Развод. Ты нас предал

Глава 43

Альбина

Я вживую никогда не видела, как мужчины дерутся. По-настоящему. Не толкаются со словами «слышь», а именно бьют. Сильно. Наотмашь.

Демид выше Егора почти на полголовы, и я думала, что он сильнее. Но сколько злости сейчас в Егоре.

В глазах огонь, даже отсюда вижу, как сильно сжаты его кулаки.

— Перестаньте, — первая реакция кинуться, их разнимать.

Успела приподняться, как мой центр тяжести повело. Нет, это плохая идея, даже для не беременной, а с таким пузом — это просто убийство. Мужики меня сметут и сами этого не заметят. Обнимаю живот, сейчас это меня успокаивает.

— Пап! На помощь! Хватит! — кричу что есть сил, так чтобы в доме все услышали и выбежали на помощь. Потому что через пять минут нужно будет вызывать спецперевозку.

— Вы тут с ума посходили, — папа и еще один мужик бегут разнимать.

Закрываю уши руками и начинаю визжать что есть силы. Животный страх меня окутал, не могу ничего сделать.

— Алечка, — чувствую, как чьи-то руки меня обнимают. Открываю глаза. Мама. — Уже все закончилось. Доченька, все хорошо.

Поднимаю глаза. Папа скрутил Егора. Второй мужик почти оседлал Демида.

— Так, — «на арену» выходит мама. — У вас мозги есть? Вы что тут ринг устроили? Вы забыли, где находитесь? У вас рядом женщина в положении, вот-вот рожать ей, а вы чем занимаетесь? Нервы ей треплете?

Голос у нее, как у самой строгой школьной директрисы. Кажется, даже папа после стольких лет жизни опешил.

Все стоим, друг на друга смотрим.

— Ребят, да, давайте, конструктивно поговорим. Хватит тут кулаками махать. Согласны?

Ждет реакции от мужиков, но они молчат. Смотрят друг на друга волком, только отпусти их, и будет великая драка.

— Согласны? — почти басом повторяет отец. — А выбора-то у вас нет. Я не дам вам нервы моей дочери трепать. Да и сколько бы мы ни ходили вокруг да около, этот вопрос решать все равно надо. Могу отпустить?

Егор кивает. Папа ослабляет хватку, делает два шага от него, но в любой момент готов схватить обратно.

Смотрю на происходящее, какой-то дурдом на выезде. Как будто с начала беременности моя жизнь стала похожа на «чёрт-те что и сбоку бантик». Все смялось, сломалось, превратилось в фейк. И у меня пока нет сил этот узел распутать.

— Согласен, — Демид пытается выпрямиться, но его еще сильно держат.

— Отпускай, мужики. Хватит, правда, пойдемте над бумагами посидим, покумекаем, что и как. Мы твои условия выслушаем, ты наши, — папа включает дипломатию.

— А вы главный вопрос решить не хотите, — мама снова вмешивается в разговор. — Альбине с Демидом нужно все решить. А потом все ваши вот эти вопросы, никуда они не убегут.

— А что тут решать? — Демид говорит спокойно, каждое слово цедит. — Я приехал мириться, хочу, чтобы Альбина домой вернулась. Да, я накосячил, признаю. И что вел себя, как последняя тварь — тоже признаю. Но что сделано, то сделано, назад не отмотаешь. Я вижу, что на мое место уже Егор метит. Аля, что ты скажешь?

Все смотрят на меня, отчего еще хуже. Ждут какого-то решения. А я, как всегда, хочу быть хорошей для всех. Сейчас вякну что-то не то, и отправится моя семья жить под мост, я же не знаю, что там у папы в документах.

— Аль, давай, отойдем, поговорим, — Демид протягивает руку.

Отвожу взгляд, перевожу на Егора. У него в глаза столько ненависти, злости. Мне кажется, если я сейчас помирюсь с Демидом, то он его или убьет, или просто порвет все связи с нашей семьей.

Получается, все решение за мной?

— Пойдем, — пора рубить этот узел. Чем я дольше тяну, тем мучительнее все это происходит. Для себя я уже все решила.

Иду в летнюю беседку. Слышу тяжелые шаги Демида. Становлюсь так, чтобы быть у всех на виду.

Стоим, смотрим друг на друга. Сколько раньше было в этих глазах любви, а сейчас пустота. Глаза никогда не обманут.

— Аль, возвращайся. Я ремонт в доме затеял, детскую офигенную сделал. Давай, просто отмотаем на год назад и все. Все будет также, — снова это бесячее спокойствие.

— Нет, уже не будет. Я не доверяю тебе, все, что я старалась сохранить, ты все сломал. Просто убил. Сейчас нет причины, чтобы мы были вместе.

— А ребенок? — лицо довольное, складывает руки на груди.

— Ребенок? А какого он пола?

— Да какая разница? Сама же говорила, что это неважно, — Делает шаг ко мне.

Я немного отхожу. Краем глаза вижу, что Егор уже на низком старте.

— Синяя коляска для девочки? Демид, все. Между нами пропасть. Я не смогу тебя простить, не хочу этого делать, — стараюсь говорить спокойно, не смотря, что руки дрожат. Внутри я приняла решение, что если я сейчас сама придам, то и правильно все, что со мной случилось. Никакого уважения к себе, об меня демонстративно вытерли ноги, и что?

— А дочь? Как ее делить будем? — на лбу Демида появилась испарина, значит, нервничает. На левом глазу начинают подрагивать реснички — верный признак того, что Демид в стрессе, это проявление я уже давно знаю.

— Не будем никого делить. Ты можешь остаться отцом, если захочешь. Я не настаиваю.

— Ты же понимаешь, что я сейчас двумя подписями все имущество твоих родителей разнесу в ноль, — появляется ехидная улыбочка.

— Понимаю. Жаль, что ты не понял, что не все в жизни измеряется деньгами.