Развод. Ты нас предал

Глава 26

Альбина

Ложусь на неудобную, сильно продавленную кровать, подушка крохотная, поэтому спина сильно прогибается в пояснице. Все тело начинает ныть.

Мой мир разлетелся на осколки, самые маленькие, самые болючие, которые нельзя сразу вымести. Их можно нащупать, только наступив оголенной пяткой.

Демид и Алевтина вместе. Она самая близкая моя подруга, как она могла. В груди все разрывается. Поворачиваюсь набок, смотрю в бежевую окрашенную стену.

Меня предали, меня растоптали, мной воспользовались. И чем больше я верчу это в голове, тем хуже мне становится.

Вздрагиваю. Надо мной стоит Светлана, взгляд с прищуром. Она тоже видит во мне врага? Многовато что-то на одну меня.

— Пойдем, — трогает аккуратное мое плечо. Рука теплая, кажется, это единственное, что теплое в моей жизни сейчас.

Встаю аккуратно, стараюсь, как можно меньше шуметь, чтобы не мешать соседке спать. Но она так храпит, что ее только сигнализацией разбудить можно.

— Альбин, пойдемте поговорим. Меня что-то смущает, что по узи у вас было одно, а теперь другое. А глаза почему красные?

— Что-то я забилась в угол и не могу выйти из него. Я справлюсь. Знаете, а я рада, что будет девочка. Машенька, назову ее Машей.

— А снимков Узи не осталось? В выписке пол ребенка не пишут, но все остальные параметры.

— В телефоне! Я же Алевтине отправляла!

Открываю нашу переписку. Мозг уже запомнил, что подруга меня предала, но сердце... Оно отказывается верить в предательство. Скроллю переписку: вот первый полосатый тест, там еще вторая полоска почти не проявилась. А тут мы с Демидом в отпуске. Были три дня в Сочи, муж же вечно был занят, это я бездельница, а у него дела, официальные встречи, встречи с моей подругой в нашей постели.

Тошнит от этого осознания. Блин, ну зачем врать-то. Ну разлюбил, стала не нужна, так давай разведемся...

А вот и узи малыша или малышки. Моего ребенка.

— Вот, не знаю, что тут можно увидеть, — протягиваю трубку Светлане.

— О, так тут все, что нужно можно увидеть, когда знаешь, что ищешь. Так, ну на узи мальчик, хорошенький, крупненький. Но есть одно но...

— Ну мальчик, а вы говорите, что будет девочка. Не бывает же так, что ребенок пол меняет раз в три дня.

Ухмыляется и берет паузу.

Мое лицо обдало жаром. Что-то не так с ребенком, и она боится мне сказать? Чтобы там не было, это мой малыш, и я его приму любым. Начинаю молиться, просить мир, услышать меня.

— Альбин, даже не знаю, что вам сказать. Это не ваш ребенок...

— Не поняла, а чей? Это отцы могут быть не те, а матери? — понимаю, как глупо сейчас звучат мои слова, но не могу понять. Да, я часто слышала, что тест на отцовство показал, что есть варианты, кого писать в строке отец, но чтобы с матерью были вопросы...

— Не знаю. Тут и дата стоит прошлогодняя. Это не ваше узи, или врач что-то напутала... Или имеет место подлог. Альбин, я в медицине уже не первый год, но такое впервые вижу. Не хотите к ним завтра съездить, посмотреть, что и как?

— Не поняла... - присаживаюсь на кушетку. — Значит, в этой клинике за много-много денег, что говорили ерунду? А вдруг с малышом что-то не в порядке было бы?

Руки начинают подрагивать. Вот так, получается по чьей-то вине, я безответственная мать.

— Давайте панику сейчас уберем. У нас тут несколько вариантов. Это только то, что пришло мне в голову. Например, вам делали нормальное узи, смотрели вашу девочку, записывали корректные показания, а бумажку вам выдали случайно. Ну с прошлого года на столе валялась, вот и пристроили.

Звучит, как бред.

— Или кто-то эту бумажку для меня припас? Одна подружка-змеюшка сказала моему мужу, что ребенок не от него, — говорю больше в пространство, так накидываю варианты.

— И тест ДНК точно бы это доказал. Ну, есть еще вариант, что это не консультация, а просто шарлатаны, и никакого умысла, как заработать денег у них нет. Альбин, — кладет мне руку на плечо. — Не паникуй. Во всем разберемся. С твоей крошкой точно все в порядке. И сейчас она чувствует твое состояние. И если снова поднимется давление, то тебя придется родоразрешать. А ей еще рано.

Говорит спокойно, смотрит в глаза, как будто гипнотизирует меня. На меня эти уловки не действуют. Ощущение, что я бегу по раскаленным углям. Босиком, а все со стороны только и подливают бензин на мою тропу.

— Вы родителям сообщили?

— Нет, — только сейчас понимаю, что никто из родителей не знает, что я в больнице. И папа понимает, что дома я вряд ли сейчас нахожусь.

Выхожу из кабинета, иду в так называемую зону отдыха — две скамейки и большой цветок китайской розы. Телевизор вверху на стене, но к нему и пульта нет. Видимо, так для красоты висит.

Набираю папе.

— Альбина, ты как? Я маме пока ничего не говорю, Егор сказал, что ты в надежных руках.

— Да, пап. Мне нужна будет помощь. Завтра отвезешь меня на узи, зайдешь со мной в кабинет?

Глажу себя по животу, привыкаю к мысли, что у меня будет дочка. И я, кажется, этому факту сильно рада. Мальчика я хотела для Демида, он мечтал, чтобы был наследник. Или я так думала... А дочка — это мамина отрада.

— Конечно. Я с Золотовым разговаривал, Аль, ни стыда, ни совести. Прости, я же знал его, все его поганое нутро, а почему-то подумал, что ты можешь быть с ним счастлива.

— Я и была счастлива, а теперь наши пути разошлись.

— Не с Алевтиной он зажигает. А то и она мне звонила сегодня. Глаза на падшую дочь хотела раскрыть.

— Что?

Челюсть с дребезгом падает на кафельный пол. Как человек, который был вхож в дом, который был мне сестрой, подругой, всем, смогла нагадить не только в моей семье, но и в родительской? Я совсем не разбираюсь в людях, под самым носом все происходит, а я наивная дура, розовые шторы на глазах.

— Не бей голову. Я ее после далеко — далеко. Я люблю тебя, дочка. Знаю, что ты у меня самая лучшая.