Пустоцвет

Глава 17

Леонид Иванович сидел в одиночестве, рассеянно глядя, как ловкая горничная накрывает на стол.

Летнее утро, еще свежо после ночи, но уже высохла роса, и воздух прогревается на глазах. В доме кондиционеры, а тут — прохлада от растений, легкий навес заслоняет от горячих лучей.

Хорошо!

— Валентина Степановна приказала себе в спальню завтрак подать, — негромким голосом известила она хозяина, когда тот выразительно посмотрел на нее и перевел взгляд на одинокую чашку.

Значит, опять один. Что ж, он почти привык.

Мужчина обвел взглядом уголок отдыха — здесь легко поместились бы человек двадцать, и локтями бы не сталкивались. Когда дом проектировали, он специально дал указание выделить место для уголка отдыха и устроить все там по высшему разряду.

Легкий, но прочный навес, который не давил, не мешал видеть небо и окружающий дом сад. Деревянный настил из тщательно оструганных и покрытых специальным составом досок — хоть босиком ходи — теплый, домашний, придающий уголку особую прелесть. Большой дубовый стол на резных, дубовых же, ножках, мягкие кресла, которые можно было легко поменять на садовую мебель. В одном углу поляны — большой мангал и барбекюшница, в другом — что-то вроде среднеазиатского топчана с низеньким столиком — любимое место хозяина и его гостей. Посидеть на мягком диване, босиком, поджав ноги, выкурить сигару, неспешно отхлебывая из бокала или рюмки. Перекатывая во рту благородный напиток, ощущать бархатные или резко-пряные нотки послевкусия, не спеша, вести мужские разговоры — о бизнесе, о женщинах, машинах, хобби…

Дети…

Ради семьи он так старался, не ради себя же!

Рвал жилы себе и помощникам, сметал с лица земли конкурентов, торопился накопить, заработать, построить.

Дом и участок поднимал с учетом большой семьи. Мечтал, как будет отдыхать, полулёжа на топчане, рядом любящая жена, а по саду разносятся крики играющих внуков.

Мечтатель хренов!

Домечтался…

Нет, он, как и грезилось, на топчане, только рядом ни жены, ни нескольких внуков.

Единственная дочка. Единственная внучка.

Жена хотела родить, он отмахивался — не до потомства, для себя не пожили, потом, позже! Время пролетело незаметно, очнулся, когда Вале уже за тридцать стукнуло.

Первая беременность — выкидыш. Вторая — тоже. Ксения получилась с третьей попытки, причем, жене пришлось почти всю беременность пролежать на сохранении.

К сожалению, родилась девочка, а ему нужен сын, наследник!

И следом опять два выкидыша.

Валя больше не хотела, слишком тяжело ей все давалось, долго приходила в себя, много плакала. Но муж настоял, и третья попытка увенчалась беременностью. Долгие девять месяцев, тяжелейшие роды, в результате которых Валентина едва не умерла и стала бесплодной.

Долгожданный мальчик.

Но радость быстро померкла, когда выяснилось, что ребенок неизлечимо болен. Он поднял на уши всех, до кого смог дотянуться, приглашал лучших специалистов — но Костя умер в шесть месяцев, прожив на два месяца больше, чем давали ему врачи.

Это был крах. Крах всех надежд, крах мечты.

Супруги замкнулись в своем горе, почти перестав общаться друг с другом.

В какой-то момент Гуров очнулся, обнаружив, что по саду бегает чумазый четырехлетний ребенок.

Дочь.

Стыдно признаться, но он о ней почти забыл. Сразу после рождения девочку отселили в западное крыло, чтобы она своим криком не беспокоила родителей и их гостей.

Жена полностью отгородилась от детей — и от Ксении и от больного Костика. Упрекала, что из-за эгоистического желания мужа обзавестись наследником, чуть не погибла, несколько лет провела, как в аду. Он не мог ее винить, у жены был повод его ненавидеть.

Брошенная на нянек, девочка росла совершенной дикаркой, сосала палец, плохо говорила и шарахалась от родителей. Нет, дурой она не была, просто привыкла, что взрослым до нее дела нет, вспоминают только для того, чтобы наказать или отнять что-то.

Гуров схватился за голову — единственный ребенок империи, наследница!

Нерадивые няньки были немедленно уволены, на их место наняли новых нянек, гувернантку и толпу учителей.

Жизнь Ксюши полностью переменилась — теперь все ее просьбы немедленно исполнялись, все были ласковы и предупредительны.

Терзаемый раскаяньем за первые годы жизни дочери, Леонид Иванович старался наверстать упущенное, окружив ребенка заботой и любовью.

