Развод без правил

Глава 30

За окном постепенно сгущались сумерки. Город погружался в осеннюю мглу, зажигались огни фонарей, отражаясь в мокром асфальте. Офис постепенно пустел. Ушли менеджеры, стих гул голосов, погас свет в переговорных. Станислав, позевывая, собрался идти домой.

— Ирина Львовна, вы ночевать тут собрались? — спросил он, наматывая шарф на шею. — Охрана через час поставит этаж на полную сигнализацию.

— У меня вдохновение, Стас, — я выдавила из себя кривую улыбку. — Хочу дописать стратегию защиты от встречного иска. Посижу еще часок. Скажи ребятам на посту, чтобы не теряли.

— Ну, вы даете. Трудоголик. Что ж, до завтра, — он хмыкнул и вышел.

Я осталась одна в полумраке пустого офиса. Привычный яркий свет сменился на дежурное освещение, стал отчетливее слышен гул серверов.

Тишина давила на уши. Я знала, что мой «цербер» сидит в холле у лифтов, блокируя выход. Но внутри периметра передвигалась относительно свободно. Пока что.

Я выждала двадцать минут. Сердце колотилось так сильно, что казалось, ребра сейчас треснут. Разулась, чтобы не цокать каблуками, и в одних чулках пошла по ковролину к приемной. Каждый шаг давался с трудом, словно я двигалась по минному полю. В голове крутились обрывки фраз Глинского: «Я защищу тебя», «Мы команда». Какая же ложь. Какая изощренная, гнилая ложь.

В приемной царил полумрак. Я обошла стойку, присела на корточки у стола Инги. Если я ошиблась, если карты там нет…

Пальцы нащупали ручку ящика. Заперто. Черт! Я закусила губу до крови. Ну, конечно, она не идиотка. Я начала судорожно шарить руками под столешницей, в подставке для бумаг, под клавиатурой. Ничего. Паника подступила к горлу ледяной волной. Неужели все зря?

И тут взгляд упал на верхний ящик — маленький, для канцелярии. Обычно такие не запирают. Я потянула, и он поддался.

Скрепки, стикеры, помада и… Пластиковый прямоугольник белого цвета. Пропуск для гостей вип-уровня. Он должен сработать. Обязательно.

Я сжала карту в руке, чувствуя, как потеют ладони. Осталось самое страшное: пройти мимо камер к кабинету босса. Станислав как-то упоминал про «слепые зоны», жалуясь на плохой обзор для службы безопасности. Если прижаться к стене за кадкой с пальмой, можно проскользнуть.

Я двигалась тенью, сливаясь со стенами. Страх перерос в холодную решимость. Я действовала на автомате, как робот. Подошла к массивной двери из красного дерева. Приложила карту к считывателю.

Зеленый огонек вспыхнул в темноте, как глаз хищника. Замок щелкнул. Я толкнула дверь и скользнула внутрь, мгновенно закрывая ее за собой.

Кабинет Глинского встретил меня запахом дорогой кожи и перегара. Видимо, Петр успокаивал нервы не только криком, но и коньяком. Я не стала включать свет. Яркости уличных фонарей, пробивающихся сквозь жалюзи, было достаточно. Я метнулась к столу и открыла крышку ноутбука. Экран загорелся, требуя пароль.

— Думай, Ира, думай, — шептала я, чувствуя, как дрожат колени. — Он педант, эгоцентрик. Дата рождения? Слишком просто. Имя матери? Банально.

Я вспомнила, как он кичился своими победами. Как рассказывал, что заработал первый миллион на сделке с «Алмаз-Холдингом». Дата той сделки висела у него в рамке на стене в приемной, как икона. 12.04.1998.

Я ввела цифры: 120498.

«Неверный пароль».

Вторая попытка. Еще две — и система заблокируется, отправив сигнал тревоги на пульт охраны. Меня бросило в жар. Я огляделась. На столе стояла фотография. Не семья, не дети. Он сам, стоящий на вершине какой-то горы, с ледорубом в руке. Эльбрус. Он говорил, что покорил его в прошлом году.

Я достала рабочий телефон и зашла в его соцсети. Пролистала ленту вниз. Вот оно фото. Дата публикации: 05.08.

Я ввела 0508.

«Вход выполнен».

Я едва не разрыдалась от облегчения, но времени на эмоции не оставалось. Сразу вставила флешку для копирования. Пальцы летали по тачпаду. «Финансы», «Офшоры», «Черная касса». Папки с такими названиями не хранятся на рабочем столе, но Петр слишком уверился в своей неприкосновенности. Он считал этот офис крепостью. Я нашла папку «Проект А.». Аксенов.

Клик.

Мой мир рухнул окончательно.

В этой папке хранились не просто счета. Глинский выстроил целую стратегию по уничтожению конкурента. Планы рейдерского захвата, подкуп судей, схемы вывода активов через подставные фирмы, зарегистрированные на…

Меня?!

— Боже мой… — выдохнула я, глядя на скан учредительного договора фирмы-однодневки «Феникс», через которую прогнали сто миллионов рублей. Там стояла моя подпись. Поддельная, но качественная.

Я не просто пешка, а еще и козел отпущения. Когда все рухнет, Глинский останется чистым, а в тюрьму пойду я. Как генеральный директор фирмы-помойки. Вот почему он так настойчиво требовал мои паспортные данные для «восстановления документов». Он не восстанавливал их. Он лепил из меня зиц-председателя.

Я копировала файлы, не разбирая. Все подряд. Договоры, переписки, сканы паспортов. В мои руки попала информационная бомба, способная разнести не только Глинского, но и половину бизнес-элиты. Но какое мне дело до них? Для меня эта информация стала спасательным кругом. Единственным аргументом, который мог бы убедить Виктора не убивать меня при встрече.

Вдруг в коридоре послышались шаги. Тяжелые, уверенные. Не охрана. Охрана ходит иначе, шаркает. Поступь хозяина.

Я замерла, прижав руку ко рту. Глинский вернулся.

Бежать из его кабинета некуда. Окно на тридцать пятом этаже — не выход. Спрятаться? Под столом? В шкафу? Это смешно. Я огляделась, и взгляд упал на тяжелую бархатную портьеру в углу.

Дверь пискнула, принимая карту владельца. Я метнулась за штору за секунду до того, как в кабинете вспыхнул свет.

— …да, я сказал, готовьте машину, — голос Петра звучал громко, раскатисто. Он разговаривал по телефону. — Эта сука что-то подозревает. Она сегодня пыталась выяснять про счета.

Я вжалась в стену, стараясь сделаться плоской, невидимой. Ткань портьеры пахла пылью, и мне ужасно захотелось чихнуть. Я зажала нос пальцами, молясь всем богам, в которых не верила.

— Нет, не сейчас, — продолжал Глинский, прохаживаясь по кабинету. Я слышала стук его обуви по паркету. Ближе. Дальше. Снова ближе. — Завтра. После заседания. Мы вывезем ее за город. Скажем, что нужно встретиться с важным свидетелем. Аксенов клюнет. Он, как верный пес, примчится спасать свою игрушку. И там мы их обоих и закопаем.