ксении комфорт и счастливое детство, держишь втайне от посторонних ее состояние, не лезешь к моей внучке и взамен получаешь должность генерального, пакет акций и гарантированно благополучную и долгую жизнь.

Сомов шумно выдохнул — щедрое предложение!

— За то время, что мы знакомы, ты показал себя вполне вменяемым человеком. Надеюсь, не разочаруешь и впредь. Да, уже говорил — прислуга в доме будет вся за мой счет и мною же подобрана. За исключением кандидатуры любовницы, но и ее мои люди проверят, не обессудь, утечка информации нам не нужна. Кстати, тебе придется сделать вазектомию. Мне не нужны конкуренты для Таи, как и жареные факты для прессы.

— В этом нет необходимости, — поспешно отозвался Дмитрий, — я буду предельно осторожен, мне самому внебрачные дети не нужны.

— Не хочу неприятных сюрпризов, поэтому это не обсуждается. Завтра тебя отвезут в клинику, там ждут, всё сделают качественно и безболезненно, — Гуров, по-прежнему, руководил его жизнью, и компромиссов не признавал.

— Но, — мелькнула мысль рассказать, что он и так бесплоден, но неожиданно Дмитрий испугался. Вдруг Гуров разочаруется и устранит ни на что не годного зятя? Всё-таки, бесплодие для мужчины — это, как бы, неполноценность. Нет, лучше он промолчит. Даже лучше — Гуров будет знать, что обрек Сомова на бездетность, может быть, чувствуя вину, отнесется к нему еще лояльнее? — Я согласен.

— Прекрасно. Значит, завтра в клинику, день на восстановление, и потом поступишь в распоряжение Анатолия Александровича.

День на восстановление? Наркоз? Это опасно? — встревожился Сомов. Сомнения накинулись с новой силой.

— Местное обезболивание, вмешательство минимальное, — поморщился Гуров. — Прекрати истерить, ничего с тобой не случится, мне нужен живой и здоровый зять. Айболиты расстараются. О другом думай — осознаешь ответственность? Потянешь компанию?

— Да, я справлюсь.

— Это в твоих интересах, ведь в противном случае ты останешься ни с чем. Рекомендую не предпринимать никаких шагов и не принимать единолично никаких решений. Сначала консультация со мной и Щербаковым, впрочем, к этому мы еще не раз вернемся, когда будем обсуждать контракт.

— Я понимаю.

О, чуть не забыл! Твои родители слишком рьяно принялись заботиться о девочке, намекни им, чтобы умерили пыл. Надеюсь, у тебя хватит ума не рассказывать им, что Таисия не родная тебе?

— Я не идиот.

— Надеюсь. Значит, объяснишь, что ребенок переезжает к нам, потому что Ксане нужен покой, а девочке незачем видеть больную маму. Твои родители смогут видеться с ребенком — нечасто и под присмотром — в отдельно обговоренные дни. В твоем доме они не должны никогда появляться, Ксению им видеть незачем. Я бы совсем перекрыл им доступ к Таисии, но это будет выглядеть достаточно подозрительно. Напоминаю, что для всех — у нас дружная и любящая семья.

— Конечно. Я поговорю с родителями.

— Ещё — напишешь завещание на всё своё имущество. Недвижимость, счета, акции, машины — всё, чем владеешь, завещаешь Таисии. Отбирать ничего не собираюсь, это будет гарантия, что ты сто раз подумаешь, прежде чем решишь, пойти против. Я знаю, что ты многое приобретал на отца с матерью, поэтому даю тебе месяц, чтобы вернуть имущество. Дарственная, покупка — не важно. Конечно, завещание можно отменить, написать новое, но, не обольщайся, что это поможет. Таисия, в любом случае, твоя дочь и является наследницей первой очереди. Родители уже пожилые люди, им не так долго осталось, а больше близкой родни у тебя и нет. Повторяю — это не угроза, если ты будешь играть по моим правилам, тебя и твои копейки никто не тронет. Должность генерального, соответствующий оклад, пакет акций, власть и космические перспективы, разумеется, под моим присмотром, что в твоих же интересах — считаю, щедрой платой за то, что ты остаешься без родных детей и всю жизнь будешь добр к моей дочери.