Как оказалось, маслом кашу испортить можно. Как и ребенка — любовью. Выросшая в атмосфере вседозволенности, Ксана получилась чудовищной эгоисткой. Но он любил ее и такую.

Мысль развестись с женой, найти помоложе, родить сына, поначалу мелькала, но Гуров терпеть не мог скандалы, а развод — это большой скандал. Все станут обсуждать его семью, показывать в спину пальцем, хихикать, когда он не видит.

Респектабельность — это не только успешные дела и солидное состояние. Респектабельность, в первую очередь, безупречная репутация, как деловая, так и личная. Уважение окружающих. Благопристойность. Надежность.

И Леонид Иванович отмел идею новой семьи.

Точно так же он отмел идею суррогатной матери — никакие деньги не заткнут рот, если женщина решит поделиться, что не Валентина Гурова, а она родила императору наследника. Разве что, убить, но убийство — тоже скандал и риск для репутации. Самая крайняя мера. Нет, лучше не ввязываться. Есть дочь, родная кровь. Вырастет, он удачно выдаст ее замуж, она родит внука…

Выросла, да. И родила. Опять девчонку, еще и черт знает от кого. Пришлось, спасая ту самую респектабельность, создавать ей подходящего мужа, раз уж Ксана не утерпела и пустилась во все тяжкие.

Сомов не особенно укладывался в образ зятя, который Гуров сам себе нарисовал, но выхода другого не было. Только голодный карьерист из низов закроет глаза на внебрачного ребенка и будет в рот тестю смотреть, во всем слушаясь, с наследником другой империи этот номер не пройдет. Было проще поднять наверх парня из среднего класса, который будет до смерти благодарен, чем договариваться с кем-то из молодых мужчин высшего круга, у которых и так все есть. Которым подержанная дочь Гурова, точно, не нужна.

Да и Ксанке лучше, если муж на коротком поводке, с мужем из другого круга на поводке была бы уже она сама.

Но и тут что-то не заладилось.

Дочь не нагулялась, что ли? Хотя, он же давал ей такую возможность, прикрывая и присматривая.

И вот, пожалуйста — к чему он пришел?

Ксения впала в детство и, чтобы ни говорили врачи, он чувствовал — это навсегда. Значит, история повторяется — ему опять придется растить девочку, махнув рукой на ее мать. Внучку. Дочку шального рок-певца, наркомана и пьяницы, перетра… переспавшего с парой сотен баб, не все из которых были чисты и невинны.

Господи, за что ему всё это?

Он теперь внимательно следил за внучкой, проводил с ней много времени, играя и просто общаясь. Сделал вывод из прошлого, и у Таи были не только плюшки, но и обязанности и наказания в виде временного лишения сладкого или игрушек, если она себя плохо вела, не слушалась. Были ограничения и запреты — в меру, конечно, чтобы ребенок понимал — его любят, но это не значит, что всё разрешат. Надо сказать, перевоспитывать двухлетку проще, чем четырехлетку, в случае с Таисией он почти не опоздал.

Пока Тая производила впечатление нормального ребенка, но Гуров со страхом ждал — не проявятся ли плохие гены ее отца.

Инфаркт разбил его жизнь на «до» и «после».

Трудно было привыкать, что не все теперь ему было доступно, что появились вещи, которые он больше не мог себе позволить. И с работой — состояние здоровья не позволяло, по-прежнему, держать руку на пульсе бизнеса, быть в курсе абсолютно всех событий и изменений в сегменте рынка, везде успевать. Да и Щербаков начал сдавать, трудно одному все на себе тянуть.

Хорошим выходом показалась идея сделать из зятя помощника, посадив в кресло генерального, дать ему толику власти.

Гуров давно понял, что для Дмитрия очень важна внешняя составляющая успеха — поклонение, почитание, зависть других. При этом Сомов не был идиотом, имел неплохую деловую хватку и профессионалом в своей области был выше среднего. При параллельном руководстве он являлся почти идеальной кандидатурой на эту должность. Пусть сидит, лелеет свое самолюбие, красуется и купается во внимании, а они с Анатолием, потихоньку, будут продолжать дело всей жизни.

Так, из симбиоза троих не совсем полноценных генеральных получится один нормальный руководитель, бизнес не пострадает, а продолжит развиваться.

Вроде бы, идея увенчалась успехом.

Признаться, с вазэктомией и завещанием на Таисию он перегнул. Решил подстраховаться со всех сторон, ведь он не вечен. Кто тогда защитит дочь и внучку? На Сомова надежда плохая, вон, как он обошелся с первой женой! Да, на него давили, да, он выполнил то, что они от него требовали, но это говорит только о том, что для этого человека семья не на первом месте. Стала не нужна — легко выбросил из своей жизни. Значит, так же, не задумываясь, избавится и от Ксаны, если с ее отцом, что-то случится.

