Развод. Ты нас предал

Глава 38

Альбина

— Так, папа с ребятами домой едет. Что-то срочное решают, надо быстро поесть им собрать и потом не мешать. Он сказал, что мужики бизнес делать едут.

Мама встревоженная, заходит на кухню. Мнет пальцы левой ладони, не нравится мне ее состояние, сто процентов, что от меня что-то скрывает. И теперь у меня два вопроса: кто приедет. Будет ли с ними Демид? Думаю, нам пора расставить все точки, родители правы, даже через боль, нужно заканчивать эти отношения. Это не семья. И как бы больно мне ни было сейчас, нужно резать по живому. Если он сейчас меня беременную предал, когда мне больше всего нужно его внимание, его защита, покровительство, то что будет дальше?

Эта мысль больно бьет по солнечному сплетению, ничего, я сильная. Выживу, вырву к себе жалость. Для себя я простить, может быть, еще бы могла, но наш ребенок не заслужил.

Обнимаю живот. С каждым днем он становится все больше. Я думала, что он должен расти со всех сторон одинаково, но нет. Со спины совсем не видно изменений, мама говорит, что это форма «огурчик». И в таких «домиках» чаще живут мальчики, а у нас девочка. Боевая, наверное, будет.

Улыбаюсь сама себе, пожимаю плечами.

У меня будет ребенок, а я со всеми этими нервотрепками думаю о чем угодно, но только не о малышке. Дурында. Прабабушка в войну одна троих поднимала, без помощи и денег. А у меня родители под боком, финансово достаточно устойчиво живу.

Не очень мне помогает такой аутотренинг. Но зато честно с собой.

— Алечка, котик, ты или иди посиди на диване, или не мешайся. Или лучше помоги. Мужики приедут, их же и покормить надо. Это они еще курить в доме будут. Ужас, но видно, что-то очень серьезно предстоит, раз отец домой всех тащит. Когда такое в последний раз было? Кроме Демида и Егора у нас никто и не был. А еще мужики были, но когда его с юбилеем поздравляли. А ту рабочие моменты.

— Я пойду бутерброды нарежу, воды в холодильник положу. Закуски придумаю, чтобы они от дел не отвлекались.

И я, и мама хорошо знаем, что когда отец работает, ему больше не до чего нет дела. Они, когда с Демидом и Егором новый филиал запустили, три дня из кабинета не выходили. Ели там, не спали, жили на кофе и пирожках.

Накидываю помидоры черри в пиалку, делаю нарезку. Кажется, механические дела помогают отвлечься от всякой ненужной ерунды.

Фуршет готов, заказала еще двадцать пирожков в кофейне.

Поднимаюсь на второй этаж. Мама тянет огромный круглый стол на середину комнаты, освобождает кресла, стулья.

— Их так много будет?

Если я правильно считаю — двенадцать посадочных мест. Почти еще один юбилей.

— Мам, как ты думаешь? Это конец? — закусываю губы.

Знаю, что родители мне многое не договаривают. Ко мне долетают только огрызки фраз, но и из них можно понять, что дела идут из рук вон плохо. И причина — мой муж.

— Я не знаю. Папа с Егором делают все возможное.

— А если продать мою квартиру?

У меня есть небольшая однушка. В хорошем доме, она с ремонтом, но мебель туда так и не успели завести. Никто в ней никогда не жил, и я думала перебраться в нее, как рожу.

— Ты же понимаешь, это две капли в море, которое только нам с тобой придется узнать, когда волной нас накроет.

Ничего не могу понять из этой фразы. Мама, которая так хорошо и доходчиво всегда говорила, сейчас косноязычна и немногословна.

— И предлагаю нам с тобой в это не лезть. У нас есть настоящие мужчины, она сами решат, что делать. А нам остается только их морально поддержать.

Слышу, как у окна рычат машины. Приехали. Намного нервно. Бросаю взгляд в зеркало. Домашний серый костюм, он не сильно обтягивает живот, из-за чего кажется, что внизу ткань висит тряпочкой.

— Привет, — папа первым входит в дом. Голос неестественный, имитирует спокойствие.

— Добрый вечер, — в дверях появляется Егор.

Обнимает маму, подходит ко мне.

— Нам с тобой нужно будет поговорить, чуть позже, — шепчет на ухо.

Еще четыре мужчины появляются в коридоре. Двоих я когда-то видела в офисе. Они проходят в комнату.

— Аля, кинь чайник на плиту.

Папа кричит из-за закрытой двери.

Делаю шесть чашек кофе, ставлю сахарницу на поднос. Тяжеловато, главное, кипяток на себя не опрокинуть.

Егор перехватывает поднос.

— С ума сошла?

Ничего не говорю, иду в комнату, которая теперь переговорная.

— Если Демид эту схему поймет, то нам кранты, — слышу голос седовласого мужчины.

Снова Демид. Пячусь спиной, пока не упираюсь в стену. Я же могу все изменить, одно мое слово, и все будет хорошо.

— Пап, я знаю, как решить все проблемы. Я просто вернусь к мужу, — нелепо улыбаюсь. Что-то внутри дорожит.

Передо мной вырастает фигура Егора.

— Никогда, слышишь, ты никогда этого не сделаешь. Я тебе не позволю.