— Я все понимаю, не подведу! — твердо ответил Дмитрий.

Домой он ехал, еле сдерживая ликование — получилось! Он смог, он выбился, он прорвался!

Потерпеть жену с протекающей крышей? Да, запросто! Дом огромный, отведет ей весь второй этаж, пусть сиделки за ней следят. Сделать ее счастливой? Еще легче — потакать всем капризам, покупать сладости, игрушки, никогда не ругать. И он будет для нее хорошим, Гуров не сможет ни к чему придраться. Тайку заберут? Да, на здоровье! Чужой ребенок его не волновал, от слова «совсем». Конечно, провели его Гуровы ловко, но теперь он засыпан ништяками, так что, на многое можно закрыть глаза. С родителями будет сложнее, но он что-нибудь придумает. Как-нибудь объяснит, почему им нельзя к сыну в дом, а внучку они будут видеть по расписанию.

В клинике Дмитрий распереживался. Врач, отметив бледность пациента, поспешил развеять страхи.

— Мы сделаем вам местное обезболивание. Зубы лечили?

Сомов кивнул.

— Вот! Это даже проще. Я сделаю небольшой надрез, совсем крошечный, он заживет за три дня. Через неделю можете вести половую жизнь. Единственно — полная стерильность наступит только через три месяца, поэтому в течение этого срока рекомендуется применять контрацептивы.

Как доктор и обещал, процедура прошла быстро и большого дискомфорта Дмитрию не доставила.

Гуров был доволен зятем, чем не преминул с Сомовым поделиться.

Итак, жизнь сделала новый поворот, но он, кажется, опять успел ухватить выигрышный билет.

Почему-то после вазектомии, он стал засматриваться на детей. Главное, когда ему сообщили, что он бесплоден на 80 % — это его не особенно взволновало. Может быть, потому, что вероятность стать отцом у него была? Совсем небольшая, но была. А после операции у него никогда не будет сына. И даже дочери. Он достиг многого, богат, успешен. Кому достанется всё, если он умрет? Не то, чтобы он собирался, но подумать стоит. Правильно, все достанется Тайке, которая ему не родная.

Стало обидно.

Как так-то?

Если бы Машка родила ему ребенка! Он бы точно знал, что это его ребенок, и все оставил ему! Или ей. Нет, сын, всё-таки, лучше.

Господи, о чем он думает? Они с Машкой почти каждую ночь… и никаких детей. Почему он не пошел на обследование вместе с ней? Врач говорил, что, обратись он на пару лет раньше, его проблему можно было бы излечить. Могла же Маша настоять? Да, он отказался, да, и слышать не желал, но если она так хотела ребенка, почему не уговорила, не убедила? Он был бы здоров, если бы Мария проявила упорство и настойчивость.

Эх…

Кстати, теперь можно вернуть себе Машку! Заберет ее кухаркой, готовит она замечательно! Черт, она же беременна, куда её спиногрыза-то девать? Ребенок в доме ему не нужен, тем более…

Беременна…

А вдруг, она беременна именно от него, от её мужа?

Догадка полоснула, обожгла, заставила зажмуриться. Может ли такое быть? Они не предохранялись три года — и ничего. Но врач говорил… Черт подери, вероятность есть, срок у Марии больно подходящий…

Если у Маши его ребенок…

Никогда не хотел детей, но оказалось, теперь ему важно знать, что он настоящий мужик и оставит после себя сына! На худой конец, дочь.

Да и Мария будет более сговорчива, если он намекнет, что сможет отсудить у неё ребёнка, если она не согласится на его условия. А она может, он уже понял, что плохо знал свою жену. Ей же, дуре, с бывшим мужем будет лучше, чем матерью-одиночкой! Правда, вкруг неё странное скопление мужиков, но с ними он разберется.

Сначала он должен узнать, от кого она беременна! Причем, это надо сделать так, чтобы тесть ничего не заподозрил.

Счастье.

Чем его можно измерить?

Чашками кофе, принесенными любимым тебе в постель? Или — нежными поцелуями? А, может быть, улыбками ребенка?

Маша была абсолютно, категорически, безвозвратно счастлива.

После объяснения в прихожей прошла неделя, промелькнувшая, как один день, столько радости неё вместилось.