Леонид Иванович был готов пойти на уступки, если Дмитрий упрется и категорически не захочет делать стерилизацию. Всё-таки, вазэктомия необратима, есть другие способы мужской контрацепции, можно было обсудить и найти устраивающий обе стороны выход. Но Сомов согласился.

А с завещанием он тянет, видимо, отец уперся. Ничего, можно подождать немного, а потом надавить сразу на отца Дмитрия. Если тот не дурак, побежит оформлять бумаги впереди автомобиля.

Сердце кольнуло, Гуров замер, прислушиваясь. Нет, отпустило.

Вот, живи теперь, оглядывайся, пульс считай да таблетки горстями глотай. Что-то расхотелось завтракать, пойти к внучке заглянуть? Рядом с ней Леониду становилось легче. Непоседливая малышка, непосредственная и улыбчивая. Солнышко.

Господи, дай время, позволь поставить на ноги, выучить, мужа достойного найти! Тогда и умереть не страшно…

Родители встретили приветливо, особенно мама. Отец поздоровался и выжидательно уставился на сына.

Черт, и тут от него ждут неприятностей?

Захотелось что-нибудь швырнуть в стену, но Сомов сдержался.

— Мам, покормишь?

— Конечно! Иди, мой руки, уже бегу накрывать, — мама заулыбалась и поспешила на кухню.

Поразительно, как некоторым женщинам нравится кормить! Что его мать, что Машка — тоже, вечно суетилась с тарелками и кастрюльками, а потом, с умилением, смотрела, как он ест. Надо признать, готовила Машка неплохо.

Черт, опять о ней!

Рассердившись сам на себя, Дмитрий, остервенело, тёр руки полотенцем, пока они не покраснели. Потом опомнился, повесил предмет на сушилку и отправился за стол.

— Борща, сынок? Или жаркое есть, с грибами, — мать смотрела влюбленными глазами.

«Постарела-то как!» — внезапно торкнуло Дмитрия.

— Давай все, но поменьше положи, а, то объемся.

— И мне налей, сама тоже садись, — в кухню прошел отец. — В кои-то веки, посидим за одним столом семьей. Как там Тая?

— Да, Димочка, как Таечка?

— Нормально, — буркнул под нос.

Надо переводить тему, а то сейчас заведут свою песню!

— Я сегодня Машку видел.

Родители замерли.

— Вы ее жалели, ты, пап, особенно. А Машка-то не промах оказалась! Не успела развестись, как подцепила другого и выскочила за него замуж.

— Замуж? — ахнула мать.

— Мало того — замуж, — Дмитрий положил ложку и посмотрел прямо на отца. — Она еще и забеременела тут же.

— Забеременела? — мать поднесла руку ко рту. — Как же это? Ведь у вас ничего не было, а тут — сразу?

— Про беременность тебе Маша рассказала? — уточнил отец.

— Нет, у самого глаза есть. Она, конечно, платье-разлетайку надела, но живот все равно видно, да и поправилась она. Округлилась во всех смыслах.

Родители переглянулись.

— Надо же, — пробормотала мать. — Значит, она не бесплодная…

— Живот, говоришь, виден уже? — задумчиво спросил отец.

— Я и говорю, сразу от меня — к другому в койку прыгнула, — скривился Дмитрий. — Ты ее еще жалел.

— Ты оставил ее, а Маша — красивая женщина. Почему бы ей не устроить свою личную жизнь? — возразил Николай Дмитриевич. — И что значит — жалел? А надо было ноги о Марию вытереть? Это не она от тебя ушла, это ты ее на другую променял. Я от Маши ничего, кроме уважения и отзывчивости не видел, как, впрочем, и ты. Почему я должен был изменить к ней отношение?

— Потому что всё ложь! Она говорила, что любит, а сама сразу же под другого легла! Пять месяцев пузу, если не врет, а мы расстались всего полгода назад. За месяц нашла нового, тут же забеременела и замуж выскочила, — аппетит пропал, Дмитрий отодвинул тарелку.

— И большой живот… в пять месяцев?

— Ну, видно, когда платье обтягивает — небольшой арбузик уже, — буркнул Дмитрий. — Как так можно-то? За месяц разлюбила родного мужа, и полюбила совершенно чужого мужика?

— В кого ты такой вырос? — хмуро отреагировал отец. — У тебя новая семья, работа, жизнь, а ты всё за прошлое цепляешься. Сам выбирал, чего теперь оглядываться? Потом, что значит — «как можно»? Сам-то новую женщину себе нашел, когда еще женат на Маше был. Не тебе её осуждать.

