Пустоцвет

Эпилог

Дети — счастье. А еще — бессонные ночи. Сначала, когда малыш маленький, он часто просыпается по ночам и не даёт спать родителям. Когда малыш вырастает, родители иногда уже сами не могут заснуть, переживая, где носит их чадо, кода на часах уже двенадцать.

Маша смотрела в окно на играющих сыновей и улыбалась.

Серьезный Сашка и шебутной Сережка, мальчишки отлично ладили между собой. Конечно, без стычек тоже не обходились, пацаны же. Поорав друг на друга, расходились по разным комнатам или углам усадьбы, но дольше часа дуться не получалось. Тот самый случай, когда вместе бывает тесно, а врозь — скучно.

Оба, повторяя за Егором, трогательно заботились о матери, не всегда «уклюже», особенно младший, но всегда с энтузиазмом и искренним стремлением порадовать. И боготворили отца, копируя Георгия и стараясь его не огорчать.

«Папа расстроится» — страшнее, чем лишение сладкого или компьютера в виде наказания.

Егор сейчас был на работе, их с братом компания выиграла большой тендер, так мужчины почти дневали и ночевали на стройке, выкладываясь по полной. Каким образом Гоша еще успевал повозиться с сыновьями, непременно поцеловать на ночь жену, а мальчишкам почитать сказку — неизменный ритуал, почти священнодействие — она не понимала.

И со своей стороны, старалась, как могла, облегчить мужу жизнь, ловко лавируя между домом и работой.

Счастье — оно невозможно в одиночку, счастье — это когда твой любимый делает счастливее тебя, а ты — его. Когда вместе не только в горе и радости, но и в непростых жизненных ситуациях. Когда не боишься упасть, потому уверен — он подхватит. Когда не боишься ошибаться, потому что знаешь — никто над тобой не станет смеяться. Когда не боишься косых взглядов — у тебя самый надежный на свете тыл.

Маша вспомнила, как ей однажды позвонила незнакомая женщина.

— Вы знаете, что ваш муж вам изменяет?

— Конечно, мы вместе с ним составляли график посещения любовниц, — немедленно ответила Маша.

Незнакомка бросила трубку, видимо, ожидала другой реакции.

Или ещё один звонок, уже какой-то другой «доброжелатель»:

— Вы знаете, что любовница вашего мужа беременна? — визгливым голосом.

— Правда? — решила уточнить Маша.

— Да! — с вызовом.

— Боже, какая радость! Дети — это чудесно! Поздравляю! Спасибо за хорошие новости!

Собеседница прошипела что-то, похожее на «ненормальная» и отключилась.

Конечно же, Мария понимала, что красивый, молодой, состоятельный мужчина обязательно привлечет внимание охотниц за состоянием, но совершенно не переживала. Она любила и знала, что для Гоши кроме неё женщин не существует. Если бы эти глупышки видели его лицо, когда он укладывал спать сыновей, или когда наклонялся к жене, предвкушая и дразня, если бы знали, как он заботливо относится к семье!

Зачем она будет это кому-то доказывать, тем более, рассказывать мужу о глупых попытках вывести её из себя?

Она верила ему, а он, она знала, доверял ей.

Но ревновал, это тоже было заметно, поэтому Маша старалась повода не давать. Дом для мужчины должен быть надёжной крепостью, где его всегда ждут, поймут и поддержат. Такой, чтобы вошел внутрь, обнял жену, подхватил сыновей, и пусть весь мир подождет.

Время лечит.

Мысли перепрыгнули.

Она отпустила обиду на Дмитрия, выкинула из головы и сердца. Забыла. Не вспоминала, если только, само не вспоминалось, например, когда Сашка особым образом наклонял голову или передергивал плечиками, совсем как Дима. К счастью, сыну от биологического отца перешли только такие безобидные мелочи, а характер достался от деда Сергея. И еще Саша неосознанно настолько во всем копировал любимого папу, что все знакомые хором ахали: «папин сын!», а Егор с Сашком только переглядывались и расплывались в довольных улыбках.

Где сейчас Дмитрий, она не знала, да и не стремилась узнать. Всё равно общаться и, тем более, сообщать о ребёнке, она не собиралась.

Вот бывшего тестя было жалко, она даже один раз заехала на кладбище, предварительно попросив Надежду Львовну помочь выяснить, где тот похоронен. Положила цветы, постояла у неухоженной могилы, мысленно поговорила. Тесть всегда был к ней добр и внимателен, грустно, что так рано ушел.