Как говорил классик?

«Счастливые часов не замечают».

А так же — дней, других людей, погоду на улице.

Егор с Марией не могли друг от друга оторваться.

Как изголодавшиеся и мучимые жаждой путники, которые, наконец-то, достигли оазиса, они пили свое счастье, и никак не могли насытиться.

Совершенно непонятно, как при этом оба успевали выполнять свою работу, причем так, что никто не догадывался, какие смерчи, самумы и ураганы происходят в личной жизни Корнева и Афанасьевой.

— Только-только устроилась, мебель купила, — вздыхала Маша, оглядывая гостиную.

— У меня дом — триста метров, можешь каждые полгода новую мебель заказывать или перестановку затевать, — пробормотал Георгий, уткнувшись носом в волосы Маши. — Нет, правда, переезжай уже ко мне! Не могу без тебя!

— По-моему, последнюю неделю ты «без меня» единственно, когда я туалет посещаю, — улыбнулась Маша. — И то не всегда.

— Боюсь выпустить из рук и на минуту, — признался мужчина. — Так долго тебя ждал! Так долго искал!

— Гош, мне надо поработать.

— Работай.

— Не получается! Когда ты рядом, у меня все мысли в кучу, я сейчас такого наработаю, что меня уволят. Хотя бы, отсядь в кресло!

— Я и говорю — зачем тебе работать? Я способен не только прокормить свою любимую женщину, но и выполнять все её капризы, в пределах этого города. Но мы — молодая, активно развивающаяся компания. Я рассчитываю, что в обозримом будущем смогу выполнять твои капризы в пределах страны, потом — Европы, дальше — всего мира. Но моя цель — выти на уровень Галактики, — и, не подумав отстраниться, Егор поёрзал, устраиваясь удобнее, а затем принялся покрывать невесомыми поцелуями волосы девушки.

— Как — зачем работать? Мне нравится, у меня получается, это интересно, в конце концов! Один раз я уже поддалась на уговоры, и к чему хорошему это не привело. Не собираюсь сидеть ни на чьей шее, хочу сама чего-то добиваться и сама зарабатывать!

— Скоро наша дочка займет все твое внимание, так и так придется увольняться.

— Еще чего! Я прекрасно смогу работать на дому, как, например, сейчас.

— Моя жена не должна работать!

— А что она должна?

— Любить меня, наших детей и жить в свое удовольствие.

— А работа — и есть одно из удовольствий. Домохозяйкой не стану, даже не уговаривай! Я столько добивалась этого места, так старалась, у меня есть достижения, нарабатывается авторитет — и всё бросить? Ни за что!

— Малышка родится, посмотрим, как ты сможешь совмещать. Маш, правда, ну ее, работу, а?

— Мама поможет. Справимся!

Георгий вздохнул — характер у Маши — кремень. Давить он не может, а на уговоры она не поддается. Ладно, если ей нравится, пусть работает. Наймет домработницу, чтобы не приходилось отвлекаться на уборку и готовку. Можно еще Машиных родителей попросить переехать к ним. А что — дом большой! Если не захотят жить в одном доме с семьей дочери, так, на участке и второй есть, меньше размером, полностью благоустроенный и обставленный. Надо будет спросить, что об этом думает Мария. Но сначала — затащить-таки, Марию в загс.

Это оказалось не так просто.

— Егор, мне кажется, мы спешим, — отнекивалась Мария на очередное предложение навестить загс.

— А мне кажется, мы уже на пять месяцев опаздываем! — возражал мужчина. — Я не хочу усыновлять нашу дочку, что придется делать, если она родится до того, как ее родители, наконец, распишутся.

— Времени еще полно! Нам и так хорошо, правда? Ну, кто женится, спустя неделю после знакомства?

— Мы знакомы целых пять месяцев! Это признался я только пять дней назад, — возразил Корнев. — Ма-аш!

— Дай мне еще немного времени, хорошо?

Георгий только сопел — упрямая! Но ничего, он найдет способ…

Почему-то ему казалось очень важным поспешить с бракосочетанием.

Собственнические замашки или что-то другое?

Он не знал, почему так спешит, зато понимал, как и что должен сделать.

Через два дня он вытащил Марию погулять.