— Димочка, что же ты не ешь? — всполошилась мать. — Папа правильно говорит — не думай о ней! Быстро забыла, значит, не любила! А у тебя все лучше некуда, не думай о плохом! Лучше скажи, когда мы Таечку увидим?

Мать всегда его поддерживала, всегда защищала, хоть это в его жизни осталось неизменным.

Вместо тихого вечера получилось родительское собрание. Еле отвязался.

Думал, новость о Машке перебьет все другие темы. Не вышло.

Пришлось перевести разговор на дом с участком и трехкомнатную квартиру, которые, по документам, принадлежат отцу и матери. И тут ждал неприятный сюрприз — отец наотрез отказался возвращать жилье законному владельцу.

— Я у тебя ничего не отбираю, — твердо произнес Николай Дмитриевич. — Для чего тебе сейчас владельца менять — не понимаю. Чует моё сердце — не просто так ты засуетился. Расскажи, возможно, причина уважительная, так, я не дурак, пойму.

— Хочу завещание оформить. На Таю, — ответил сын.

— Зачем? Ты что — заболел? — мать.

— Сам придумал или надоумил кто-то? — отец.

— Здоров я, сядь мама, чего вскочила? Что тут непонятного? У меня есть имущество, богатые люди все так делают — заранее пишут завещание, где подробно указывают, кому бизнес, кому дома, кому драгоценности и ценные бумаги. Чтобы наследники не передрались, и бизнес не пострадал. Так принято, понимаете?

— Не понимаю. У тебя наследники — мы с матерью, да жена с дочерью. Поверь, твои родители ни на что не претендуют, всё так и так достанется Ксении и Тае, к чему тратить время и деньги на нотариуса?

— Не могу слушать это! Будто живьем тебя хороним — Ирина Васильевна всплеснула руками и заплакала. — Димочка, что ты задумал? Ты, точно, здоров?

— Я не хочу, чтобы Ксения была наследницей, у нее и так всего хватает. Хочу, чтобы все досталось одной Таисии, — слова давались с трудом.

— Тем более, ничего не понимаю, — возмутился отец. — Мы с матерью уже написали и официально заверили наши завещания, согласно которым дом с участком и городская квартира после нашей смерти достаются внучке. К чему всё усложнять — переписывать на тебя, а потом ты будешь завещать дочери? Потом, если ты не хочешь делиться с женой, то наш вариант даже лучше — она не сможет ничего себе отсудить или оспорить, потому что нам она не кровная родственница и нашей наследницей являться не может.

Дмитрий затравленно посмотрел на отца — он издевается, что ли?

— Ты же не написал Таисия Дмитриевна Сомова, ты написал — кровным внукам!

— А какая разница? Подумаешь, при вступлении в наследство проверят родство, это же ничего не изменит, верно? Ну, подождет Тая пару недель, потом все получит, разве это проблема? Нет, сын, ничего мы с матерью менять не станем. Да, эта недвижимость твоя, но мы не себе забрали, а родной внучке передали. Пусть, хоть что-то нас с ней связывает, а то видим ребенка раз в месяц, умрем, и не вспомнит, что были такие — дед Коля и баба Ира.

Вот и поговорили!

Домой ехал в еще большем бешенстве, чем после разговора с Марией.

Сказать, что ли, родителям, что Тайка ему — никто? Слово взять, чтоб не проболтались. Зато, сколько сразу проблем снимется!

Да, так и надо сделать, но сейчас он назад поворачивать не станет, отложит разговор до другого раза. Может быть, на следующей неделе заедет.

Николай Дмитриевич не знал, что думать.

Сын разочаровал, причем, разочаровал давно. Как он проглядел, почему не вмешался раньше, когда еще можно было что-то исправить? Ведь замечал, что жена слишком потакает мальчику, слишком его балует, оставив сыну одни привилегии, полностью исключив обязанности и ответственность за свои поступки. Дима всегда прав! Двойку поставили? Это учитель придирается, а Дима учил! Нахамил соседке? Кто она такая, лезть с нравоучениями к чужому ребенку? Ну и что, что Дима на перилах катался, звонил в дверь и убегал? Подумаешь, цаца, какая, два раза к двери подошла. Ей же польза, хоть попу растрясла, а то наела щёки — в зеркало не помещаются! Мальчик развивается, ему необходимы такие ощущения. Съел колбасу, которую отца попросили передать общим знакомым, хотя его предупредили, что это чужое? Ребенок растет, его организм требует вкусной еды! Да, колбаса дорогая, пришлось отдавать деньги, да, отношения стали немного натянуты, но что поделаешь? Ребенок хотел кушать! И не важно, что это чужое, а в холодильнике есть суп и котлеты.

