Развод в 50. Начать сначала (СИ)

Глава 4

Бегу по ступеням вниз. С такой скоростью, будто за мной адские псы гонятся. Но на самом деле никто не гонится.

Тимуру надо сейчас со своей любовницей и нагулянным сыном разбираться.

А ведь похож малый… сильно похож.

Но я и подумать, предположить не могла, потому что доверяла… безгранично верила единственному и любимому мужчине.

Слез нет. Они льются внутри, омывают растерзанное сердце, поливают солью открытую рану.

Останавливаюсь у подъезда. Делаю глубокий вдох. Морщусь. Будто угарного газа вдохнула.

Никогда в жизни я не испытывала такой боли. Слишком родной, слишком любимый.

Я всегда всем говорила, что наши чувства с годами только крепче становятся. Гордилась своим браком.

Телефон в сумочке оживает. Руки не слушаются. Не сразу получается достать гаджет. Когда телефон у меня в руке оказывается, он перестает звонить. Пара секунд, начинает снова.

Сын.

Принимаю вызов. Молчу.

— Мам! Мам, ты меня слышишь? — раздается спокойный голос сына.

— Угу.

— Прошу тебя, спокойно. Без паники.

— Угу, — больше и ответить нечего.

Сын у меня всегда спокоен. В любой ситуации рассудителен. Если даже муж мог вспылить, то Леонид, на моей памяти, ни разу не терял над собой контроль.

Он таким с детства был. Шел к цели, лучший ученик, гордость класса, институт с красным дипломом. Никаких развлечений — только вперед, к достижению своих целей.

— Мам, ты у вашего дома?

— Да.

— Так, теперь слушай меня. Я сейчас вызову тебе такси. Нам надо поговорить. Ты не можешь в таком состоянии одна оставаться.

— Ты знал? — глухо, со стоном.

— Приедешь поговорим. Я очень тебя жду, — говорит с нажимом.

Знал, все он знал. Иначе бы Тимур ему не звонил.

Они всегда были очень близки. Едва Леня родился, муж глянул на него и изрек: «Мой сын».

Действительно его. С малого возраста ездил с отцом на работу. Не капризничал. Сидел играл в кубики и наблюдал.

Становился старше, всегда советовался с отцом. И естественно пошел по стопам отца. Они работают вместе. И Тимур очень гордится своим сыном.

У меня с Леней тоже отличные отношения. Но я всегда чувствовала, что отец для него на первом месте.

Такси приезжает через минуты две. Сажусь в машину с надеждой. Мне так необходима поддержка близких.

На кого же еще мне опереться в трудную минуту как не на свою семью?

Но мне страшно. Ведь сын в курсе… Это я поняла точно.

Насколько он в курсе?

Осуждает ли своего отца?

Или меня ожидает очередной удар.

Через пятнадцать минут машина привозит меня к новому жилому комплексу. Я тут бывала не раз. Сын с невесткой год назад тут поселились.

Леня встречает меня у ворот.

Открывает дверь машины. Подает руку.

— Мама, мама, — качает головой. — Пошли.

Идем молча. Я едва передвигаю ногами. Такое ощущение, что я за этот час превратилась в старуху. Сын держит меня под руку.

Лицо спокойное, впрочем, как и всегда.

Поднимаемся на лифте. Смотрю на себя в зеркало, и самой страшно. Глаза красные, лицо серое, волосы взлохмачены. И этот спортивный костюм… Куда мне до Ариночки…

Отворачиваюсь от собственного отражения.

Больно! Как же больно!

— Мам, не надо. Не доводи себя, — тихий голос сына.

Двери лифта открываются. Леня ведет меня за руку. Открывает двери квартиры.

— Марина… Дина… — застываю на пороге, смотрю по сторонам.

— Спят. Марина болеет, ты же знаешь. Дина рано ложится, у нее график.

Да, у сына все четко расписано, спланировано, все по графику.

Разуваюсь. Иду в ванную. Хочу помыть руки. Едва дверь открываю, тут же из ванной отшатываюсь.

Та мерзкая картина мерещится. И так явственно, будто они сейчас тут…

— Идем на кухню, — сын берет меня за плечи, уводит.

Усаживает на угловой диванчик. Идет к шкафчикам. Что-то достает, капает мне.

— Пей, мама, — ставит передо мной стакан.

Смотрю на сына, взрослый, высокий, широкоплечий, красавец мужчина. Так похожий на своего отца. Как под копирку. Посмотреть детские фотографии Тимура и Лени — одно лицо.

— Ты знал, — обхватываю стакан ладонями, смотрю на сына взглядом побитой собаки.

— Мам, — садится напротив меня, пальцы в замок на столе, взгляд немигающий, — Мам, я хочу, чтобы ты понимала, что никто и никогда тебя не оставит. Ты не одна.

— Давно ты знаешь? Что ты знаешь? — делаю глоток мутной жидкости. — Как ты ко всему этому относишься?

То молчала, слова сказать не могла, а сейчас прорывает, в голове сотни вопросов, и я хочу услышать от сына на них ответы.

— Ты знаешь, я всегда за свою семью, — смотрит, не моргая мне в глаза, ровный голос, очень спокойный, тихий. — Я порву любого, кто посмеет причинить нам вред.

— Но… Есть это «Но», да, Лень?

— Нет. Есть интересы родных, и они всегда стоят на первом месте.