Развод. Ты нас предал

Глава 4

Демид

— Ты такой ненасытный, даже не представляю, как ты Альбинка с тобой живет, это все свободное время, получается, вы в постели проводите? — моя новая подруга тянется, выставляя тело в самом лучшем свете. Буду называть ее Милашка, как и бывшую.

— Не твое дело, одевайся.

Как я не люблю это кудахтанье, с намеками, что я лучше, чем твоя жена. Противно слушать, и вообще мне не надо, вот этих прилизанных фраз, я и сам прекрасно знаю, что из себя представляю.

Застегиваю рубашку, Милашка все еще делает вид, что нежится, прикрывает глазки, мурчит. Для нее я сейчас легкая добыча. Но, кажется, мышка себя возомнила не тем, кем является.

— Милый, давай никуда не поедем. Мне так хорошо с тобой, — идет на носочках.

Почему нельзя ходить по-нормальному, зачем что-то строить хрен пойми что и имитировать великую любовь? Для меня, так мне это и нафиг не надо. Я прекрасно знаю, что мне надо, весь этот антураж и мишура меня не интересуют.

— У тебя есть пять минут, опоздаешь — добирайся сама.

— Ты и Альке так говоришь? Или это только меня касается? — обиженно начинает натягивать белье. Если бы я так долго одевался, то мне надо было бы вставать часа в три, чтобы привести себя в порядок.

— Милашка, поехали, у меня на работе дел по горло.

Ищу ключ-карту от номера. Я его снял на месяц, для своих целей. Не люблю я вот эти скитания по квартирам, для всяких мотелей я уже слишком хорош и уверен в себе, да и статус... А привести постороннюю бабу домой — сверх неблагоразумный поступок, я таким не занимаюсь.

Жена — надежный тыл, красивые фотографии для внуков, человек, который, в идеале, всегда рядом. И в счастье и где-то там еще. А женщина для души — немного другое. Как пакетик чипсов, когда ты на пп и тренер ничего не видит. Или на полной скорости по бездорожью на старом ГАЗоне, когда в гараже стоит красотка за восьмизначную сумму.

Но бабам этого не понять.

Сажусь в машину, Милашка запрыгивает, садится на пассажирское, хоть и знает, что я этого не люблю.

— Дём...

— Меня зовут Демид, я хочу, чтобы ты это запомнила. У моего имени нет других форм, — говорю, как с имбицилкой. Монотонно, доходчиво, медленно, чтобы в ее пустую голову это улеглось. Смотрю в боковое стекло, чтобы хоть чуть сбросить градус.

Больше всего на свете я ненавижу тупых. У меня в офисе нет права на ошибку. Если человек не знает, я готов всю инфорацию разжевать, но если знает и косячит, плохо относится к работе — нафиг, чтобы кто-то просирал мои деньги, мне такого не надо.

— А Альбина тебя как называет? Котик?

— Еще раз ты скажешь что-то о моей жене, я сразу прекращу наши встречи.

Замолкаю, боковым зрением вижу, как злится, лицо багровеет, громко дышит.

— Ну прости, я же хочу, чтобы тебе было комфортно, чтобы через ласку показать, как к тебе отношусь. Что я не просто та, кто прыгнул к тебе в кровать.

— А как с умыслом? — приподнимаю бровь и усмехаюсь.

Заезжаем на парковку, половины офиса еще нет. Обеденный перерыв. Есть в кабинетах у нас нельзя, не переношу запах жратвы в коридорах, кто голодный — едет в кафе, я им неплохо плачу, чтобы могли качественной едой набить желудок. А мне тут не воняли.

— Мне кажется, у нас еще есть время побыть вдвоем... У меня эти дни скоро...

— Все подробности своей жизни держи при себе, мне не надо.

Смотрю на Милашку, странное наблюдение: чем тупее женщина, тем сексуальнее она, тем больше выдумывает всякого, чтобы привлечь к себе внимание, теперь я понимаю, почему рядом эскортницы- пустоголовые. С рождения под другое заточены.

Заходим в кабинет.

Пятнадцать минут у меня есть, чтобы еще раз сбросить стресс без прелюдий и выпить кофе. А потом можно и к работе приступить.

— Раздевайся, ложись и чтобы ни звука, — включаю кофеварку.

— Как мне нравится, когда ты дикий, страстный, властный.

Сначала летит белая блуза, потом на пол падает юбка. В одном белье Милашка ложится на диван, сексуально прикусывая палец. Разворачиваю ее к себе спиной, она изгибается призывно, крутит попкой.

Хоть про себя я все время и бухчу, что Милашка вся из себя не такая, как надо, но тем не менее от ее услуг пока не собираюсь отказываться. Начнет мозги парить — выгоню и сделаю так, чтобы к моему дому она больше не приближалась.

Расстегиваю рубашку, в одно движение и брюки вот-вот упадут на пол.

Все внутри напрягается.

— Демид, а у меня для тебя новость!

Голос не снизу, а откуда-то сзади. Оборачиваюсь, пузом вперед стоит Альбина.

— Кто тебе разрешил войти сюда?

Облокачиваюсь на диван, чтобы жена не увидела, с кем я провожу время.

— Выйди вон.