Выдрать надо было, сразу бы мозг включился, так нет, жена грудью вставала каждый раз, когда сын шкодил, и отец пытался приструнить отпрыска. А потом уже поздно было, Дима привык, что все лучшее — ему, что он всегда прав.

Оказалось проще самоустраниться. Спокойнее. Но это спокойствие — до поры, до времени.

Повезло Димке с женой. С Машей. Николай на невестку нарадоваться не мог, с нетерпением ждал внуков, но…

Да, тут, что вышло, то вышло.

Опять проявил излишнюю уступчивость, не получилось одернуть жену, помешавшуюся на мечте о внуке. Дима вырос, вышел из-под опеки, а ей, видимо, очень не хватало заботиться о ком-либо, вот она и третировала Марию. А потом с восторгом приняла Таю. Он и сам до одури обрадовался внучке. Такая кнопка забавная!

Николай расплылся в улыбке, вспоминая девочку.

Радость им с женой на старости лет.

Но известие о беременности Маши неожиданно глубоко царапнуло.

Жена права — как так — семь лет жила с мужем — и ничего, а тут сразу забеременела?

Он помнил, что Маша обследовалась и делилась с ними — она здорова! А Димка к врачам не пошел.

Позже он предъявил Таисию, и они с матерью, на радостях, обо всем забыли. А теперь пришли сомнения.

Если Маша здорова и забеременела сразу, как начала встречаться с другим мужчиной, то… Неужели, причина их бездетности — в Диме?

Но, тогда, как он смог зачать Таю?

Он ли?

Страшно даже допустить такое.

К девочке они привязались, переживали, что теперь их общение ограниченно, скучали по ней. И тут — такие вот мысли.

День за днем Николай Дмитриевич думал, рассматривая вопрос так и этак, и по всему выходило — надо делать тест на отцовство.

Но как?

К сыну он с таким и подходить не решался, про жену говорить нечего — она его живьем съест за одно только сомнение в способности Димки зачать ребенка.

Да, и тут хреново, и там грустно. Одно радует — с завещанием он, похоже, не прогадал.

А получилось случайно. Сначала помощница нотариуса именно так его и составила — со слов Николая.

— Имя, фамилия, отчество — кому завещаете, — спросила женщина, щелкая пальцами по клавиатуре.

— Не знаю, дочка, как лучше сделать. У нас сейчас одна внучка, но, вдруг, еще родятся? Несправедливо, если мы все оставим только одной, обделим другого внука или внучку, — пояснил он женщине. — Можно ли оставить внукам, не упоминая имени?

— Вообще-то, желательно указать конкретного человека или людей. Потом, вы всегда сможете изменить завещание, написать новое, наконец.

— Это я знаю, но хотел бы сразу составить так, чтобы, если что, не получилось «хотели, как лучше, а вышло — как всегда». Все под богом ходим. Не хочу оставлять сыну, тогда его наследниками не только наши внуки будут, но и невестка.

— Не ладите?

— Не ладим. Пусть все родной крови достанется. Конечно, сын молод и здоров, да и мы, пока, на тот свет не собираемся, но лучше все дела заранее уладить.

— Тогда лучше приписку сделать, что вы оставляете все родным детям сына.

— Кровным! — зачем-то уточнил он. Просто, само выскочило. — Если написать — родным по крови детям сына?

— Да, так можно, но учтите, что перед вступлением в наследство, им придется сделать тест на подтверждение родства.

— А, это ерунда, это не проблема! — обрадовался он.

И завещания были написаны и заверены.

Теперь Николай Дмитриевич был уверен, что его сам бог надоумил. Если… вдруг… Таисия не родная дочь Диме, то…

Об этом и думать не хотелось.

Мать эту новость не переживет.

Вон, вторая неделя пошла, а она нет-нет да проворчит что-то недоброе в адрес Маши. Дескать, плохая невестка, не хотела ребенка от Димы, вот и не беременела, пудрила мужу мозг. И слышать ничего не желает! Увидела, что сын уязвлен, по привычке, бросилась его защищать. Но кого защищать, если он сам от жены отказался? Правильно, разве Дима у нее когда-то был виноват? Так и с Машей — проще ее обвинить, чем признать, что сын дурака свалял, такую женщину упустил. Она же с него пылинки сдувала, и им, родителям мужа, ее тепло перепадало. А сейчас что? Вроде, выбился в люди сын, да его новая жена родителей знать не желает.

Нет, Иру не переубедишь.

Ладно, пусть ворчит, тут только он ее и слышит. Главное, чтобы с Марией не встретились ненароком, а то Ирина может той в лицо высказать.

Николай снова вернулся мыслями к Таисии.

