Развод. Ты нас предал

Глава 7

— Ты чего решила старика напугать, — папа присаживается на край кровати. Берет меня за руку. Вижу тревогу в его глазах, хочу успокоить его, сказать, что я уже все знаю, не обижаюсь и не злюсь, но правду знать должна.

— Переволновалась немного, случайно так вышло. Пап, мне одна сорока на хвосте принесла новость. Я пока не пойму, как это происходило и велик ли был торг, — ухмыляюсь, чтобы разрядить обстановку. — Демид меня купил или ты меня ему продал? Я запуталась.

Договаривая фразу, перевожу взгляд на стену, куда-то в угол. Страшно смотреть на отца, он же всегда сильный, смелый, умелый, а сейчас чуть осунулся, и разговор этот не делает ему чести.

— Я бы этой сороке хвост выщипал и крылья обломал, чтобы тебе настроение не портила. Это из-за этого ты так разволновалась?

— Пап, я не сержусь, никаких обвинений не будет. Мне важно знать правду. И все.

Отец смотрит на свои руки, ковыряет заусенец. Никак не может начать рассказывать, может, подбирает слова, а может, думает, как показать эту историю как можно проще для восприятия беременного ума.

Садится поудобнее, из кармана пиджака достает бутылочку воды и леденцовую конфету. Значит, разговор будет долгим.

Помнишь, день, когда Демид впервые появился в нашем доме? Я тогда долго был якобы в командировке, но, по правде говоря, я был в сизо. На меня дело завели за взятку, превышение полномочий и еще всякого. Думаю, тебе сейчас эти подробности не нужны. Во рту пересохло, но молчу и боюсь пошевелиться, чтобы не сбить с мысли. Вижу, как отцу сложно открывать передо мной душу, выглядеть не крутым, а немощным и беззащитным.

— Демид в это время еще кого-то вытаскивал из этих прекрасных мест. Он молодой, пробивной, нахальный, уже тогда не терпел отказа. Мы с его приятелем в камере разговорились, поняли, что на воле можем быть друг другу полезными. Он рассказал обо мне твоему теперешнему мужу. И Демид стал на мою сторону. Адвокаты и у меня были серьезные, деньги-то были, но кому-то очень надо было меня посадить, чтобы под ногами не мешался. Это в девяностых — ноги в ведро с цементом, а потом на середину Москвы-реки вывезли и все, рыбки сыты, и все счастливы. А сейчас нравы изменились. Не знаю, кому он взятку дал, на кого нужного вышел, не вдавался в подробности. Мне тогда с поджелудочной плохо было, и я боялся сдохнуть там.

А ведь, правда, папа, как приехал из командировки, через два дня уехал в больницу, с операцией и всяческими осложнениями. Алкоголь ему запретили пить строго-настрого, но кто бы этого придерживался. Сначала он даже диету держал, а потом все забылось. Перевожу взгляд на отца, у него подрагивает бровь — верный признак, что очень волнуется, трет ладони о штаны. У меня тоже руки вспотели, но я все боюсь пошевелиться.

— Вот Демид меня вытащил, сначала мы с ним договорились, что он получит хороший процент от моей компании. Деньги — дело наживное, а вот свобода, семья рядом, это еще надо суметь сохранить. Вот, а потом он с Егором меня домой привезли. Этот тебя увидел, сказал, что ты ему понравилась, сказал, что будет за тобой ухаживать. Я и не думал, что это будет воспринято, как продажа, или ты в подарок ему в качестве благодарности. Если бы ты была против... я же не лез в ваши отношения, мне казалось, что ты не против. Я ж тебя не сдавал, не заставлял.

Отец начинает закашливаться, такое с ним всегда случается, когда очень волнуется. Трясущимися руками открывает крышку, отпивает немного воды, кашель становится еще глубже. У папы слезы на глазах, лицо краснеет. Еще глоток воды, вздох и все, разговор можно продолжать.

— А потом вы начали встречаться. Демид сказал, что неплохо было бы наши бизнесы слить, на одну же семью работать будем. Да, у него сейчас пакет акций, и если он захочет, то послезавтра я вспомню, где лежит моя трудовая книжка и диплом токаря и пойду искать работу. Или включу голову и найду что перепродать, буду восстанавливать все по крупицам.

— А в чем тогда продажа? — поправляю подушку, сажусь поудобнее. На столе воняют лилии, их бы в мусорку куда-нибудь выбросить, но наш разговор еще не окончен.

— Наверное, в том, что знал, какой Демид человек, а разрешил вам начать встречаться. Конечно, я понимал, что он тебя очарует — настоящий мужик, за которым ничего не страшно, решала по жизни. Я тебя не продавал, я свою совесть задаром отдал. Я думал, ты будешь счастлива.

Кладу ладони папе на руки. Возможно, все было как-то иначе, и Демид не так просто появился в нашем доме, но я предпочитаю верить папе. А муженек теперь пусть держится, я ему устрою «райскую» жизнь, не на ту напал. Если я тихоня и зубрила, еще не значит, что я дам себя в обиду.