— Погода, смотри, какая! Вам нужен чистый воздух и небольшие физические нагрузки, — уговаривал Егор. — Доедем до Набережной, машину бросим на стоянке, а сами походим вдоль реки, потом поднимемся в парк.

И Маша согласилась — солнечные лучи, яркая листва деревьев, синева неба так и манили на улицу.

Как запланировали, прогулялись по Набережной. Маша еще походила бы или посидела на лавочке — открывающаяся панорама завораживала, так спокойно и умиротворенно ей давно уже не было, но Егор вёл дальше.

— Смотри, какие клумбы разбили! Подойдем поближе?

Дальше были — новые афиши, которые, непременно нужно было прочитать. Потом мужчине захотелось пить, но на улице он не захотел, увлёк Марию к супермаркету. Дальше — быстрым шагом через небольшой парк — «смотри, какие фонтаны, жаль, что еще не работают. Обязательно придем сюда попозже!»

Маша начала подозревать, что Гоша вытащил ее на улицу не просто так, цель их прогулки где-то рядом.

За парком оказался ЗАГС.

— Зайдем?

— Зачем?

— Посмотрим, как тут и что, — Георгий состряпал невинную физиономию. — Все равно, мимо шли, почему бы не заглянуть?

Заглянули.

— Корнев и Афанасьева? — прямо в холле их перехватила строгая женщина. — Что же вы? На пять минут опоздали уже!

— Опоздали? — Мария вопросительно повернулась к Георгию, но тот подхватил ее под локоток, чмокнул куда-то в район глаза и, пробормотав: «Все потом!» — потянул вслед за строгой дамой.

— Расписывайтесь здесь и здесь, — показала женщина, когда они вошли в небольшой кабинет.

Маша еще раз попыталась выяснить у Гоши, что происходит.

— Потом, Машуня! Видишь, человек ждет, мы и так опоздали! Поставь подпись, потом я все объясню!

— Егор, ты меня пугаешь! — пахло подставой, но, во-первых, от Георгия она подстав не ожидала. И, во-вторых, они в загс попали впервые, чтобы изготовить свидетельство о браке, надо заранее предоставить паспорта. Наверное, они подают заявление на заключение брака? В принципе, она не против, тем более, если ей память не изменяет, от подачи заявления до самой регистрации должно пройти не меньше месяца.

И Маша расписалась, где показала строгая дама.

Следом за ней подписи поставил подозрительно довольный Георгий, вернулся к Маше, обнял и поцеловал в ухо.

— Люблю тебя! — тихий шепот в волосы.

Румянец залил щеки — приятно, чего уж там! И капельку стыдно — на людях-то.

Хоть строгая дама головы не поднимала, пишет что-то у себя, всё равно, неудобно.

— Ну, молодые люди, — женщина встала, улыбнулась. — Поздравляю вас с созданием семьи! Желаю долгой и счастливой жизни в любви и согласии! Ваше свидетельство.

Маша непонимающе перевела взгляд с женщины на Егора, потом обратно.

— Гоша, мы, что…

— Потом, солнце моё, всё потом! Сердечно благодарю! — мужчина забрал бумагу, подхватил не успевшую опомниться Марию и чуть ли не на руках, вынес её на улицу.

— Гоша! Объясни, что сейчас было?

— Мы расписались. С этого мгновения ты — моя законная супруга, — честно ответил… муж.

— Гоша… Кто же так делает? Ты все собираешься добиваться таким способом?

— Машуня, — град поцелуев, — я же просил, а ты — «потом», да «попозже»! Что мне оставалось? Если бы я тебя ждал, то мы до рождения дочери дотянули, и «да» ты отвечала бы в перерыве между схватками. И подпись получилась бы корявая. А так — посмотри, какая красота!

— Что мы скажем родным? И Надежде Львовне? Они не поймут, если мы зажмем такое событие.

— А мы не зажмем. С самыми близкими отметим, но скромно. Никаких ресторанов, устроим пикник в нашей усадьбе, пригласим их, а под шашлычок и признаемся, что поженились, — предложил Георгий. — Или ты хочешь красивую свадьбу? Прости, я дурак, все девочки мечтают о красивой свадьбе.