Девочка умненькая, шустрая, симпатичная, но на Димку не похожа. Совсем и никак. На Ксению тоже не похожа. Может быть, в дальнюю родню?

Вспомнил лица Вали и Леонида Гуровых — сваты тоже во внучке не особенно отметились. Может быть, перерастет еще? Бывает такое, он сам в интернете читал!

Но червячок сомнения грыз и грыз. А тут еще позвонила няня, сообщила, что послезавтра им можно будет Таечку увидеть.

И Николай активизировался, прочитал, что нашел, в интернете про тест на отцовство, выяснил, что волосы годятся, только надо не срезанные или выпавшие, а чтобы с луковицей были. То есть, придется дернуть. Он сделает тест, никому ничего не скажет, для себя, для своего успокоения. Чтобы знать наверняка, а то мысли замучили, которую ночь ворочается, уснуть не может!

Волосы Димки добыть не проблема, а с внучкой придумает что-нибудь на ходу.

На следующий день Ирина потащила его в Детский Мир.

Как же — к внучке и с пустыми руками!

Конечно, у девочки все есть, но побаловать же хочется!

Пока жена бродила вдоль стеллажей, выбирая игрушку, он нечаянно свернул в ряд, где лежали товары для грудничков. О, сюда им уже не надо! Попятился, разворачиваясь, и с кем-то столкнулся.

— Прошу прощения! — начал и осекся, увидев, что врезался в чету Афанасьевых.

Бывшие сваты замерли друг напротив друга, не зная, как разойтись.

Первой очнулась Нина Михайловна.

— Ничего, — буркнула она и, протиснувшись мимо Николая Дмитриевича, потянула мужа следом. — Идем, Сережа! Я хотела ещё конверты посмотреть.

Сергей Сергеевич ожег Сомова взглядом и, молча, последовал за супругой.

Черт, как нехорошо-то…

— Добрый день, Сергей, Нина, — не смог не поздороваться Николай.

— Был добрый, пока тебя не встретили, — не поворачивая головы, ответил Афанасьев.

— Сергей, дети разошлись, такое бывает. Но нам-то, чего делить? Нормальные же отношения были!

— После того, как твой сын обошелся с нашей дочерью, я с тобой, Дмитриевич, на одном гектаре срать не сяду, — отрезал сват.

— Сын, конечно, неправ, но я при чем? — обиделся Николай. — Я к Маше всегда тепло относился, ни разу не обидел, и с вами мы всегда в хороших отношениях были.

— Да, обидел не ты, а твой сын, но сына кто воспитывал? Ты и воспитал такого, значит, тоже виноват перед Машей. Больше мы не родственники, слава богу, так что разговаривать нам не о чем. Да и не хочется.

— Погоди, Сергей! Как Маша?

— Вашими молитвами, — сват тормознул, смотрел настороженно.

— Понятно. Привет от меня ей передавайте и скажите, что я за Димку прощения прошу. Пусть будет счастлива и не держит зла. Кто муж у нее? Надеюсь, лучше, чем мой Димка.

— Маша за хорошего человека замуж вышла, нас с матерью к себе забрали, дом загородный у него, внучка скоро родится. Неплохой ты мужик, Николай, но сын у тебя — дерьмо. Да и жена недалеко ушла. Все, бывай, — покачал головой Сергей и ушел, не ответив, передаст ли его слова дочери.

Сомов постоял еще пару минут, глядя в спину удаляющемуся Афанасьеву.

Зять чужих родителей к себе жить забрал, а их Димка родных мать с отцом теперь даже в гости не зовет…

Встреча с Таей подарила радость, тревоги на время отступили.

Девочка взвизгнула и повисела на шее у деда с бабушкой, потащила показывать свои игрушки, рассказывая что-то. Дед не все понимал, что Тая лепетала, а Ирина и отвечать умудрялась.

Гадая, как бы выдернуть пару волосков, чтоб жена не заметила, и ребенок не заплакал, Николай с неприязнью смотрел на няню, которая ни на шаг от девочки не отходила. Свидание под конвоем — не иначе, и как тут быть?

Наконец, его осенило.

— Тая, да ты разлохматилась! Дай-ка, причешу! — взялся за косички и быстро распустил их, прежде чем няня успела вмешаться.

— Не положено! — возмутилась женщина. — Это моя обязанность!

— Ничего, один раз вашу обязанность выполнит дедушка, — отшутился Николай Дмитриевич. — Лучше, дайте расческу, не пальцами же мне их расчесывать.

Няня поджала губы и, нерешительно оглядев присутствующих, буркнула: «Я быстро!»

Стараясь не доставить лишней боли, дед осторожно выдернул несколько волосков, пока его жена ворковала с девочкой, показывая той новую игрушку.

— Ай! Деда!