Могила предстала перед ней в ужасном состоянии, видно, с момента похорон, а уже прошел год, сюда никто не наведывался. Оградка кривая, бурьян выше жестяного памятника… Нехорошо это! Наверное, Ирина Владимировна после трагической гибели Николая Дмитриевича, сразу куда-то уехала, а Дима, она знала, впоследствии, попал за решетку. Какие-то финансовые махинации, она не особенно вникала.

Поэтому на кладбище у Николая Дмитриевича все так запущено, раз в городе никого из его родных нет, кто позаботился бы о могиле. Видимо, жене Дмитрия это не нужно, но бывший тесть был хороший человек, и не заслужил пренебрежения…

На выходе из кладбища, она нашла бойкую бабушку, та подсказала, к кому обратиться, и Маша заплатила деньги, чтобы последнее пристанище Николая Дмитриевича привели в порядок.

Больше она туда не приезжала, но раз в год, годовщину смерти, шофер отвозил цветы и деньги, чтобы за могилой присматривали.

Версию с отъездом бывших родственников подтверждала еще одна новость. По работе ей иногда приходилось присутствовать на некоторых мероприятиях, и однажды, Сережке только-только полгодика исполнилось, она вынуждена была посетить корпоратив, который устроили прямо в доме одного из руководителей компании. К ее удивлению, оказалось, что живет Палыч в том же самом поселке, где когда-то жила и она сама. Внутренне подобравшись, прикусив губу, Маша ехала мимо бывшего дома и, скосив глаза на ворота, резко затормозила, увидев табличку — «Детский санаторий».

Что такое???

На осторожный вопрос, заданный Константину Павловичу, она получила ответ:

— Я год назад переехал, санаторий тут уже был. Он от нас далеко, а кто рядом живет, слышал, жаловались, что летом от детских голосов шумно, не то, что раньше было. Посёлок разросся, с другой стороны от санатория еще школа теперь, и два садика построили, но это не здесь, а там, — махнул рукой, показывая направление.

Вот так — Сомовы продали дом и уехали. Наверное, это к лучшему, встречаться с Дмитрием и его матерью ей совсем не хотелось.

А усадьба… Она столько души вложила в этот дом, так мечтала, чтобы там разносился детский смех! Хорошо, что мечты сбываются!

За окном разворачивалась снежная битва — мальчишки активно махали лопатами, правда, чаще снег попадал за шивороты, осыпая братьев с головы до ног, чем на обочину дорожки. Маша совсем было собралась окрикнуть сорванцов, но тут появилась Надежда Львовна, и пацаны сразу присмирели.

Поразительно, как пожилая учительница умела ими управлять! Ведь, ни разу голоса не повысила, а слушались так, что мать только диву давалась.

Всё, за дорожку и сыновей можно не переживать — теперь они, точно, не забалуют и не замерзнут, бабушка Надя присмотрит.

Мария отошла от окна, села к компьютеру. Работа не работалась, в голову ничто не шло, надо отвлечься!

Лекарство одно — видео семейной жизни. Женщина включила свою любимую видеозапись и погрузилась в просмотр.

Невеста в необыкновенно элегантном платье с кружевными вставками смотрела на жениха. Легкая улыбка, сияющий взгляд, накидка цвета айвори, свеча в руке.

И счастливые глаза жениха, ласкающие взором невесту.

Сейчас они пройдут последний раз вокруг аналоя, и через мгновение священник объявит их мужем и женой.

В следующий кадр попадают родственники и близкие друзья, которые уже спешат с поздравлениями.

Боже, какие они с Гошей красивые, сияющие!

Маша выключила ролик и, продолжая улыбаться, положила руку на живот. Малыш немедленно поприветствовал маму толчком.

Она смотрела запись их венчания, наверное, сотню раз, но не приедалось. Так волнительно, так трогательно, так пронзительно и торжественно!

Да, свадьбу Егор устроил выше всяких похвал!

В июне, когда Сашеньке было девять месяцев, у нее перегорело молоко. Егор тут же воспользовался этим, чтобы организовать венчание, и убедил Машу оставить ребенка ненадолго на попечении родственников, пока они вдвоём съездят в свадебное путешествие.

— Я тебе задолжал красивую свадьбу, а ты мне — медовый месяц! — серьёзно, но со смешинками во взгляде, заявил муж.

И она согласилась — самой хотелось вырваться ненадолго, отдохнуть, побыть с любимым. Беспокоил только Саша — как он без неё? А она — без него?

