Развод в 50. Начать сначала (СИ)

Глава 3

От его слов пелена боли застилает глаза. Ярость поднимается. Мыслей нет, кроме как причинить боль. Уничтожить, раздавить.

Действую молниеносно. Открываю ящик, где у нас химия хранится. Хватаю средство для прочистки труб, откручиваю крышку и плескаю на них. Стараюсь как можно больше вылить, большая часть не девицу попадает.

— Ааа! Сумасшедшая! — девка перекрикивает своего ребенка. — Мои глаза! Ай!

— Идиотка! Ты что творишь, — муж прыгает на меня, выдирает бутылку из рук. Она разливается на него.

Он шипит. Откидывает бутылку в сторону.

— Совсем ополоумела на старости лет! — выталкивает меня за двери.

— Арин, смывай быстро! Блин, дай я смою! Глаза промывай!

— У меня ресницы наращенные! Там сложно! — хнычет. — Печет! Ай как печет! Глаза, — стонет.

— Идиотка, вызови врача! — доносится ор мужа. — Света, ты меня слышишь!

Петя заливается плачем. Ребенок напуган.

Он ни в чем не виноват. Но я смотреть на него не могу. Он — плод предательства. Напоминание, что я давно хожу с витиеватыми рогами.

Приваливаюсь к стене. Тяжело дышу. А кислород в легкие не попадает.

Вакханалия… Ад! И я в центре него.

Злость, обида, боль, отчаяние, все в жуткий коктейль смешивается.

А ведь там была на грани. Я готова была их прибить.

Он не просто изменил, он притащил плод измены мне на дачу, и я нянчилась с ним. Пока муж развлекался…

Тимур же был для меня всем. Я знаю его со школьной скамьи. Мы семь лет сидели за одной партой. Мы поступали вместе. Мы всю жизнь прошли рука об руку.

Когда он обанкротился, когда его едва не посадили, я была рядом. Я переживала так, что голова седой стала.

Не вяжется это все в мыслях.

Шум воды и крики из ванной продолжаются. Ребенок заходится плачем.

Надо уходить из этой квартиры. Слишком больно. Я тут не могу дышать. И я за себя не ручаюсь, могу реально прибить. Слишком сильно предательство, слишком жжет выжженое сердце.

А ноги не идут. Шевелиться больно.

Дверь в ванную распахивается. На пороге голый Тимур, ноздри раздуваются, губы поджал.

— Ты что оглохла! Ребенок плачет! Ты совсем уже! Решила сына мне угробить! — хрипит, слюной брызжет, глаза красные.

— Пошел ты, — его злость придает сил передвигать ногами.

Разворачиваюсь и иду в прихожую.

Тимур в спальню забегает. Оттуда слышу, как скорую вызывает. И потом снова в коридоре возникает. Мне надо убираться отсюда как можно быстрее, пока боль окончательно не добила.

— Не зли меня, Светлана! — нависает надо мной. — Я хотел с тобой нормально развестись. Ты бы под моим присмотром была. Но я же могу и жестко, так что по помойкам жрать будешь! Ты меня знаешь!

Беру свою сумку. Не оглядываюсь. Видеть его не могу.

— Ты что оглохла! — резко хватает меня за руку и к себе разворачивает. — Я с тобой разговариваю.

— А мне больше с тобой не о чем говорить, — отвечаю тихо, бесцветно.

Петя кричит еще сильнее.

— Свет, не глупи, — муж тон снижает. — Кому ты нужна. Возраст не тот, чтобы свои фокусы показывать. Сиди и помалкивай и будешь в шоколаде.

— Это не шоколад, это кал и ты в нем по уши, — вырываю руку.

— Ты Арине вред здоровью нанесла. Ты понимаешь, что могут быть последствия! И я их тебе устрою! — выплевывает слова.

Обуваюсь.

Тимур стоит рядом, на телефоне номер набирает.

Открываю дверь, слышу в спину:

— Лень, тут у твоей матери крышак протекает знатно. Твоя помощь нужна, — злобно рычит Тимур. — Иначе… я на грани…