— Прости, моя хорошая! Сейчас няня принесет гребешок, я аккуратненько расчешу, не больно!

— Нет. Баба Ира! — насупилась девочка.

— Хорошо, пусть тебя баба Ира причешет, — дед отсел в сторону, сжимая в руке драгоценный биоматериал. Теперь до машины не растерять бы.

Руку пришлось сжать в кулак, стараясь, чтобы никто на это не обратил внимания. Он смог выдохнуть только тогда, когда они покинули дом Гуровых и волосы оказались в специально припасенном пакете.

Ирина ничего не заметила, взволнованная встречей с внучкой.

По дороге домой, раз за разом, жена перебирала моменты свидания, восторгаясь, как выросла Тая, какая у нее большая и удобная комната, как богато живут сваты.

К слову, к ним никто из семьи не вышел — ни Леонид с Валентиной, ни Дима с Ксенией. Впрочем, сын с невесткой живут не здесь, наверное, оставались у себя. Таю просто привезли родителям Ксаны в гости, а те, заодно, устроили и им встречу с внучкой. Под присмотром и ограниченную по времени.

Что ж, спасибо и на этом.

Восторги жены жизнью Гуровых раздражали.

— Замолчишь ты уже? — не выдержал Николай. — Хватит, слушать надоело.

— Выбился наш мальчик, пробился в уважаемые люди! Вместо того чтобы ворчать, порадовался бы за сына!

— А чему радоваться, Ира? Да, сваты богато живут, да нас с тобой не особо видеть рады, едва терпят. Внучку и ту по расписанию, да под присмотром прислуги выводят. Раз в месяц. У сына в гостях, когда последний раз были? В январе ещё, когда его новая жена нас с тобой припрягла полы мыть и вещи таскать?

— Ты, как всегда, во всем Диму обвиняешь! Ясно же, что это Ксения ему не разрешает. Да, богачи все снобы, но, рано или поздно, все Диме достанется, а пока мы и потерпеть можем. Лишь бы сыночке хорошо было.

— О чем ты, дура? — опешил Николай. — Я тебе про другое говорю, совсем на деньгах помешалась.

Плюнул и вышел на балкон, хлопнув дверью.

Сын навестил родителей через три дня.

У Николая Дмитриевича создалось впечатление, что Дима не особенно рвется домой, поэтому стал по вечерам заезжать к родителям. Помаявшись некоторое время, дождался, когда мать, накормив мужчин, прилипла к очередному сериалу, и прикрыл дверь в кухню.

— Поговорить нам надо, сын.

Дмитрий посмотрел на отца и кивнул.

— Надо.

— По-мужски поговорим, матери ни к чему знать, — продолжил отец. — Ты не обижайся, не кричи и не дергайся. Просто, ответь — что у тебя происходит? Нет, я всегда тебе рад, но ты глаз неделями не казал, а теперь приезжаешь по два-три раза на неделю. Похудел, осунулся, синяки под глазами. Что случилось?

— Работы много. Взялся я за дело — хожу по краю. Но если выгорит — получу всё, — туманно ответил Дмитрий. — Устаю сильно, ответственность большая и цена просчета будет катастрофическая. Дома Ксения мешает, у вас хорошо. Никто мозг не выносит.

— Понятно. Помочь чем-то можем?

— Вы и так помогаете, — сын взъерошил волосы, дернув за них со всей силы, потом провел ладонью по лицу.

Николай Дмитриевич проследил, как с руки сына на стол упало несколько волосков.

— Не дергай, что ты? Лысым станешь, — упрекнул он Дмитрия.

— Устал, папа. Если бы ты знал, как я устал!

— Заездила тебя Ксения? — вздохнул отец. — Раньше ты не был настолько вымотанным, да и домой вечером охотно возвращался.

— Пап, вам не понять. Да, у меня все сложно, но это временно. Я справлюсь.

— Что же мы на кухне сидим? — засуетился Николай. — Пошли в комнату, на диване удобнее.

— Да там мать, — попытался отмахнуться Дмитрий. — Опять пристанет насчет Тайки, а я что могу сделать? Как Гуров скажет, так и делается.

— Не пристанет, она мыло свое смотрит, хоть из пушки пали, не заметит. Ты иди, я сейчас водички попью, и следом.

Сын кивнул и вышел, отец осторожно подобрал волоски, убедился, что некоторые с луковицами и, торопливо отсортировав, положил их в пакетик.

Вот и славно, вот и хорошо!

На следующий день он отправился в Медико-Экспертный Центр.

Сдал образцы, написал заявление, оплатил исследование.

— Когда я узнаю результат?

— В течение трех рабочих дней, — ответили ему. — Как только анализ будет готов, вам сообщат в смс на указанный в заявлении номер телефона.

