Развод без правил

Глава 19

Свет фар, внезапный и ослепительно белый, ударил мне в спину, вытягивая мою длинную, ломаную тень далеко вперед по асфальту. Я замерла, и на мгновение мне показалось, что это конец: сейчас из черного джипа выйдет охранник или сам Виктор, и меня снова запрут в золотой клетке. Страх парализовал мышцы, заставляя меня стоять неподвижно, пока машина медленно притормаживала рядом, шурша шинами по гравию. Я зажмурилась, ожидая грубого окрика или захвата, но вместо этого услышала лишь мягкий, едва уловимый шелест опускающегося стекла.

На дороге остановился не внедорожник Аксенова. Это был серебристый седан, обтекаемый и хищный.

— Девушка, вам плохо? — раздался спокойный, бархатистый голос, в котором не чувствовалось ни угрозы, ни властности Виктора.

Я открыла глаза и увидела мужчину, который склонился к открытому окну. На вид около сорока пяти, лицо с правильными, даже мягкими чертами. Он смотрел на меня с искренним беспокойством, и в его взгляде я не нашла того липкого вожделения, к которому привыкла за последние дни. Он был одет в дорогое кашемировое пальто, а на его лице играла едва заметная, вежливая улыбка, которая заставила мои натянутые нервы на мгновение расслабиться.

— Я... Мне нужно в город, — пискнула, борясь с чечеткой собственных зубов.

— Вы же совсем замерзли, — он сокрушенно покачал головой, и в его жесте сквозило столько простого человеческого сочувствия, что я едва не разрыдалась прямо там. — Садитесь скорее в машину, я включу обогрев. Я не маньяк, обещаю. Меня зовут Петр. Петр Глинский.

Я колебалась. Разум кричал, что садиться в машину к незнакомцу на ночной трассе — верх безрассудства. Но холод уже добирался до костей, а перспектива быть пойманной людьми Аксенова пугала куда сильнее любого незнакомца. Я посмотрела назад, в сторону поместья, где всё еще мигали огни охраны, и приняла решение. Я шагнула к машине, чувствуя, как немеют пальцы ног, и нырнула в обволакивающее тепло салона, которое пахло дорогой кожей и тонким мужским парфюмом.

Дверь закрылась, отсекая звуки внешнего мира.

В салоне было тихо и невероятно уютно. Петр тут же прибавил мощность обогревателя, и я почувствовала, как тепло начинает медленно, болезненно возвращать жизнь в мои окоченевшие конечности. Я вжалась в мягкое кресло, обхватив себя руками, всё еще не веря, что вырвалась.

Мой спаситель не спешил трогаться с места, он просто сидел рядом, давая мне время прийти в себя, и это молчание было самым деликатным, что я встречала за последнее время. Петр не задавал лишних вопросов, не пытался дотронуться, он просто сидел рядом.

— Спасибо вам, — прошептала я, глядя в окно на удаляющийся забор особняка.

— Не за что. В такую погоду оставлять женщину на дороге — преступление, — он плавно нажал на педаль газа, и машина бесшумно скользнула вперед. — Вы выглядите так, будто сбежали с собственного бала. Только вот бал, кажется, не задался.

— Можно и так сказать, — я горько усмехнулась, чувствуя, как по щеке ползет одинокая слеза. — Скорее, это был не бал, а казнь. С оркестром и дорогим вином.

Петр бросил на меня быстрый, изучающий взгляд, но тут же вернулся к дороге. Он вел машину уверенно и спокойно, совсем не так, как лихачил Виктор, вечно демонстрируя власть над скоростью и пространством. В Глинском чувствовалась другая сила — скрытая, тихая, возможно, даже более опасная, но сейчас она была направлена на то, чтобы уберечь меня. Я начала понемногу расслабляться, чувствуя, как ледяной панцирь страха внутри меня дает трещины под воздействием его спокойного голоса.

— Куда вас отвезти? — спросил он, когда мы выехали на освещенный участок трассы.

— Я... я не знаю. У меня нет денег, нет ключей. Все осталось там, — я неопределенно махнула рукой в сторону тьмы за окном. — Наверное, в какое-нибудь круглосуточное кафе, где есть телефон. Мне нужно связаться с кем-то... Хотя, честно говоря, я даже не знаю, с кем.

Петр понимающе кивнул, и на его лице отразилась какая-то странная решимость. Он на мгновение отпустил руль одной рукой и слегка коснулся моего плеча — жест настолько мимолетный и уважительный, что я не отпрянула. Его ладонь казалась теплой, и через ткань платья я почувствовала это тепло как обещание того, что все еще может быть по-другому. Он смотрел на дорогу, но я видела, что его мысли заняты чем-то важным.

— Послушайте, Ирина... Я могу называть вас по имени? Я видел ваше фото в деловых новостях, кажется, — он мягко улыбнулся. — Я знаю, кто вы. Вы — тот самый адвокат, который не боится идти против системы. И я догадываюсь, из какого дома вы сбежали.

Мое сердце пропустило удар. Я посмотрела на него в упор, пытаясь разглядеть в его чертах скрытый мотив или угрозу. Откуда он мог знать? Неужели он тоже из тех, кто связан с Аксеновым? Я снова почувствовала, как липкий страх начинает подниматься из глубины души, заставляя меня искать ручку двери, чтобы выпрыгнуть на полном ходу. Если он привезет меня обратно, я этого не переживу.

— Не бойтесь, — Петр словно прочитал мои мысли. — Я не друг Виктора Аксенова. Скорее наоборот. Мы с ним старые знакомые, чьи пути разошлись слишком радикально. И я знаю, как он обращается с теми, кто ему перечит. Вам повезло, что вы выбрались сегодня.

— Вы его враг? — мой голос прозвучал подозрительно и хрипло.

— В бизнесе нет друзей, Ирина. Есть только партнеры и конкуренты. Виктор привык брать то, что хочет, не считаясь с потерями. Но я не такой. Я ценю интеллект и профессионализм больше, чем грубую силу, — он перестроился в крайний ряд, готовясь к повороту. — Давайте договоримся так: я отвезу вас в безопасное место. У меня есть небольшая квартира в центре, о которой никто не знает. Вы сможете там отдохнуть, согреться и подумать. Без камер, без охраны и без Виктора.

Я молчала, взвешивая каждое его слово на весах своей паранойи. Это звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой. Но у меня действительно не осталось выбора. Если я пойду в полицию, Виктор купит их за пять минут. Если позвоню друзьям — он найдет меня там через час. Глинский предлагал мне то, чего мне так не хватало — время. Время, чтобы перегруппироваться и нанести ответный удар человеку, который решил, что он бог.

— Почему вы помогаете мне? — спросила я, пристально рассматривая его профиль.

— Потому что мне не нравится, когда талантливые сильные женщины оказываются на обочине жизни из-за чужого самодурства, — Петр повернул ко мне голову, и его глаза блеснули в свете приборной панели. — И потому что враг моего врага — мой потенциальный союзник. Вы ведь хотите отомстить ему, Ирина? Хотите вернуть свою жизнь?

— Больше всего на свете, — выдохнула я, и в этот момент поняла, что наша война только начинается.

Машина ускорила ход, унося меня всё дальше от особняка Аксенова, вглубь ночного города, который теперь казался мне полем битвы. Я смотрела на свои руки, которые перестали дрожать, и чувствовала, как внутри меня вместо отчаяния начинает пульсировать холодная, расчетливая ярость. Виктор думал, что он охотник, а я — дичь. Но он забыл, что загнанный в угол адвокат может быть опаснее любого киллера, особенно если у него появляется влиятельный союзник.