Отпуск на работе ей дали без возражений, а с ребенком наперегонки рвались посидеть мама с отцом и Надежда Львовна на подхвате. Да что там, вся немногочисленная прислуга — повар, домработница, даже садовник и дворник готовы были часами играть с малышом. В общем, две недели Саша вполне мог обойтись без мамы. Другой вопрос, как мама обошлась бы без сына, но Егор обещал, что у нее и минутки свободной, чтобы погрустить, не будет.

И обещание сдержал!

Маша улыбнулась шире — замечательная была поездка, но как же под конец она соскучилась по сыну! По возвращении неделю из рук его почти не выпускала, а Саша негодовал и требовал свободы и самостоятельности.

Уже большой мальчик, мамин и папин помощник. Сережку воспитывает, дерутся редко, но тихо играть не умеют. И отец с ними наперегонки. Как только время находит, ведь работы у них с Юрой не убывает?

Время от времени к ним приезжают Юра с Катей, привозят Данилку. Ему пять. И все мужики — отцы и сыновья — отправляются «в пампасы» — то есть, в сад и лес, который начинается сразу за оградой участка. То казаки-разбойники у них, то взятие Бастилии, то индейцы. Мастерят что-то, шалаш построили, причем, совместными усилиями детей и взрослых. К отцам часто присоединяются дед Сергей и дворник-садовник Ринат. Женщины в мужское царство допускаются только в качестве почетных гостей.

И пока любимые мужики всех возрастов занимались своими важными делами, женщины в это время мыли — разумеется, по-доброму — косточки половинкам, стряпали что-нибудь вкусное, отправив повара отдыхать, и делились забавными случаями из жизни детей. И не только из жизни Данилы, Саши и Сережи! Надежда Львовна и мама вспоминали, что Маша с Гошей и Юрой тоже росли непоседами.

Малыш снова мягко перевернулся и толкнулся, напоминая о себе, и Маша машинально погладила живот.

Да, подумать только — третий! Десять лет назад она мечтала родить, хотя бы, одного.

Когда они ждали второго, Егор запретил узистке рассказывать, ребенок какого пола растет у Маши в животе.

— Родится — увидим! — категорично заявил он.

Рожали они опять вместе, и Гоша был первым, кто взял сынишку на руки.

— Мальчик! — радостно известила акушерка, поднимая кричащего малыша повыше.

— Спасибо, родная! — Егор поцеловал жену, промокнул ей влажный лоб. — Ты у меня такая умница!

— Опять не Поля, — вздохнула Мария, когда ее разместили в палате, и они остались одни. — В третий раз, точно, будет девочка!

— Маша, какой третий раз? Я от первых родов четыре года отходил, прежде чем ты смогла меня на второго уговорить, а тут у тебя еще разрывы получились, — возмутился Егор. — Нет, остановимся на двух! Нам мама здоровая нужна. И папа — без ранних седин. Третий раз этот кошмар я не вынесу.

— Будешь ждать вестей, как все папы — внизу, у окон роддома, — предложила Маша. — Ты же дочку хотел, а разрывы заживут, ничего страшного.

— Даже не надейся, что я тебя оставлю, если тебе больно и плохо. Двоих нам вполне достаточно! А дочка, что ж, подожду внучку! Лучше давай решать, как назовем сына?

— Сережка. Старший — в честь твоего папы, младший — в честь моего. Если ты не против, конечно.

— Сам хотел предложить это имя. Мне нравится!

Прошло три года, они отмечали очередную годовщину венчания, и Егор немного увлекся. Вернее, они оба увлеклись, и совсем забыли о контрацепции. Забыли раза два. Или три.

Маша подсчитала дни — вроде бы, не должно ничего получиться, безопасное время.

— Авось, пронесет! — решили они с мужем.

Не пронесло.

— Ждем Авоську, — смеялся Георгий. — Как же я так оплошал, а? Нет, ребёнку я рад, но волнуюсь, как ты перенесешь.

И правда, беременность была не самая лёгкая. Сначала Машу мучил токсикоз, желудок ничего не принимал, кроме ванильных сухариков и зеленого чая.

За две недели такой диеты, Мария похудела так, что одни глаза остались, муж чуть с ума не сошел. Но, к счастью, организм смирился, и вернул способность усваивать пищу.

Потом у Маши начало прыгать давление, это встревожило врача, про Гошу и говорить нечего.

Муж ругал себя, что недосмотрел, допустил, подверг жизнь жены опасности. И за компанию с Машей перешел на бессолевую диету, мужественно жуя пресные овощи и мясо.

Живот рос не по дням, а по часам.

— Точно, не двойня? — переживал Георгий.

— Один ребенок, но крупный, — объяснял врач. — Не переживайте, малыш в полном порядке.