— У меня не было настоящей свадьбы, это правда, но не в этом дело, — ответила Маша. — Ты поженил нас, фактически, обманом. Кстати, как у тебя это получилось?

— Взял наши паспорта и три дня назад отнес в загс. Заплатил немного и… вот, — развел руками Георгий. — Ты жалеешь?

— Что мы стали мужем и женой? Нет.

— Жалеешь, что не было свадьбы?

— Немного.

— Но это еще можно исправить!

— Каким образом? — заинтересовалась женщина. — У меня скоро пузо полезет, какая из меня невеста?

— Нет, скажи — ты хотела бы праздник?

— Не слишком пышный, для родных и друзей — да, наверное.

— Хочешь праздник, значит, праздник будет! — твердо ответил Корнев.

— Повторим поход в загс на бис?

— Повенчаемся. Скажи, ты не против?

— Венчаться? — Маша на мгновение замерла, глядя в Гошины глаза. — Не против.

— Вот и договорились! Завтра заедем в церковь, узнаем, когда будет можно. Господи, ты — моя жена! Думал, что никогда этого не дождусь!

Егор сгреб Машу в охапку и закружил, целуя.

Прошло два дня, как они муж и жена. Правда, Мария так и осталась жить в двушке, но Георгий, практически, к ней переселился. Конспиратор.

Маша и не подозревала, насколько нежным он может быть. Она купалась во внимании, плавилась, таяла и понимала, что никогда ничего подобного не испытывала.

Его руки, губы дарили блаженство, горячий шепот вгонял в краску и посылал по телу стада мурашек. Даже ребенок одобрил, радостно реагируя на голос мужчины.

— Как мы назовем нашу девочку? — как и мечтал — щекой на животе жены, вслушиваясь, не откликнется ли ребенок.

— Не думала еще. А ты как бы хотел?

— Полина. Полюшка. Поленька, — мечтательно пробормотал Егор. — Или Александра. Сашенька.

— Мне нравится.

— Какое из двух?

— Оба.

— Значит, выберем путём жребия, — решил Георгий и вскочил. — Машка, что мы лежим-то? Тебе надо поесть и витамины сегодня ты не пила! Сейчас все принесу.

— Я не инвалид, сама дойду, — рассмеялась Маша. — Тут два шага всего.

— Кстати об этом! Маш, мы ютимся в двушке, размером меньше, чем спальня в нашем доме! Когда уже мы переберемся в родовое гнездо? Ребенок должен проникнуться духом дома, потом, там экология лучше, воздух!

— После пикника, ладно? Ну, не могу я бросить Надежду Львовну! Она так одинока, несмотря на количество бывших учеников! Так страшно, на склоне лет остаться совсем одной… Не возражай, я же вижу! Она всю жизнь была в центре событий, среди людей, детей. Была нужна, ее мнение спрашивали, а тут осталась одна. Да, вы ей звоните, навещаете по праздникам, но человеку требуется тепло каждый день, а не только на день рождения и новый год! Она и квартирантку взяла только для того, чтобы рядом живая душа была, и Сашеньку ждет, как свою внучку.

— Заберем к себе, как и твоих? Надо, я еще один дом поставлю, место есть, и соседний участок продается, тот, что через дорогу. Правда, он втрое меньше нашего, но зато за ним ухода меньше, — пожал плечами Георгий. — Будут у наших детей две бабушки. Другой вопрос — захочет ли сама Надежда Львовна? И согласятся ли твои?

— А ты спроси, — прошептала Маша.

— И спрошу! На пикнике. Если они нас не прибьют, когда узнают, что мы, втихаря, уже расписались.

Было так здорово, так волнительно — делать вид, что это просто пикник!

Маша видела, что и ее родители, и Юра, и Надежда Львовна ждали — когда? Ну, когда же эти ненормальные влюбленные объявят о свадьбе! — и предвкушала их реакцию на новость.

Конец мая выдался на редкость теплым, даже жарким. Маша слышала, что даже купальный сезон уже был открыт — по выходным городской пляж был заполнен под завязку. Если в тени далеко за тридцать, только и спасаться — под кондиционерами и у реки.

Так получилось, что в усадьбе Мария не была больше месяца, и когда Георгий привез ее, то ахнула — до чего хорошо!

