Развод в 50. Начать сначала (СИ)

Глава 7

— Вы покалечили, любовницу мужа? — ахает Марина, округляет глаза и закрывает рот ладонью.

— К сожалению, недостаточно, — отвечаю искренне.

Хотя, не Арина всему виной. А моя семья, которые решили, что я старый и ненужный хлам.

— Вам надо успокоиться, Светлана Михайловна. Вам чаю сделать, успокоительное? — суетится Марина.

— Я ухожу. А тебе, Лень, я хочу сказать спасибо за откровенность. Теперь я знаю, кто есть кто на самом деле.

В кармане сына звонит мобильный. Он достает гаджет. На экран смотрит.

— Стой, мама. Я сейчас. Важный звонок. Марин, не дай ей уйти!

— С отцом посекретничать надо, — озвучиваю догадку.

По тому, как Леонид взгляд отводит, понимаю, не ошиблась.

— Светлана Михайловна, я вам постелю у нас, — Марина продолжает суетится. — Диночка о вас как раз сегодня спрашивала.

Я люблю внучку, она хорошая девочка. Но сейчас меня она точно не удержит.

— Я сказала, что ухожу. Мне противно тут находиться.

— Это вы в нервах так, — хочет меня обнять. Но я отстраняюсь.

Нет искренности в ее объятиях. Она полностью во власти Леонида.

Иду в коридор.

— Светлана Михайловна! Подождите Леню! Не уходите! — неветска оббегает меня и дверь собой закрывает.

— Что за цирк. Дай мне пройти.

— Леня, сказал вас задержать!

— Своей головы нет?

— Марина, со мной в команде. Как и должно быть у мужа и жены, — в коридоре появляется Леонид. — Бери с нее пример.

— Лень, а вот с этого момента, не лезь в мою жизнь, — говорю твердо. — Не тебе указывать, как мне поступать.

— Мам, переночуй у нас, утром к отцу тебя отвезу.

— Леня, мне не о чем говорить с Тимуром, с тобой тоже. Развод. Точка.

— Развод будет. Но на приемлемых для семьи условиях. И мама, не твори дичь с горяча, — нависает надо мной. Глаза прищурил, губы поджал.

— А это уже не тебе решать.

— Ты ничего не получишь. На тебя только дача записана. Ты же не хочешь на старости лет милостыню просить? А отец скор на расправу, не мне тебе говорить. Отец Арины тоже может тебе такой ад устроить. Потому, лучше помириться, извиниться и все решить. Мам, мы одна семья.

— Нет больше семьи, Леня, — довольно грубо отталкиваю Марину. Открываю дверь и покидаю дом сына.

Иду к воротам жилого комплекса. Ощущаю себя куском льда. После разговора с сыном все эмоции атрофированы.

У ворот меня пятнадцать минут мурыжит охранник. Что-то проверяет. Несет ахинею, что не может меня выпустить. В итоге достаю телефон и набираю номер полиции. Вот тогда меня отпускают.

Бред. Что Леня этим хочет добиться?

За воротами вызываю такси. Машина приезжает минут через десять. Хочется поскорее на дачу попасть. Упасть на кровать и отключиться. Забыться сном, чтобы не прокручивать эти кошмары снова и снова.

А в дороге вспоминается, как Тимур продал квартиру родителей, как начал дело. Я была беременна Леней, и все поддерживала его, вместе на равных работали. По пару часов в сутки спали. Едва только раскрутились, родился сын, жизнь стала налаживаться, как Тимура подставили, ему грозил тюремный срок. Мы продали все. Мою квартиру, наследство от бабушки, в которой мы жили, технику, новые вещи. Все что представляло хоть какую-то ценность. Только бы откупиться, только бы Тимура не посадили.

Потом жили на чердаке в пригороде, с годовалым ребенком ютились. Нас знакомые пустили, пожалели. Работали днями и ночами. И никому Тимур не нужен был голый и босый. Я его выхаживала, когда он разгружал вагоны и приходил с обморожением. Я его лечила, когда он получал увечья на стройке. И он был моим родным и единственным. Всегда все в дом. Вставал рано утром, бежал в поле, чтобы порадовать меня полевыми цветами. Сидел с сыном, даже если сильно уставший, чтобы я отдохнула. Вот тогда мы были одной командой. А сейчас… у него новая жизнь, он с легкостью все перечеркнул.

Мы подъезжаем к даче. Издали вижу яркие всполохи и дым столбом.

— Что это? — спрашиваю водителя.

— Похоже горит, что-то.

Я уже догадываюсь, что горит.

Когда мы подъезжаем ближе, вижу из окна автомобиля, как языки пламени пожирают мою дачу.