Малыш был в порядке, а у Маши по утрам начали отекать ноги.

— Там девочка, — авторитетно заявляла мама. — Ходишь на этот раз иначе, не так, как с мальчишками было.

— И живот округлый, — поддерживала Надежда Львовна. — Вспомните, когда Маша с Сашей и Сережей ходила, живот остренький такой был. И у Кати, кстати, тоже, родился Данила. У нас будет девочка!

— Ох, хотелось бы! — вздыхала Мария. — Так хочется бантиков, платьиц, а то кругом гвоздики, разобранные на составные игрушки и вечнозеленые коленки.

— Некоторые девочки похлеще мальчиков бывают, — возражала Надежда Львовна. — Вот была у меня одна ученица…

Егор и на этот раз не желал заранее узнавать пол ребенка, поэтому приданое малышу покупали нейтральных цветов, избегая, как голубого, так и розового.

С первого этажа донеслись детские голоса — дети нагулялись, надо идти встречать — Мария встала и, придерживая живот рукой, отправилась на первый этаж.

Кстати, завтра восьмое марта, что-то ей приготовит Егор? Он каждый раз удивляет, и еще ни разу не повторился.

Зима в этом году никак не хотела сдавать права, уже начало марта, а снега — будто середина января! Ринат по два-три раза в неделю заводил снегоуборщик, расчищая дорожки и площадки перед гаражом и за домом, где любили играть дети. А тропинку к шалашу мальчишки очищали от снега сами, лопатами. Больше, конечно, толклись, чем чистили, но очень старались.

Егор вышел из машины, достал с заднего сиденья корзины с цветами — жене, тёще, учительнице. Выбирал долго, тщательно — хотелось порадовать женщин — такой день!

Кроме роскошных цветочных корзин, у него для каждой приготовлены особые подарки, но это позже. А сначала, по традиции, с самого раннего утра — цветы! Улыбаясь, заранее предвкушая, как обрадуется Маша, он кивнул Ринату, уже вышедшему на борьбу с очередным снегопадом, толкнул дверь в холл. И ахнул, увидев бледную, с закушенной губой жену.

— Что?

— Началось… Кажется…

Блин, отлучился на два часа!

Спешно вызванная тёща примчалась через десять минут, и уже Нина Михайловна подняла на уши Надежду Львовну.

— Не шумите, мальчишек разбудите! — просила Маша. — Егор, что ты так паникуешь, не в первый же раз!

— В том-то и дело, что не в первый, — буркнул муж. — В первый раз я даже не догадывался, какой это кошмар, а теперь точно знаю!

— Ну, с богом! За Полечкой! — напутствовала мама.

Женщины оставались с детьми, дед, по традиции, сел за руль, Георгий поддерживал Машу и нёс сумку с её вещами.

— Ты как?

— Знаешь, мне кажется, уже вот-вот. Третьи роды, все значительно скорее, чем в первый раз.

— Сергей Сергеевич, поспешите!

Успели вовремя.

Ребенок шел тяжело, приходилось прилагать столько усилий, что Маше казалось — она сейчас по швам разойдется. Но, наконец-то — облегчение, и громкий крик.

— Да, мамочка, выкормили толстячка! — посетовала акушерка. — Четыре восемьсот! С сыном вас, родители! В такой день родился — восьмого марта! Женская погибель, не иначе, вырастет. В хорошем смысле этого слова.

— Мальчик? — вымученно удивился Георгий.

— Наследник!

— Уже третий, — вздохнул муж. — Хотели дочку.

У Маши не было сил удивляться или радоваться — роды отняли слишком много энергии.

Она прикрыла глаза, передыхая.

— Спасибо, родная! — мягкое полотенце, вытирающее пот, ласковые пальцы, поглаживающие её руку. — Ты у меня самая храбрая, сильная и самая красивая! Спасибо за Андрейку, Машенька! Но это — в последний раз. Я не допущу, чтобы тебе еще раз пришлось через такое проходить!

— Значит, девочки у нас не будет? — Мария открыла глаза, посмотрела на осунувшегося мужа. — Так хотела дочку.

— У нас обязательно будут целых три дочки! — решительно ответил Егор.

— Три дочки? — усталость отхлынула, в голове закрутились разные мысли. — Как? Откуда?

— Вырастут наши сыновья, встретят свои половинки и женятся — вот и три дочки, — ответил Георгий. — Смотри, нашего Андрюшку несут, сейчас познакомимся с младшим!

— Андрюшку? Может быть, Алёшку?

— Может быть. Мы подумаем об этом дома.

КОНЕЦ