Бассейн наполнили водой, цветы набирали цвет, кусты кустились, вылизанные, будто умытые, дорожки, ярко-зеленые, свежестриженные газоны. Она не ошиблась — летом здесь еще лучше! А дом?

Женщина ходила по нему, заглядывала в комнаты, внутренне обмирая от восторга. И переделывать ничего не хочется, так продумано, так здорово все устроено!

Разве что — заменить кровать в спальне?

Заметив, что Мария стоит возле ложа и задумчиво его рассматривает, Георгий подошел, обнял сзади, прошептал на ухо:

— Никого здесь не было до тебя. Ты — первая женщина, которая переступила порог этой комнаты. Первая и единственная.

Ну, вот как он может так угадывать, о чем она думает, что ее беспокоит?

Разумеется, процесс знакомства с домом и усадьбой пришлось отложить. На час. А потом — еще на пару.

— До пикника еще два дня, успеем! — успокаивал ее муж.

Конечно, они успели, тем более что Георгий нанял двух помощниц и повара.

В назначенный день съехались все самые дорогие им люди.

Смех, теплая атмосфера — и не только из-за плюс тридцати в тени — вкусная еда, прогулка по окрестностям, хорошая компания, красивое место.

И, наконец…

— Мы пригласили вас, — начал Гоша, обняв Марию, — чтобы поделиться радостным для нас событием.

Выдержал паузу, поочередно посмотрев на брата, на Надежду Львовну, на девушку Юры, родителей Маши и продолжил:

— Позавчера Мария сделала меня самым счастливым человеком на свете.

Пауза.

— Стала моей женой, — договорил Георгий и ещё раз поцеловал розовую от смущения Машу.

— О-ох! В мае поженились! — мама.

— Как, уже? — папа.

— Ну, вы даете! — Юрий.

— Поздравляю! Наконец-то! — Надежда Львовна.

— А, как же, свадьба? — Катя.

— Отвечаю по порядку — двадцать второго мая, это не «всю жизнь маяться», а день Николая Чудотворца. Я узнавал специально, выбрал самый удачный день. Далее — тянуть до рождения нашей дочери мы не хотели. Да, брат, спасибо за поддержку. Надежда Львовна, благодарим! Катя — свадьба обязательно будет! Надеюсь, вы посмотрите на нас, и тоже решитесь.

Катерина хихикнула и ткнула Юрку локтем:

— Он решится? Да, ни в жизнь! Разве что, я все возьму в свои руки.

— Возьми, Екатерина! Возьми! — театрально воскликнул Юрий. — Я весь твой!

— Паяц! — фыркнула девушка, и оба рассмеялись.

— Просим прощения, что не пригласили вас на бракосочетание, но оно у нас было совсем не торжественным, так что, ничего интересного и волнующего, кроме самих участников, — Георгий снова притянул Марию и легко поцеловал ее в висок. — Но мы приглашаем вас всех на венчание, которое состоится двадцать первого июля.

— Поможете всё организовать? — Маша обвела взглядом женскую половину общества.

И все задвигались, загомонили, затормошили молодоженов.

Мама, как водится, заплакала. Отец, крякнув, тряс руку Гоше, Юрка и Катя пристали к Маше с расспросами, а Надежда Львовна улыбалась, переводя взгляд с одного на другого.

— У меня не все новости. Вернее, предложения, — улыбнулся Георгий. — Я хочу, чтобы мы перебрались с Машей в этот дом. Сами видите, как тут чудесно! Но есть одно «но» — Мария категорически не хочет оставлять работу и расставаться со всеми вами.

— И со мной? — Юра получил новый тычок от Кати и рассмеялся.

— Нет, ты удобоварим только в дозированном виде, — отреагировал Егор. — Раз в неделю, ну, два, так и быть, потерпим, но не чаще! Мы с Машей предлагаем вам, Нина Михайловна и Сергей Сергеевич, переехать к нам. Если не хотите жить в одном с нами доме, то есть второй — вон он. Полностью благоустроенный.

— Мама, папа, — вступила Маша. — Правда, подумайте! Сашенька родится, будет чем заняться.

— Дочка, — мать заплакала, закрыв лицо руками. — Спасибо!