Три дня! Как их пережить, когда от волнения скачет давление?

Николай Дмитриевич пытался занять руки и голову, но выходило плохо.

Может быть, зря он, затеял это? Тем более, тайком от сына и жены? Но дело сделано, осталось только набраться терпения.

СМС пришло в конце второго дня ожидания.

Надо же, даже быстрее, чем обещали!

Николай Дмитриевич двинулся в прихожую, потом вспомнил, что в домашней одежде, вернулся в спальню, схватил брюки.

Хорошо, что жены нет дома, сейчас бы она, непременно, привязалась — куда ты, да — зачем ты?

К Центру подъехал меньше чем через час, предъявил паспорт, получил запечатанный конверт, вернулся в машину. Только хотел распечатать, как звонок на телефон — жена.

— Коля, ты где? Дома?

— Нет. По делам выехал. А что? — от волнения дрожали руки.

Как же ты не вовремя позвонила, Ира!

— Забери меня, я на ярмарке, на Колхозной площади! Тут такие помидоры дешевые! Взяла три ящика.

— Ира, что ты выдумываешь? Я занят!

— Сам же зимой помидоры трескаешь, только успевай банки открывать, — обиделась жена. — Ладно, сама обойдусь. Такси возьму.

— Сейчас подъеду, — вздохнул Николай, прикинув, что до ярмарки ему отсюда минут десять всего.

Заберет супругу, отвезет домой, а потом поставит машину в гараж и там спокойно вскроет конверт.

Помидоры, на самом деле отличные, разместили на заднем сиденье, так как в багажнике лежала запаска, ящики ровно не поставишь.

Жена восторженно тараторила, что-то рассказывая, а он только и думал о конверт, который сунул в бардачок с глаз подальше.

— Езжай осторожно, не гони, — не умолкала Ирина. — Растрясешь, вон, какие они спелые. Хватит и на засолку, и томатный сок сделаю. Попить у тебя есть? Жарко! О, минералка!

Женщина поерзала на сидении, оглянулась назад, убедилась, что овощи в порядке, отхлебнула из бутылки.

— Фу, теплая!

Машина подскочила на небольшой выбоинке, вода плеснулась.

— Коля, просила же — осторожнее! Облилась из-за тебя вся!

Он не успел остановить, жена открыла бардачок и выудила оттуда пачку салфеток. Ворча, принялась вытираться.

Николай затаил дыхание — заметит конверт или пронесет? Надо было в карман положить.

Не выдержал, дотянулся до бумаг, забрал себе.

— Что это? — Ирина увидела его манипуляции и, как и следовало ожидать, заинтересовалась.

— Да, так, по делам кое-что, — отговорился он. — Томатный сок, говоришь?

— Коля, зубы мне не заговаривай! — протянув руку, она ловко выхватила конверт, покрутила перед носом.

— Медико-Экспертный Центр? Коля, что это?? Ты плохо себя чувствуешь? Или — это Димино? — побелев, жена торопливо развернула бумагу и вчиталась.

— Коля, я ничего не понимаю, о ком здесь речь? Экспертное заключении о биологическом отцовстве. Чье это?

Да, он не называл фамилии, поэтому материалы указали, как образец А и образец Б.

— Что там, читай, — внутри все потряхивало. Раз уж Ирка взяла в руки, пусть прочитает, он что-нибудь придумает, как объяснить, но ждать больше нет сил. Внучка или нет?

Жена добросовестно забубнила, озвучивая все, что написано, начиная с названия лаборатории, номера исследования. Наконец, дошла до главного.

— Основываясь на результатах, полученных при анализе исследованных генетических систем (локусов), биологическое отцовство предполагаемого отца (Образец А) в отношении ребенка (Образец Б) исключается, так как у них обнаружено отсутствие общих аллелей по тринадцати информативным локусам. Величина Комбинированного Индекса Отцовства составляет ноль, следовательно, вероятность отцовства в настоящем случае равно ноль процентов.

В грудь, будто раскаленное копье вонзили, в глазах потемнело.

— Коля, это о ком? Коля? — тормошила жена, а он еле удерживал автомобиль в потоке.

И вдруг Ирина догадалась.

— Ты Таю расчесывал… Коля, это про Таю???

Он ничего не сказал, не до того было. Отчего-то стало трудно дышать, перед глазами кружились черные мушки, а копье в груди увеличилось в размере.

— Не может быть, — бормотала Ирина Васильевна, не замечая, как побледнел муж. — Лаборатория что-то напутала! Зачем ты делал этот тест, Коля? Все же хорошо было, зачем ты полез, куда не просили? Коля, что с тобой? Коля!!!