— Егор! — отец, часто-часто моргая, снова потряс руку зятю. — Отдельный домик — это то, что надо. И рядом, и перед глазами не маячим друг у друга.

— Ого, брат, я вижу, ты не только свадьбу зажал, но и племянника? — ахнул Юрий. — Поздравляю, партизан! Когда я стану дядей?

— В октябре, — негромко пояснила Мария.

— Завидуй молча, — шутливо отмахнулся от брата Егор, задавив тревогу — дядей ли? Может быть, отцом?

Поймал взгляд учительницы и тут же сам себя одернул — отцом будет он, Гоша! Это его дочка!

— Ну, вот и хорошо! Сейчас пойдем, покажу ваши будущие хоромы, — выдохнул Гоша.

— Надежда Львовна, а вы не хотели бы поселиться вон в том доме? — Мария показала на забор в сторону соседнего участка. — Правда, он меньше, чем наш, да и сам участок небольшой, но зато воздух там такой же свежий, тишина, лес и мы с Егором будем рядом.

— Егор, Маша, что вы задумали? — нахмурилась учительница.

— Понимаете, соседи продают участок, — принялся объяснять Гоша. — Вернее, я его уже купил. И подумал, что дом без присмотра быстро придет в негодность, станет нежилым, потеряет свет и жизнь. Потом, у нас скоро родится дочка. Кто лучше вас сможет привить ей любовь к чтению? Но это всё ерунда! Главное — мы с Машей не хотим с вами надолго расставаться, потому что, если бы не вы, то никаких «мы» не случилось бы. И если бы не вы, то неизвестно, как сложились бы наши с Юркой жизни, потому что, когда погибли наши родители, только вы помогли мне удержаться на плаву, не впасть в отчаянье, вылезти самому и не дать брату наделать глупостей.

— И со мной неизвестно, что было бы, если бы я не прочитала ваше объявление о сдаче комнаты, — поддержала Мария. — Надежда Львовна, мы будем очень рады, если вы согласитесь!

— Но, как же это? У меня и денег нет, чтобы отдать за такой дом, — заволновалась учительница. — Если продать мою квартиру, наверное, даже половины не наберу.

— Ничего продавать не надо, участок я уже купил. Если вы переедете, то сделаете нам большое одолжение. А надоедим, устанете от тишины, отравитесь кислородом — всегда сможете вернуться в город, пожить немного, подкоптиться, устать от суеты — и снова, к нам, на природу! Пойдемте, я всё покажу — и вам, и вам, Нина Михайловна и Сергей Сергеевич…

Так хорошо, что просто не верится.

Во второй половине июня Марию вызвали на очередное совещание.

Животик уже немного выделялся, но Маша перешла на более свободные наряды, поэтому не особенно опасалась, что ее состояние будет заметно. А заметят — уже не страшно — она же замужем!

К слову, о смене своего статуса, она до сих пор не сообщила, да и паспорт на замену отнесла, буквально, пару дней назад. Гоша настоял, так бы она ещё долго не собралась.

Глупо, конечно, но у нее была не то, чтобы фобия, просто, неприятие любых контор. Чувствовала она себя там очень неуютно, подавленно, как нищий родственник, ожидающий милостыню. И ничего не могла с собой поделать, силком заставляя себя идти, и только тогда, когда дальше откладывать было уже невозможно.

«Легче к стоматологу сходить, чем в любую контору, — мрачно думала женщина. — Получу паспорт с новой фамилией, тогда и на работе сдамся».

Дома все было отлично.

Родители, пока, не переехали окончательно, но вовсю уже обустраивались в отдельном доме, проводя в усадьбе три-четыре дня в неделю. Мама мигом подружилась с садовником, и они на пару зависали на клумбах, попутно раскрутив Георгия на две теплицы.

— Каждый год ранние овощи будут, — радовалась мама. — Свои, самые полезные и чистые!

— Куда нам две теплицы овощей? — пугалась Маша. — Не съедим.

— Вторая — для цветов, рассады, — поясняла Нина Михайловна. — Увидишь, как будет хорошо!

Надежда Львовна пообещала перебраться ближе к осени, а пока наведывалась раз в неделю.

Георгий разрывался между работой и домом, стараясь каждую свободную минуту проводить с Марией.

Идиллия, да и только!

Маша тихо радовалась и тут же стучала по деревянной столешнице — чтобы не сглазить.

После усадьбы город воспринимался плохо — жарко, пыльно, шумно. Нет, как же хорошо, что они теперь далеко от этого муравейника!

Женщина оставила машину на стоянке компании, приветливо кивнула охраннику и поднялась на свой этаж.

— Мария Сергеевна, голубушка! Похорошела-то как! И поправилась! Что значит — комфортные условия труда! — радостно приветствовали ее в отделе.

— С каких это пор для женщины «поправилась» равно «похорошела»? — ехидно осведомился сисадмин Гена. — Ох, и язвы же вы, слабый пол!

— Да Маша не обиделась! Правда, Маш? — Галочка тревожно заглядывала в глаза. — Я в хорошем смысле!

— Не обиделась, — улыбнулась Мария.

— Тем более что она на самом деле похорошела, — подошел и старший менеджер. — Посвежела, глаза блестят… Мария Сергеевна, а вы у нас, часом, не влюбились?

— А… Э…

— Запускаем новые проекты, — доверительно сообщил Владлен Максимович, немедленно утянув ценного работника к себе в кабинет. — У вас полчаса, чтобы ознакомиться с концепцией. Материалы строго конфиденциальные, видите, держу при себе и в бумаге. Конечно, электронные носители удобны, но скопировать с них информацию проще, чем с листка бумаги.

— Украсть, вы имеете в виду?

— Именно. Так вот, ознакомьтесь, я сам зайду за вами, когда все соберутся.

Мария открыла папку и углубилась в изучение. Что ж, работа предстоит интересная, это хорошо.

Мария просматривала текст, делая для себя пометки, пока не добралась до последнего проекта — совместного с Инстрэл!

Значит, есть вероятность встретиться с Дмитрием. Это плохо. С другой стороны, она замужем, а что животик, так с замужними женщинами такое случается. Попробуй, определи на глазок — шесть месяцев у нее или пять? Тем более, Сомов и дети — полярные противоположности. В том смысле, что Дима никогда не интересовался ничем, что относится к детям.

Маша подавила легкий приступ беспокойства и углубилась в чтение.

Владлен Максимович пришел за ней не через полчаса, а почти за час, за это время она успела набросать несколько вариантов и идей.

В зал совещаний они вошли, оживленно обсуждая одно из её предложений, поэтому Маша не сразу заметила, что в помещении находятся не только представители Квадро.

Чёрт, чёрт и ещё раз — чёрт! Вспомни его — и вот он. Сидит напротив и прожигает в ней дыру.

Что-то Дима выглядит не так лощено, как в прошлый раз. Будто, полинял.

Женщина тряхнула головой, отгоняя видение линяющего Сомова.

Так, сосредоточиться! Она на работе, вот, работой и будет заниматься.

— Думаю, все уже друг другу знакомы, но всё равно представлю нашего партнера. Как вы все знаете, один из наших новых проектов — совместный с компанией Инстрэл. Первый опыт показал, что мы отлично сработались. Прошу любить и жаловать — генеральный директор компании «Инстрэл», Дмитрий Николаевич Сомов, — коротко отрапортовал Владлен Максимович.

«Генеральный? Ничего себе! Добился-таки, своего!» — хмыкнула про себя Маша, внешне изобразив только вежливое безразличие.

Ребенок возмущенно топнул ножкой, перевернулся и толкнулся еще раз, похоже, упершись прямо в мочевой пузырь.

Ах, как не вовремя!

Несколько минут Маша стоически терпела позыв, но неугомонное дитя, как специально, толкало и давило только в одну сторону. Ещё немного и она опозорится прямо тут.

— Прошу прощения, — извиняюще улыбнулась она, дождавшись паузы в переговорах. — Мне нужно выйти.

Сомов нехорошо прищурился, сконцентрировав взгляд на ее фигуре.

Заметил?

Ну и черт с ним!

Маша не спеша, вышла из зала, а там припустила со всей возможной скоростью.

«Ребенок! Что ты делаешь? Пожалей маму!»

— Мария, постой! — сзади хлопнула дверь, её догонял сам генеральный.